(Без цензуры)
Часть 1: Ночной разговор
Я сидел на старом деревянном крыльце своего дома поздним вечером, глядя на звёзды. Воздух был свежим, тихим и спокойным.
— Чего задумался?
Голос застал меня врасплох. Я повернулся и увидел соседского мальчишку Ваню, стоящего рядом со мной.
— Да вот, думаю о детстве своём, — ответил я, постукивая пальцами по перилам.
Ваня присел рядом и посмотрел вверх.
— А что там думать? Детство оно простое было. Вот я помню, бегали мы тут каждый вечер, играли в прятки…
Я улыбнулся, вспомнив наши игры.
— Было дело… Только знаешь, иногда кажется, будто детство куда-то уходит навсегда, а вместе с ним и радость простая эта.
Ваня вздохнул.
— Наверное, взросление такое. Но ведь можно же снова почувствовать себя ребёнком, правда?
Мы помолчали, вслушиваясь в тишину ночи.
— Может, завтра пойдём опять играть в футбол? Как раньше? — предложил Ваня.
И я понял, что именно это чувство детства никуда не ушло, оно просто ждало подходящего момента, чтобы вернуться обратно.
— Давай сыграем, — согласился я, чувствуя тепло внутри.
---
Часть 2: Утро после разговора
Утро следующего дня началось необычно рано даже для меня. Солнце едва пробивалось сквозь облака, воздух был прохладным и влажным от утренней росы. Я вышел на улицу и направился туда, где мы договорились встретиться с ребятами — на пустырь возле старой школы.
Там уже были ребята — Ваня, Миша, Петя и Катя. Все стояли с мячом, переговаривались вполголоса, словно проверяя друг друга взглядом.
— Ну что, пошли? — спросил я, подойдя ближе.
Ребята дружно кивнули и двинулись вперёд.
Через полчаса мы оказались на стадионе. Старая сетка ворот была покрыта паутиной, травяной газон давно потерял свою яркость, но нам всё равно нравилось здесь играть.
— Начинаем матч, — объявил я громко, стараясь придать голосу серьёзность взрослого человека.
Все рассмеялись и начали занимать места. Команда на команду вышла вперёд.
Играли азартно, забывая обо всём вокруг. Казалось, будто мир замер и существует лишь этот стадион да наши голоса, эхом разносящиеся над окрестностью.
Но вдруг игра остановилась сама собой. Мы услышали шум машины неподалёку.
Это оказалась машина моей сестры Наташи, подъехавшая прямо к стадиону.
— Привет, ребята! — сказала она весело, открыв дверь автомобиля. — Решила вас поддержать, посмотреть на игру!
Она достала термос с чаем и бутерброды, устроившись неподалеку от поля.
— Эй, сестра, зачем ты сюда приехала? — возмутился я полушутливо-полусерьёзно.
Наташа усмехнулась:
— Ты же сам говорил, что взрослые тоже хотят поиграть. Почему бы и нет?
Мы засмеялись, продолжили игру, ощущая лёгкую грусть от того, что наше детское счастье теперь стало таким взрослым.
Но почему-то это ощущение было совсем не грустным. Оно скорее означало одно: мы выросли, но остались верны своим воспоминаниям и желаниям быть счастливыми детьми.
Часть 3: Пиздец подкрался незаметно
Короче, после этого долбаного футбола с чаем мы, дебилы, поперлись в заброшенную школу за стадионом. Ваня, Миша, Петя, Катя и я — вся кодла. Типа приключений захотелось, хули.
Зашли внутрь. Воняет говном и сыростью, стены все расписаны, стёкла выбиты. Крутота, блядь. Нашли мы там, в одном из классов, шприцы валялись и порошок какой-то в пакете. Идиоты, мать вашу, вместо того чтобы в полицию позвонить, решили «проверить», что это. Ваня, сука, умник хренов, нюхнул немного. Миша с Петей тоже. Я, пока не отошёл от своей ностальгической хуйни, просто смотрел.
А Катя… Катя испугалась, начала орать, что это пиздец и надо валить. И тут началось. Наших «спортсменов» поплыло конкретно. У Вани глаза в кучу, Петя мычит что-то. Им показалось, что Катя их сдать хочет. Они её скрутили и, не будем называть вещи своими именами, просто пустили по кругу прямо там, на грязном полу, пока она орала и вырывалась. Я, мудак, стоял и нихуя не сделал, просто обосрался от страха. Вот тебе и «верность детству», ёбаный в рот.
