Представьте на минуту поэта, который гуляет по крышам в лунную ночь, спит в седле, пьянеет от вина и от стихов одновременно, а император лично размазывает для него тушь и подает бумагу. Звучит как романтизированная фантазия? Добро пожаловать в реальность VIII века, где жил Ли Бо.
В России Пушкин - это "наше всё", в Китае такая же сакральная фигура - Ли Бо.
Только представьте хронологию: когда на Руси только начинали формироваться славянские поселения, торговые пути, и люди начинали задумываться о смысле бытия, в Поднебесной уже вовсю пили вино с луной и сочиняли строки, которые через тысячу лет русские академики назовут "гениальными".
Вот факт, который ломает стереотипы: ещё в 1885 году академик Васильев Василий Павлович в своих «Очерках истории китайской литературы» без тени сомнения поставил Ли Бо в один ряд с Пушкиным. Не потому, что «тоже известный», а потому что масштаб тот же: он перевернул поэзию своей страны так же, как Пушкин - русскую.
Чистый полёт поэзии или русская кровь?
В Китае было три поэтических гения на семь веков: в эпохи Тан, Сун и Юань. Были мудрый Ду Фу («китайский Лермонтов» по настроению), был виртуоз-отшельник Ван Вэй. Но именно Ли Бо - это чистый полёт поэзии без правил. Там, где другие искали и продвигали мораль, он просто искал красоту и творил. Там, где другие писали для императора, он писал для неба.
И самое удивительное - русские читатели его прекрасно знают! Просто не всегда догадываются об этом. Когда Анна Ахматова или Арсений Тарковский переводили его строки про прощание с другом или крики белых цапель, они делали Ли Бо нашим. Не заморской экзотикой, а частью русской поэтической крови.
Ли Бо - главный романтик китайской истории
Если очень коротко, он жил в VIII веке в эпоху Тан. Это для Китая примерно как наше Золотое время русской литературы, только растянутое на триста лет. Ли Бо не хотел делать карьеру чиновника (хотя мог), не желал писать правильные стихи о долге и государстве. Он хотел пить, гулять, смотреть на горы и луну и превращать это в строки, от которых у читателя захватывает дух.
Легенды о нём похожи на анекдоты о Ходже Насреддине, только поэтичнее. Говорят, он уснул в лодке, хотел обнять отражение луны в воде и утонул. Красиво, глупо, гениально. Прямо как "глаголом жечь сердца людей", только по-китайски.
А при чём здесь Пушкин?
В конце XIX века российская наука о Китае была одной из лучших в мире. Не потому, что мы такие талантливые, а потому, что было кому учиться. При императорском дворе в Пекине веками работала русская духовная миссия, наши академики не по картинкам и не по древним текстам изучали китайскую культуру, а жили там, общались с великими умами, спорили о важных исторических казусах.
И вот В. П, Васильев (это вам не просто филолог, а человек, который знал китайский как свой) выпускает свои очерки об истории китайской литературы. И что он там пишет? Что Сыма Сянжу, Ду Фу, Ли Бо и Су Ши - это китайские Пушкины. Без скидок на "восточную экзотику", без снисходительного "ну для Азии неплохо", он просто ставит их в один ряд с нашим солнцем русской поэзии.
Для XIX века это был смелый поступок. Европейские востоковеды тогда часто смотрели на Восток как на музейный экспонат: красиво, но не всерьёз. Васильев сказал: "нет, это великая литература". Точка.
Как китайские стихи вообще зазвучали по-русски
Здесь история становится ещё интереснее. Следующий герой - Василий Михайлович Алексеев, академик уже советского времени, филолог, человек фанатичной преданности Китаю. В 1923 году совместно с Ю.К. Щуцким он издаёт «Китайскую лирику VII–IX веков», сборник танской поэзии.
И знаете, что в нём самое важное? Предисловие. Алексеев формулирует правило, которое сегодня кажется очевидным, а тогда было революционным: переводить нужно честно.
Не подгонять китайского поэта под европейские вкусы, не вырезать странные образы, не искать забавное и диковинное, а просто взять и перевести - бережно, точно, красиво.
Он даже придумал технический метод: вместо того чтобы копировать китайские слоги (что по-русски звучит топорно), он предложил передавать ритм русскими стопами. И требовал от переводчиков одновременно учёной точности и художественного вкуса.
Поэзия на двоих
В 1950-70-е годы сформировалась целая школа русских китаеведов-переводчиков. Эйдлин, Вахтин, Меньшов, Басманов - имена, которые сегодня мало кто знает за пределами филфака, но именно благодаря им мы читали китайскую поэзию как свою.
И тут сюрприз: к переводу подключились не только учёные, но и наши великие поэты.
Анна Ахматова переводила китайскую лирику. Да-да, та самая Ахматова, которую мы знаем по «Реквиему» и любовной лирике. Она не знала китайского, но у неё было абсолютное чутьё на ритм и интонацию. Она работала в паре с китаистом - он давал подстрочник и комментарии, а она превращала это в русское стихотворение.
Леонид Гитович (поэт, чьё имя мало кому известно, а переводы до сих пор живут) и Вера Адалис делали то же самое. Это был идеальный тандем: знание языка плюс поэтический дар.
В итоге китайская поэзия зазвучала по-русски так, что её стало жалко не знать. Не как переводная экзотика, а как часть нашей собственной стихотворной ткани.
Так почему же Ли Бо - Пушкин?
- Он всеобъемлющ, его знают все китайцы от мала до велика.
- Он нарушитель правил, презирал карьеру, чины, условности, писал не потому, что надо, а потому что не мог не писать.
- Он создал язык для души. Если хочешь говорить о свободе, одиночестве, дружбе, вине и красоте мгновения - берёшь Ли Бо.
- И главное, в России его перевели лучшие: Ахматова, Алексеев, Гитович. Не случайные люди, а мастера, чувствовавшие каждое слово.
Когда в следующий раз кто-то скажет, что китайская поэзия - это что-то чужое и непонятное, вспомните, что Анна Ахматова посвящала этим стихам своё время и талант, академики Российской империи ставили Ли Бо в один ряд с Пушкиным и делали это не из вежливости, а из уважения к гению.
И если открыть томик китайской лирики в хорошем переводе, то окажется, что про тоску по другу, про красоту осенней луны, про быстротечность жизни написано точно так же, как писали бы мы, если бы родились на другом конце Евразии.
Поэтому да: Ли Бо - это Пушкин китайской поэзии. И у Пушкина, кстати говоря, из всех восточных поэтов, кажется, больше всего общего именно с ним, хотя они никогда не встречались.
Читали китайских поэтов? Узнаёте что-то пушкинское в Ли Бо? Напишите в комментариях, интересно обсудить.