Самых больших рыб мы с Семёновичем ловили, я уже парнем был. Он хоть и рыбак-любитель, но сильно заядлый. Ещё до пенсии профессионально разными видами ловли овладел.
Проверяли рано утром на зорьке перемёт. Он у нас неглубоко поперёк большого омута натянут был. Я на вёслах. Семёныч основной шнур перемёта подцепил, а по нему толчки мощные пошли. Село что-то крупное. Потихоньку вдоль шнура движемся, добрались до нужного места. Он шнур над водой приподнял, а на поводке в воде рыбина беснуется. Мы в этот водоворот подсачек пихаем, - какое там, не разобрать даже, где голова, где хвост. Ещё один удар и миллиметровая леска лопнула со звоном. Даже и не поняли, что было.
Расстроились, конечно. Не часто в жизни такая удача бывает. На всякий случай днём багор сделали из металлического прута, вдруг ещё крупная сядет.
На следующее утро на этом же перемёте опять водоворот. Семёныч багром какую-то тушу в воде зацепил, одним махом в лодку опрокинул и на неё животом плюхнулся. А я на Семёныча. Лежим в три этажа. Лодку течением понесло, леска поводка и шнур перемёта натянулись, вот-вот чего-нибудь лопнет, крючками все коряги насобираем.
Тут как раз способность соображать возвращаться стала. Леску обрезал, с Семёпыча слез, опять за весла взялся, к берегу гребу. Старшой так и лежал, пока не причалили. Оказался сом на восемь килограмм, потом взвесили. По берегу к лагерю бежим, несколько палаток у нас стояло. Семёныч издалека уже кричит, сома даже на берегу по-прежнему из рук не выпускает:
- Вставайте, вставайте, смотрите, кого поймали!
Первой из палатки его жена вылетела:
- Чего разорался? Из-за какого-то паршивого сомёнка всех ни свет, ни заря на ноги поднимаешь!
Тут мы окончательно в себя пришли. Смиренно сома хозяйке сдали, дальше рыбачить пошли. Потом, конечно, наш улов оценили, слова приятные говорили.
Жарили. Жирный, сколько жарили, столько жир со сковородки сливали. И всё равно больше одного куска не съешь.
На следующее утро ещё одного сома взяли, на шестнадцать килограмм.
На третий день – самого большого, на тридцать два килограмма. Мерные все такие, если к пуду привязываться. Этих огромных спокойно вытаскивали, уверенно, профессионально. Первый, самый маленький, эмоционально больше запомнился.
Больших завялили, всю зиму ели.
На четвёртый день тоже интересно получилось. На вечерней зорьке я на берегу над омутом сел, донки раскинул. А главный рыбак, Семёныч, люлькой баловался. В некоторых местах эту снасть пауком называют. Сетка квадратная, размер разный бывает, у нас два на два метра была. Она по углам к дугам привязывается, которые над сеткой в центре сходятся. От центра дуг – длинный шест, в берег упирается, и канат, за который всю эту конструкцию из воды вытаскиваешь, а потом туда же опускаешь.
Всё, что мимо проплывает, в сетке оказывается. Подождёшь несколько минут и тащишь. Вечер потаскаешь, даже если ничего не поймаешь, всё равно полезно. Физкультура хорошая. Вот этим спортом Семёныч в метрах восьмидесяти от меня и занимался.
Смеркалось уже. Вдруг кричит мой наставник:
- Скорее ко мне беги!
Прилетел. Картину вижу. Семёныч за канат люльку наполовину из воды вытащил и держит. Центр сетки в воде, а по краям с одной стороны морда торчит, а с другой хвост огромного сома свешивается. Дальше вытащить не может. И сил не хватает, и дуги трещат, ломаются. С учётом того, что дуги прогнулись, сетка провисла, всё равно сом не меньше двух метров длиной.
- Ты хватай верёвку, - мне команда, - а я в воду полезу, снизу толкать буду.
Сом или по-человечески понимал, или лежать мордой на воздухе надоело, пока я бежал, только слегка хвостом шлёпнул в этот момент. Дуги у люльки хряснули и сломались. От удара Семёныч мой в воду солдатиком сиганул, канат не успел я перехватить. Сома мы после этого, конечно, не видели. Но особо и не жалели. Хватит уже.