Когда они закончили, Катя, вся в слезах и грязи, вырвалась и побежала к выходу. Мы за ней. Она выбежала прямо на дорогу перед школой, ничего не видя от слёз, а там бац — легковушка. Удар был такой, что её отбросило метров на десять. Водила сразу в аварию позвонил.
Катю увезла скорая. Мы, три обдолбанных ублюдка и я, просто стояли и смотрели. В больнице потом оказалось — переломы, сотрясение, и вообще хер знает, выживет ли. Ваню, Мишу и Петю повязали мусора, когда те в отключке у школы валялись. Я, получается, единственный, кто не под наркотой был, но мент, который меня допрашивал, сказал, что я такой же соучастник, раз не вмешался. Катя в реанимации, а мы все теперь в жопе.
Часть 4: Ремонт, говно и ложка дёгтя
Прошёл месяц, сука. Месяц, пока Катя в больнице валялась, а мы, три мудака, по ментам и судам проебались. Ване, Мише и Пете, блядь, хуй знает сколько светит, а я, получается, чистенький, но мусора на контроль поставили.
И вот, значит, Катю выписали. Только нахуй она нам сдалась теперь? Она даже смотреть в нашу сторону не хочет, обходит за версту. Интересно, блядь, почему? Может, потому что мы, пока она в отключке была, даже не навестили ни разу? Ссыкотно было, да. Или потому что трахали её всей толпой, пока она орала? А, хуй знает, загадка ебаная.
Короче, нашли мы новый объект для «приключений» — дом заброшенный, старый пиздец, на окраине. И охуеть, какое совпадение, там опять нарыли закладку. Пакетик с порошком валялся. Ну, мы уже не дебилы, прошлый урок в голове засел нахуй. Не стали нюхать эту хуйню, а просто выбросили в сортир, который там провалился. Умные, блядь, прямо гордость берёт.
Решили мы этот хауз под себя переделать. Начали там ремонт, перекладку пола долбить. Деньги-то нужны, а у нас нихуя нет. Ну и нашли какую-то халтуру, первые бабки заработали, на пиво и сигареты хватило.
Но тут припёрлась мать Кати, сука старая. Узнала, что мы тут тусуемся. Ворвалась, орала как потерпевшая, что мы гниды и уроды, что Катя теперь в психушке лечится и нас ненавидит, ментов обещала натравить. Поругались мы с ней знатно, матом крыли друг друга, но вроде разошлись.
И вот сидим мы теперь в этом долбаном доме, полы перекладываем, думаем, что же дальше будет, блядь. Строим, так сказать, новую жизнь на руинах старой. Романтика, мать её.
Часть 5: Ремонт, говно и сраная макака
Короче, прошло ещё немного времени, и наш заброшенный пиздец начал потихоньку превращаться в подобие жилья. Стены внутри мы обделали — в прямом и переносном смысле. Нашли где-то старые доски, типа вагонки, и захуярили ими стены, чтобы не так стрёмно было. Выглядит, конечно, как жопа, но мы гордые.
Потолок тоже делать надо было, а досок не хватало. Ну мы, не долго думая, пошли на промысел. У каких-то бомжей, которые в соседней параше ночевали, спиздили их запасы досок. Бомжи, блядь, орали, махали руками, но мы быстрее съебались. Совесть? Не, не слышали.
И вот, когда потолок делали, один из нас — не будем показывать пальцем, но это был Миша, ёбаный клоун — залез наверх и там повис как сраная макака на люстре. Держится одной рукой за балку, ногами дрыгает, орёт: «Пацаны, мне так удобно, прикол!». Мы ему: «Слезай, дебил, потолок обвалится!», а он ржёт. Короче, доска таки треснула, и Миша ебанулся прямо нам под ноги. Ничего не сломал, только дурь из башки вылетела, и то ненадолго. Теперь зовём его Макака.
Сделали мы там стол — нашли какой-то старый ящик, сверху фанеру положили. Диван — это вообще шедевр. Натырили где-то старых матрасов, скинули их в кучу, сверху покрывало какое-то грязное накинули. Теперь можно хоть спать, не на полу валяться. Шик, блядь.
Но пока основное жильё у нас с родаками, потому что тут ещё крыши нет и вообще стройка идёт. А так, вечерами тусуемся там, пивко глушим, мечтаем.
И вот сидим мы как-то, в окно смотрим, а там — Катя идёт. Мимо нашего дома, сука, идёт, смотрит по сторонам. Мы все резко в осадок выпали, спрятались за диван этот гнилой, замерли. Чего она тут забыла, блядь? Её же мать обещала к нам не подпускать, да и она сама шарахается. А тут идёт, как ни в чём не бывало. Может, дом свой старый ищет? Или спецом пришла посмотреть, как мы тут мучаемся? Хуй знает.
