«Вы уволили лучшего сотрудника. Он только что стал вашим единственным клиентом».
Три года ты вывозил этот отдел на своём горбу. Когда менеджер ушла в декрет — ты взял её клиентов. Когда бухгалтер ошиблась в налогах — ты правил отчёты ночами. Когда начальник сказал «надо переписать стратегию с нуля за три дня» — ты спал на стуле, чтобы успеть к утру понедельника.
Никто не говорил спасибо. Но ты и не ждал. Работа есть работа.
Вчера вечером тебя вызвал новый финансовый директор. Высокий, пахнет дорогим одеколоном, смотрит сквозь, как сквозь стекло в аэропорту.
— Мы оптимизируем штат, — сказал он. — Твоя позиция сокращается. У тебя две недели.
Ты попытался спросить «почему», но он уже отвел взгляд к ноутбуку. Тебя выпроводили за дверь быстрее, чем ты успел допить остывший чай.
Сегодня утром ты зашел, чтобы собрать вещи. Коробка — на стол. Фотография дочери — в коробку. Кружка с дурацкой надписью «Лучший сотрудник месяца» (ты так и не получил ни одной) — туда же. Из динамиков тихо играет радио, пока ты освобождаешь ящики.
— Извините, — слышишь ты от входа.
Обернувшись, видишь того самого финдиректора. Он смотрит на тебя так, будто видит впервые. И будто ему очень, очень неуютно.
— Мы не знали, — говорит он тише. — Компания, в которую ты идёшь… это наш главный инвестор. Только что утвердили сделку. Они поставили условием… — он сглатывает, — твой переход. Говорят, без тебя не верят в нашу устойчивость.
Ты молчишь. В руках — кружка. В голове — пустота.
— Ты можешь остаться, — продолжает он. — Какая угодно должность. Зарплата в три раза выше. Мы всё исправим.
Ты медленно ставишь кружку в коробку. Берёшь ключи от машины. Смотришь на финдиректора, который ещё минуту назад не помнил твоего имени.
— Знаешь, в чём ирония? — говоришь ты. — Компания, в которую я иду, владеет 51% вашего бизнеса. И да, они дали мне право вето по всем кадровым решениям. Без моего согласия вы больше не можете нанять или уволить ни одного человека.
Ты берёшь коробку, проходишь мимо него и останавливаешься у двери.
— Так что я… не ухожу. Ты уходишь. У тебя две недели.
Радио играет ту же песню. В кабинете директора пахнет дорогим одеколоном и страхом. Впервые за три года.
