Резкий, режущий по нервам скрежет тяжелого дубового стула по дорогому паркету заставил меня болезненно поморщиться. Этот звук прошил виски пульсирующей болью. Я только-только вернулась домой после изматывающего двенадцатичасового рабочего дня, закрыв сложнейший финансовый аудит своей фирмы. Единственным желанием было скинуть тесные туфли-лодочки и выпить стакан прохладной воды в полном спокойствии. Но спокойствие в моей собственной просторной трехкомнатной квартире закончилось ровно сорок дней назад.
— Нина Васильевна, я же тысячу раз просила не тягать мебель по полу! Вы сдираете лак! — я сильно сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает черное негодование.
— А как мне под ним мыть, если ты клининг не вызываешь? У тебя тут пылища, Катя! Нормальная женщина мужу уют создает, а ты только по офисам вертишься, — свекровь презрительно поджала тонкие губы и с размаху бросила мокрую тряпку прямо на полированную поверхность итальянской консоли. От тряпки отчетливо несло кислым запахом дешевого мыла.
Я глубоко вдохнула. Эту светлую стометровую квартиру в хорошем спальном районе я купила сама, за пять лет до знакомства с Игорем. Я отказывала себе в отпусках, много работала, чтобы сделать здесь идеальный дизайнерский ремонт. Каждый сантиметр был пропитан моим трудом и ароматом диффузоров с лавандой. До тех пор, пока на моем пороге не появилась мама мужа с пятью неподъемными чемоданами.
— Игорь, скажи своей маме, чтобы она перестала портить мои вещи, — устало, почти обреченно произнесла я, увидев, как муж вальяжно выходит из своей комнаты, на ходу дожевывая бутерброд с моей любимой сыровяленой колбасой.
— Катя, прекрати истерику на ровном месте! — рявкнул Игорь, и его обрюзгшее лицо покраснело от раздражения. — Терпи мать, она отписала нам свою квартиру! Так что имей уважение к человеку, который обеспечил твою старость! Подумаешь, лак она поцарапала. Купишь новый полироль, не обеднеешь!
Это был его главный, железобетонный аргумент, которым он грубо затыкал мне рот. Полтора месяца назад муж пришел ко мне с виноватыми глазами и разыграл целый спектакль. Оказалось, Нине Васильевне стало тяжело жить одной в огромной сталинской «трешке» в историческом центре. Возраст берет свое, здоровье подводит, тоскливо оставаться одной.
— Катюша, это же золотая жила! — захлебываясь от восторга, вещал тогда муж, обнимая меня за плечи. — Мама переезжает к нам, а свою шикарную недвижимость полностью переоформляет на меня, как на старшего сына! Мы ее сразу сдаем. Там аренда минимум девяносто тысяч в месяц выйдет. Это же наша финансовая подушка! Мама ради нашего с тобой будущего на такую огромную жертву идет, а мы ей просто комнатку выделим!
Ради этой «жертвы» мне пришлось безропотно съехать из собственной роскошной спальни с ортопедическим матрасом в тесный рабочий кабинет. Теперь в моей постели властвовала Нина Васильевна, а я каждую ночь ворочалась на жестком раскладном диванчике, просыпаясь с каменной поясницей.
Всего за месяц моя идеальная жизнь превратилась в токсичное коммунальное испытание. Воздух в доме пропитался запахом растирок для суставов, тушеной рыбы и нафталина. Свекровь вела себя как барыня, осматривающая владения. Она критиковала мою одежду, переставляла посуду по своему вкусу, выбрасывала мои дорогие специи, называя их «лишним мусором», и постоянно учила меня жизни. Муж же расцвел. Он чувствовал себя без пяти минут успешным рантье, смотрел на меня свысока и даже уволился с работы под предлогом «поиска себя», ведь теперь у нас якобы был пассивный доход.
Только вот прошел месяц. Затем началась вторая неделя нового. Никаких поступлений на наш совместный счет не предвиделось. Зато расходы на питание троих взрослых людей, бесконечные платные анализы свекрови и коммуналку за две квартиры (квитанции за мамину недвижимость муж исправно подсовывал мне) оплачивала исключительно я.