И тут Петя, дурак, лыбу давит и говорит: «А может, с Катюхой помириться? Ну чё мы как враги, в конце концов?». Мы на него вылупились: «Ты охерел, Макака?». А он такой: «Ну а чё, время прошло, может, простит…».
Короче, захотели мириться. Что из этого вышло — узнаёте дальше.
Часть 6: Копы, зона и бизнес по-мишански
Ну, Миша, блядь, Макака, допрыгался со своим примирением. Катюха, когда узнала, что мы к ней подкатываем с дружбой, просто озверела. Вместо того чтобы простить, она, сука, натравила на нас мусоров. Причём грамотно так натравила — заявила, что мы распространяем вещества. А у нас как раз в том доме тот пакетик валялся, который мы выбросить забыли. Ну менты, конечно, обрадовались, приехали, нарыли, шмон устроили.
Мы попытались сбежать, конечно. Куда там, блядь. Миша в окно сиганул и в кусты, Петя на крышу залез, Ваня вообще под диван забился. Я, дурак, за ними. Но копы, суки, быстрее. Переловили всех по одному. И когда ловили — пиздюлей отвесили знатных, чтобы неповадно было. Мише отдельно прилетело за «макаку», морду разбили в хлам.
Короче, посадили нас. Срок дали, правда небольшой, потому что адвокат какой-то левый подвернулся, но отсидели от звонка до звонка. Вышли мы оттуда злые, голодные, но с новыми идеями. Особенно Миша. Он там, на зоне, видимо, с какими-то химиками познакомился.
И вот, значит, собираемся мы в нашем теперь уже почти отремонтированном доме. Сидим, бухаем дешёвое пиво, и Миша такой выдаёт: «Пацаны, а давайте бизнес откроем? Сами гнать будем. Спрос есть, конкуренции почти нет». Мы рты разинули: «Че гнать-то, Макака?». А он лыбится: «Самогон, блядь! Рецепт есть, аппарат достану».
Ну, хули, делать нечего, работы нет, денег нет. Согласились. Миша аппарат где-то нарыл, сахар, дрожжи. И погнали. Первая проба была, конечно, пиздец — выпьешь и глаза на лоб лезут. Но Миша экспериментировал, рецепт доводил. И получился у него самогон, который он обозвал «Michlagon» — в честь себя, любимого, блядь. Типа бренд.
И понеслась душа в рай. Миша стал местным алкашам, бомжам, дедам у гаражей это пойло втюхивать. Те пили, хвалили, даже добавки просили. Деньги потекли. Миша, сука, прямо воспрял, почувствовал себя бизнесменом. Он даже пытался пробиться в местный магазин, чтобы «Michlagon» на полки ставить. Пришёл к директору, образец принёс, тот понюхал, попробовал и выгнал Мишу с криками, что это отрава и он ментов вызовет.
Но самое смешное, блядь, случилось позже. Стоим мы как-то у ларька, пиво пьём. Смотрим — идёт баба, знакомая такая. Катина мать, мать её за ногу! Идёт, шатается, глаза мутные. Подходит к Мише, шарит в кармане, достаёт мятую купюру и шепчет: «Мишань, налей, как в прошлый раз, только побольше…». Миша аж поперхнулся. А она, сука, ещё и добавила: «Хороший у тебя продукт, Миш, душу греет…».
И стоило нам из-за неё срок мотать, блядь. Вот такая хуйня, малята. Катина мать, которая нас больше всех ненавидела, теперь у Миши самогон покупает и нахваливает. Жизнь, сука, боль.
Часть 7: Крыша, бабка и Катя снова в жопе
Ну наконец-то, сука, до крыши доползли. Досок, естественно, не хватало, потому что мы все просрали на самогон и сигареты. Сидим, кукуем, че делать. И тут Ваня, гений хуев, вспоминает: «А помните, бабка какая-то на окраине живёт? В частном доме, одна. Может, у неё сарай есть?».
Мы с Петей и Мишей переглянулись. Бабка, сарай, доски — ну чё, норм план. Пошли на разведку. Приходим к ней, а она, сука, не слепая оказалась. Увидела нас, троих обдолбышей, и вместо того чтобы вызвать ментов, говорит: «Помогите, мальчики, в огороде картошку окопать, а я денег дам. А то мне одной тяжело, спина больная».
