Четвертое место. В российском списке Forbes за 2026 год его занимает Леонид Михельсон. $28,3 млрд . Состояние, которое почти не изменилось за год — если не считать минус сто миллионов, статистическая погрешность по меркам такой вселенной . Пока одни капиталы взлетают, а другие падают в бездну, этот словно залит в бетон. Стабильность. Надёжность. Газ.
Вы смотрите на эту цифру и думаете: «Новатэк». Конечно. Трубы, Ямал, сжиженный газ — основа империи. 24,6% акций . Но позвольте задать вам вопрос: человек с $28,3 млрд — это человек одной ставки?
Или мы видим лишь верхушку айсберга, надстройку над чем-то более сложным, более личным?
Давайте заглянем туда, куда не попадает прямой свет газового факела.
Заводы. Газ и то, что после газа
Первое, что нужно понять про портфель Михельсона: это вертикаль. Да, «Новатэк» качает газ на Ямале — там стоит завод «Ямал СПГ», чудовищная машина мощностью 19,8 миллиона тонн в год . Но сырьё само по себе — товар. Настоящая маржа начинается тогда, когда газ превращается в пластмассы, в трубы, в удобрения. В то, что можно пощупать руками.
И вот тут появляется «Сибур».
30,6% акций. Не просто пакет — это контроль над крупнейшей нефтегазохимической компанией страны. Вдумайтесь в слово «нефтегазохимия». Нефть. Газ. Химия. Три стихии, сплавленные в одну.
В 2021 году «Сибур» поглотил группу «ТАИФ» — промышленного гиганта Татарстана, за которым стояли сыновья первого президента республики . Сделка, после которой Михельсон стал не просто владельцем завода — он стал архитектором целой индустрии на пространстве от Москвы до Урала.
И вот вам первый принцип: диверсификация через переработку. Когда котировки сырья падают, маржа переработки может расти. Хеджирование, встроенное в саму структуру бизнеса. Этому не учат в бизнес-школах — это понимают только те, кто строил заводы своими руками.
V-A-C. Три буквы, которые меняют всё
А теперь — резкий поворот.
Представьте: 2009 год. Кризис. Все режут издержки. А миллиардер Михельсон создаёт фонд. Называет его V-A-C — Victoria — the Art of being Contemporary . По имени дочери. По сути — окно в другой мир.
Кто-то покупает яхты. Кто-то — спортивные клубы. А Михельсон покупает Кандинского и Бэкона, Рихтера и Уорхола. Он финансирует выставки в Чикаго, Лондоне, Париже . Он входит в попечительский совет Русского музея, Tate Modern, нью-йоркского New Museum. Он — свой в мировом арт-истеблишменте, что для российского промышленника, согласитесь, редкость.
Но настоящий шедевр — не картина. Настоящий шедевр — это ГЭС-2
ГЭС-2 — это бывшая электростанция напротив Кремля. Прямо напротив, через реку. Михельсон купил её и потратил больше $470 миллионов, чтобы превратить в Дом культуры — фантастическое арт-пространство по проекту Ренцо Пьяно, того самого, что строил Центр Помпиду. Двести пятнадцать тысяч квадратных футов современного искусства в сердце Москвы. Открытие планировали на 2019-й, перенесли, случился ковид... Но в конце 2021 года оно всё-таки открылось .
И тут возникает щекотливый вопрос: зачем вообще нужен этот музей газовому королю? Это не про деньги. Вложения в искусство редко окупаются напрямую. Это про что-то другое. Про статус? Про наследие? Про попытку выйти за пределы схемы «сырьё — труба — деньги»?
Или — про портфель, который страхует не капитал, а репутацию?
Портфель как характер
Давайте начистоту: миллиардеры редко говорят о себе. Они говорят цифрами, отчётами, сделками. Михельсон — молчун даже по их меркам. После 2022 года он ушёл в тень окончательно . Его яхта где-то мелькнула у Канарских островов — и это стало новостью . Потому что больше новостей нет.
Но портфель говорит за него.
Смотрите: Новатэк — это про сырьевую ренту, про геологию, про Ямал, где зимой минус пятьдесят. Про государство, которое всегда рядом с газовой отраслью. Про отношения с Геннадием Тимченко, партнёром по Новатэку и Сибуру. Про стратегические интересы страны.
Сибур — это про индустриализацию, про нефтехимию, которая не зависит от экспортных пошлин так же сильно, как сырая нефть. Это про Татарстан и про тонкую дипломатию с региональными элитами.
V-A-C и ГЭС-2 — это про совсем другое. Это про Европу, про международную культурную элиту, про глобальный контекст. Про попытку быть не просто «газовым королём», а человеком мира. Коллекционером. Меценатом. Тем, кто оставляет след не только в грунте, но и в истории.
Три актива. Три совершенно разных типа риска. Три совершенно разных типа зависимости — от государства, от рынка, от общественного мнения.
И вот что любопытно: когда один из этих миров схлопнулся — после санкций 2022 года — два других удержали конструкцию. Новатэк и Сибур продолжили работать. Капитал не обрушился. Более того, по данным Bloomberg, с начала 2026 года состояние Михельсона выросло почти на $5 миллиардов.
Случайность? Или архитектура портфеля, продуманная до мелочей?
Санкции и реальность
Мы не можем обойти эту тему. Санкции 2022 года ударили по Михельсону лично и по его активам . Великобритания, Канада. Американские ограничения для Новатэка. ГЭС-2 заморозила работу с западными художниками и институциями. V-A-C, десятилетиями выстраивавший мосты между Москвой и мировым искусством, оказался в вакууме.
Но что происходит с капиталом? Он не исчезает. Он трансформируется. Активы перерегистрируются. Цепочки владения становятся сложнее. Поставки газа находят новые маршруты. А миллиардер — внимание — по-прежнему четвёртый в списке Forbes . Даже чуть-чуть прибавил за год.
Это урок, который стоит усвоить любому инвестору: настоящая диверсификация — это не про то, чтобы купить акции десяти компаний. Настоящая диверсификация — это когда ваши активы живут в разных измерениях. Одно могут заморозить, другое — национализировать, третье — отменить. Но пока они не связаны единой логикой уязвимости — портфель дышит.
Так что же там, помимо Новатэка?
Помимо Новатэка там вот что.
Там индустриальный гигант, перерабатывающий углеводороды в продукты с добавленной стоимостью. Там коллекция мирового искусства, за которую любой музей отдал бы правую руку. Там архитектурный шедевр на Болотной площади, который обязательно проснётся, когда контекст изменится. Там десятилетия отношений с партнёрами, чиновниками, художниками, кураторами.
Там портфель, собранный не по учебнику.
Знаете, что самое интересное в фигуре Михельсона? Он не бросает. Санкции ударили по ГЭС-2 — но он не продал здание и не закрыл проект. Сложные времена — он не вышел из капитала Новатэка, не спрятался в кэше. Он продолжает. Продолжает собирать, строить, инвестировать.
И в этом, пожалуй, главный секрет.
Капитал — это не просто акции, заводы и картины. Капитал — это способность выдерживать паузу. Способность ждать, когда другие паникуют. Способность видеть на десять лет вперёд, когда мир рушится здесь и сейчас.
$28,3 млрд — это не оценка Новатэка. Это оценка терпения. Оценка масштаба личности. Оценка умения собирать несобираемое: газ и искусство, Ямал и Венецию, заводы и музеи.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.