Накануне я попыталась поднять эту тему за ужином.
— Игорь, уже десятое число. Где деньги от жильцов? — спокойно спросила я.
Муж резко бросил вилку, так что она со звоном отскочила от тарелки.
— Там риэлтор затянул с договором! Люди попросили отсрочку, у них депозит завис на счетах. Господи, Катя, какая же ты стала мелочная! Мать нам миллионы подарила, а ты из-за мелочи переживаешь!
Он врал. Я видела, как забегали его глаза, как он нервно вытер влажные ладони о штаны. Но доказать ничего не могла.
Развязка наступила на следующее утро. Игорь с матерью собирались в платный медицинский центр на суточное обследование.
— Катя, найди мамин полис и снилс, они где-то в кожаной папке на комоде в спальне! Мы опаздываем! — крикнул муж из коридора, нетерпеливо звеня ключами от моей машины.
Я молча прошла в свою бывшую спальню. Открыла тугой замок пухлой кожаной папки. Бумаги выскользнули из рук на пол. Собирая их, я наткнулась на плотный лист с гербовой печатью. Заголовок гласил: «Договор дарения недвижимого имущества».
Мой взгляд автоматически скользнул по строчкам. Я финансист, я привыкла читать документы быстро. И то, что я увидела, заставило кровь с оглушительным шумом прилить к ушам.
Даритель: Смирнова Нина Васильевна.
Одаряемый: Смирнова Вероника Игоревна.
Вероника. Тридцатидвухлетняя сестра Игоря. Моя драгоценная золовка, инфантильная девица, которая всю жизнь находилась в «духовном поиске», порхала по тренингам за счет матери и считала, что мир обязан носить ее на руках. Дата заключения договора стояла за два месяца до переезда свекрови ко мне.
Я присела на край кровати, чувствуя абсолютную холодную ясность ума. Никаких жильцов не было. Вероника просто переехала в роскошную недвижимость в центре. А свою деспотичную мать они с Игорем технично спихнули на мою шею. Муж, с которым я прожила три года, прекрасно всё знал. Он помогал им всё провернуть. Ему было удобно, что я содержу его и его мать, оплачиваю коммуналку места, где теперь живет его сестра, и терплю ежедневные унижения, пока он играет в «хозяина жизни».
Я не проронила ни слезинки. Жалеть себя было глупо — я сама позволила им вытирать о себя ноги, пытаясь быть «хорошей женой». На место эмоций пришел ледяной математический расчет.
— Нашла? — в комнату заглянул раздраженный Игорь.
Я спокойно протянула ему полис. Договор дарения уже лежал в кармане моего пиджака.
— Вернемся завтра к обеду. Приготовь что-то диетическое, и чтобы без твоих этих заморских приправ! — бросил он и захлопнул за собой входную дверь.
Как только в подъезде стихли шаги, я взяла телефон.
— Алло, грузоперевозки? Мне нужна вместительная машина и двое крепких ребят. Срочно. Да, тариф двойной меня устраивает.
Следом я открыла приложение умного дома на смартфоне. Перешла в настройки электронного замка входной двери. Несколько нажатий на экран — и отпечатки пальцев Игоря, а также его цифровой пин-код были безвозвратно удалены из системы. Новая комбинация цифр теперь была известна только мне. Никаких вызовов мастеров, все решалось элегантно и современно.
Я действовала с эффективностью боевого механизма. Достала из кладовки два рулона плотных черных мусорных пакетов на сто двадцать литров. В них полетело абсолютно всё. Бесконечные баночки с мазями, кружевные салфеточки, бесформенные халаты. Следом я распахнула шкаф мужа. Его дорогие итальянские костюмы, купленные с моей годовой премии, его спиннинги, парфюм и коллекция кроссовок — всё отправлялось в пластиковые мешки без разбора и сортировки. Я очищала свою территорию.
Через сорок минут грузчики уже выносили мешки.