Мы, конечно, хотели послать её нахуй, но слово «деньги» магически подействовало. Согласились. Окопали ей всю гребаную картошку, пропололи грядки, даже забор подправили. Бабка дала нам по тысяче рублей и сказала: «Благослови вас Бог, ребятушки». А мы, бляди, пока она в доме чай пила, залезли к ней в сарай и спиздили доски и железа. Доски нам на крышу, железо — пригодится, хули. Если узнает, конечно, нам пизда, но мы надеемся на русский авось.
Притащили всё в наш дом, разобрали старую крышу до основания. И тут, как чёрт из табакерки, является Катя. Хуй ей в ухо, откуда она пронюхала?
Начала на нас пиздеть: «Вы, гниды, мою мать споили своим самогоном, она теперь каждый день к Мише бегает, пенсию там оставляет!». А я такой умный, блядь, сижу и поправляю её: «Слышь, Катюха, ты адресом не ошиблась? Это не мы, а Миша, Макака хренов, её споил. Он самогон варит, он и втюхивает. К нему и претензии».
Миша покраснел, замахал руками: «Чё ты врёшь, козёл!». А я: «А чё, не так, что ли?». Катя посмотрела на Мишу волком, потом на нас, и спрашивает: «А вы тут чё, блядь, делаете?».
Я ей: «А тебе какое, в пизду, дело? Крышу делаем. Ремонт, если хочешь знать. Или ты пришла помочь?». Она плюнула, развернулась и ушла, бормоча проклятия.
Мы доделали крышу уже в темноте, наспех, кое-как. Вроде держится, не течёт пока. Наступила ночь, разошлись по домам, к родакам. Спать завалились, как убитые.
Часть 8: Сыр, доски и Катюха в жопе
Ну наконец-то, сука! Дом внутри доделали, крыша стоит, даже снаружи не так стрёмно выглядит — зашкурили кое-где, подкрасили краской, которую на стройке спиздили. Жить можно, блядь. Гордость аж распирает.
И тут до меня доходит инфа — Миша, сука, Макака, пока мы тут крышу горбатили, мутки с Катюхой закрутил. И не просто мутки, а бизнес, блядь! Он ей самогон поставляет, а она перепродаёт — часть родственникам каким-то, часть ещё кому-то. Прибыль делят: половина Мише, половина Катьке. Вот суки, а мы сидим и не в курсе!
Ну, думаем, чё делать. Решили пока не рыпаться, но на заметку взяли. А сами опять к той бабке попёрлись — ну где ещё доски взять? Она нас уже знает, доверяет, блядь, пенсионерка хренова.
Только вот незадача. Пришли мы к ней, а она, видимо, с шизой совсем плоха стала. Мы по пьяне, сука, не рассчитали и снесли её сарай нахуй! Не специально, конечно, но факт есть факт. Бабка выскочила, орёт, матом крыет, метлой машет. Мы втихаря, пока она орала, уцелевшие доски спиздили и съебались. Теперь если узнает — нам пизда, но пока молчит.
А Миша, мало ему самогона, ещё и новую идею втюхивает: «Пацаны, давайте сыр делать! Свой, деревенский! Бизнес же!». Мы на него: «Ты охерел, Макака? Из чего сыр делать, блядь?». А он такой: «У соседей коровы есть, молоко спиздим — и погнали!». Мы ржём, но вроде не отказываемся, хули.
И вот сидим мы вечером в доме, бухаем, обсуждаем сырный бизнес. И тут Ваня, дурак, находит за домом опять этот пакет. Ну вы помните, с порошком. «Ебать, — говорит, — наркота опять, в какой уже раз!». Мы, недолго думая, чтоб не искушаться, хватаем этот пакет и швыряем нахуй в темноту.
И тут, блядь, звон стекла. Громкий такой. Мы выбегаем — а пакет, сука, прямо в окно Катюхи прилетел! В окно её дома, который рядом с нашим! И оттуда уже орёт Катя: «Вы, пидоры, охерели?! Я ментов вызову!».
Миша побелел, руки трясутся: «Всё, пацаны, мы в жопе. Катюха теперь точно сдаст».
А пакет, кстати, так и валяется у неё в комнате.
Часть 9: Сыр сгорел, бабка спасла, а старшики отпиздили
Про пакет, который Катюхе в окно прилетел, — ничего интересного, если не считать, что она с ножницами за Михой гонялась. Серьёзно, сука, бегала за ним по улице и орала, что яйца отрежет — и за этот прикол с пакетом, и за тот случай в заброшке. Миша, Макака, орал как потерпевший, мы все в кусты спрятались, потому что Катюха обещала и нам припомнить. Короче, страшная баба, когда белая горячка накрывает.