— Куда едем, хозяйка? — басом спросил старший, закидывая на плечо чехол с удочками Игоря.
— Элитный комплекс на Бауманской улице, — холодно ответила я, называя адрес свекрови, где теперь обитала золовка.
Я ехала вслед за грузовиком, опустив стекло. Осенний ветер выдувал из салона последние остатки напряжения.
Грузчики свалили гору черных мешков и чемоданов прямо на лестничной клетке перед массивной дверью Вероники, заблокировав половину прохода. Я щедро расплатилась, дождалась, пока парни зайдут в лифт, и на несколько секунд зажала кнопку звонка.
За дверью послышались ленивые шаги. Щелчок, и на пороге появилась заспанная Вероника в шелковой пижаме, с маской для сна, сдвинутой на лоб. Увидев меня и баррикаду из мусорных мешков, она возмущенно распахнула глаза.
— Катя? Ты в своем уме? Это что за склад под моей дверью?!
— Это золотой подарок, Вероника, — я растянула губы в ледяной, хищной улыбке, глядя прямо в ее бегающие глаза. — Мамины вещи. И твоего брата заодно. Раз уж мама подарила свою квартиру лично тебе, то и бонус в виде ее характера, ухода за ней и содержания безработного братика по праву переходит к тебе. Наслаждайся.
Не дожидаясь, пока она наберет в легкие воздух для истерики, я развернулась и пошла прочь под ее громкие крики.
Вечером следующего дня я сидела на своей идеально чистой кухне. В духовке запекалась рыба со сложным букетом пряных специй.
В коридоре раздался писк панели умного замка. «Доступ запрещен», — сообщил механический голос системы. Затем ручку дернули раз, другой. Раздалась серия нетерпеливых звонков, перешедшая в тяжелые удары кулаком по металлу.
Я не спеша подошла к видеодомофону и нажала кнопку связи, выводя изображение с лестничной клетки на большой экран.
На площадке стоял разъяренный Игорь, поддерживая растерянную мать. Его глаза метали молнии от осознания собственного превосходства и моего неповиновения.
— Ты совсем больная?! Почему мой код не работает?! И почему мне звонит рыдающая Вероника и кричит, что весь ее коридор завален нашими вещами?! — его голос искажался через динамик, но агрессия чувствовалась в каждом слове.
— Твой код не работает, потому что я удалила твои доступы, — абсолютно ровным голосом ответила я в микрофон. — А вещи у Вероники, потому что вы слегка ошиблись адресом проживания.
Я поднесла к глазку камеры тот самый оригинал Договора дарения, где желтым текстовыделителем было жирно подчеркнуто имя его сестры. Камера сфокусировалась на документе, транслируя изображение на экран смартфона Игоря, который был синхронизирован с домофоном.
Игорь уставился в свой экран. Спесь слетела с него в ту же секунду. Лицо вытянулось, он начал судорожно хватать ртом воздух, а Нина Васильевна за спиной ахнула и прижала руки к груди.
— Катя… подожди, ты не так поняла… — заблеял он, моментально теряя свой барский тон. — Мама просто решила подстраховать сестру, она же наивная… А мы бы и так справились, я просто не хотел тебя расстраивать…
— Ты притащил свою деспотичную мать в мой дом, выкинул меня с моей же кровати и заставил содержать вас обоих, пока твоя сестра радуется жизни за мой счет, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Ты думал, что женился на удобной женщине. Но спонсорская программа закрыта.
— Катюша, доченька, ну что ты такое говоришь! — жалобно заскулила свекровь, заглядывая в объектив камеры. — Куда же мы на ночь глядя?
— В недвижимость, которую вы отписали дочери. Документы на развод и требование о возмещении коммунальных платежей придут тебе по почте, Игорь.
Я отключила связь, прервав их жалкие оправдания. Экран домофона погас, погрузив коридор в приятный полумрак. Затем я прошла в гостиную. Взяв с полки чистую мягкую салфетку, я принялась неспеша и методично протирать широкие зеленые листья своей любимой монстеры, наслаждаясь идеальным порядком и покоем.