Теперь про бизнес. Сыр Мишин, блядь, пошёл по пизде. Мы, долбаёбы, которые даже яичницу сжечь умудряются, решили варить сыр. Развели там котлы, молоко спизженное, Миша рецепт по интернету на телефон скачал. И в итоге спалили кухню нахуй! Огонь, дым, вонь палёная. Хорошо, пожарных вовремя вызвали, а то бы весь дом к херам сгорел. Теперь без кухни сидим, сырный бизнес прикрыли, даже пробовать не стали.
Сидим по домам, думаем: «А мы-то чё? Миша со своим самогоном, Катька перепродаёт, а мы как пешки, блядь? Ничего не имеем, только пиздюли получаем». Решили пойти ва-банк. Ну, в смысле, помогать соседям, но за деньги, естественно. Нахуй бесплатно?
Я, как самый умный (потому что эти ебанаты, Миша с Петей, заняты были — один от Катьки прятался, второй после пожара в себя приходил), пошёл к бабке Людмиле. Та самая, у которой мы сарай снесли. Она, блядь, либо не помнит ничего, либо реально шизанутая, но наняла меня картошку копать. Я весь день горбатился, как проклятый, к вечеру получил деньги, иду довольный.
И тут, откуда ни возьмись, нападают на меня старшики! Местные алкаши, суки, трое их было. Окружили, орут: «Гони бабло, сопляк!». Я, конечно, попытался отмазаться, но куда там. Отпиздили меня знатно, деньги забрали и свалили. Сижу я, весь в грязи, в синяках, без копейки, и думаю: «Маму их ебал, суки…».
А тем временем в доме у нас движуха. Огород сделали — вскопали, посадили хуй знает что, но красиво. Забор поставили — откуда доски нашли, я сам не ебу, но стоит, блядь. Миша, сука, откуда-то цемент спиздил мешков пять. Мы его спрятали в сарае до лучших времён. Типа задел на будущее. И самое главное — сортир построили! Настоящий, деревянный, с дыркой. И в первую же ночь, блядь, кто-то туда свалился! Кто — не признаётся, но Миша хромает подозрительно…
Часть 10: Финал, ебать
Ну вот и всё, мать вашу.
С утра пораньше родители врываются в комнату и говорят: «Собирайся, поехали к бабушке Тасе в деревню, отдохнёшь». Отдохну, блядь, как же. Я сразу понял, что буду там ебашить на огороде, пока они кур кормить будут и яйца собирать. Деревня, 50 км от города, пиздец.
Написал в мессенджер «Tiliboon» пацанам: «Всё, без меня сегодня, я к бабушке в деревню уезжаю. Коров доить, блядь, точнее, ебать, тьфу, доить, короче, сами поняли». Пацаны ответили: «Норм, мы за домом присмотрим, не ссы. Мишаня вчера самогона принёс, так что мы не скучаем».
Родители, кстати, когда Мишу с самогоном увидели, непонятно было — то ли в шоке, то ли рады. Цемент, который Миша спиздил, так и остался лежать в сарае. Потом когда-нибудь, может, используем.
И вот увезли меня в деревню. Думал, на недельку, а оказалось — навсегда, блядь. Квартиру родители продали и переехали к бабушке Тасе. Я сначала охуел, а потом ничего, втянулся.
Бабка Тася, кстати, норм оказалась. У неё подруги есть, которые постоянно зовут помогать — за деньги, естественно, ясен хуй. И там, у одной из подруг, я и встретил Алёну. Помогала мне сено ворочать. Познакомились, закрутилось.
В общем, прошло 11 лет. Мне теперь 30. Мы с Алёной поженились. Дальше там ничего интересного, всё как у людей: работа, дом, дети, ипотека. Вспоминаем иногда прошлое — тот дом, пацанов, Мишу с его самогоном «Michlagon», Катьку с ножницами, бабку Людмилу, у которой сарай снесли.
Пацаны, кстати, нормально так устроились. Миша свой самогонный бизнес легализовал, теперь маленький заводик держит. Петя с Ваней к нему работать пошли. А Катька с матерью, говорят, с ними помирились и теперь вместе бухают по выходным.
ФИНАЛ, ЕПТЫ!
Спасибо за внимание, блядь.
Всем удачи в пути и жизни, берегите себя и близких. По-ке-да!
P.S. Будет ли второй сезон?