85 лет назад, 17 мая 1941 года, родилась заслуженная артистка РСФСР Елизавета Никищихина (1941-1997)
Уж не знаю, почему Елизавету Никищихину внесли в список актрис, которых погубил алкоголь. Добавили к известным жертвам «зеленого змия» - «звездам» советского кино Изольде Извицкой, Людмиле Марченко, Валентине Малявиной, Светлане Савеловой…
Но не надо путать божий дар с яичницей. В этом списке Елизавета Сергеевна - «белая ворона» и явно лишняя. Актриса от Бога, особенная, до последнего вздоха влюбленная в профессию и почти маниакально преданная ей, погибла по другой причине.
«Мама ушла, потому что стала не нужна театру, который был ее самой сильной любовью, умерла в 56 лет, потому что питающий ее источник иссяк: ролей не стало», - очень точно объяснила причину Екатерина Никищихина, единственная дочь актрисы.
Я бы к этому добавил: она не перенесла сумасшедших «девяностых», краха того театра и того искусства, которому она верой и правдой служила. А питие – это от безысходности. Актриса прекрасно осознавала, что это ее «чаша с ядом». Просто служить стало нечему, и жизнь потеряла всякий смысл.
«ВСЕ РАВНО БУДУ АКТРИСОЙ!»
17 мая 1941 года в Москве в семье инженера-строителя Сергея Захаровича Никищихина и его супруги, Надежды Павловны, родилась девочка, которую назвали Лизой. Она была их первенцем, позже у Лизы появились два брата – Володя и Саша. Когда после войны главу семьи отправили восстанавливать разрушенную Восточную Германию, он взял с собой жену, сыновей, а семилетнюю дочь оставил на попечение бабушки в Ярославле.
Там Лиза воспитывалась в любви и заботе, там пошла в школу. И потом какое-то время все было стандартно для будущей актрисы: школьная самодеятельность, драмкружок, походы в старейший Ярославский драмтеатр имени Ф. Волкова и как вспышка – любовь к сцене. Нестандартно было другое. К возвращению родителей из шестилетней командировки девушка уже была «больна театром» и без него своей жизни не представляла. Буквально вопрос жизни и смерти. Или-или.
Узнав, что их 16-летняя девятиклассница-дочь поступила в вечернюю молодежную студию при театре им. Станиславского, родители устроили скандал и потребовали «выбросить эту дурь из головы».
«Посмотри на себя в зеркало! Ни внешности, ни таланта! - кричал на всю квартиру отец. – Разве это профессия для порядочной девушки? Все артистки – проститутки!»
«Нет, - неожиданно твердо ответила «кроткая» Лиза, - я все равно буду актрисой».
«Тогда можешь забыть, что у тебя есть отец и мать!» - вскипел Сергей Захарович и влепил дочери звонкую пощечину.
Не от боли, а от обиды девушка разревелась. В тот день она ушла из дома и решила не возвращаться. В компании с гостившими у их соседей Андреем Тарковским и Владимиром Высоцким уехала за город встречать Новый – 1958-й – год…
В студии ей выделили койко-место в общежитии. Гордая Лиза жила на стипендию в 40 рублей, едва сводя концы с концами, питаясь, можно сказать, одним святым духом. Порой голодала, но совсем «не замечала» этого. Вдохновение и силы черпала на занятиях, репетициях и по-настоящему «отрывалась» в этюдах и студийных спектаклях, которые со своими учениками ставили педагоги и основатели студии Лев Елагин и Александр Аронов. Благо компания для этого подобралась подходящая – с Никищихиной учились старшеклассники Никита Михалков, Инна Чурикова, Виктор Павлов, Евгений Стеблов, Александр Пашутин…
Как показало время, студийцы прошли отменную школу. Мастером курса была актриса театра им. Станиславского Лидия Савченко, сценическую речь преподавала ставшая знаменитой после фильма «Человек родился» (1956) Ольга Бган.
«Александр Борисович Аронов и Лев Яковлевич Елагин сделали недюжинное дело, - вспоминал студийную юность народный артист России Евгений Стеблов. - Они выявили и привели в искусство целое поколение. По-разному сложились судьбы. Но все мы, бывшие студийцы, объединены неким паролем, некой общей причастностью к нашей студии и времени ее рождения – времени хрущевской оттепели. «Надежды юношей питали!..»
«КАК ТАЛАНТЛИВО ОНА ИДЕТ!»
После окончания студии пути юных актеров разошлись. Почти все после школы поступали в театральные вузы. А Лизу сразу пригласили во вспомогательный состав театра Станиславского. Инициатором этого был главный режиссер, народный артист СССР Михаил Михайлович Яншин, видевший Никищихину в студийных постановках.
Кстати, на эту тему есть одна красивая легенда. Якобы перед тем, как взять ее в труппу, «профессионально оценить» молодое дарование поручили молодому актеру театра Евгению Леонову. И тот, слушая, как эта худенькая смешная, похожая на растрепанного воробышка девушка с чувством читает стихотворение Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь», обливался слезами от хохота. Так из ее уст это выглядело… экстравагантно, необычно.
«Конечно, вас возьмут, - в итоге сказал Леонов. - Только я вам советую серьёзно подумать. Учтите, у вас будет очень трудная судьба».
Что конкретно он имел в виду, так и осталось загадкой. Может, сразу увидел незащищенность, оголенный актерский нерв, трепетную чистую душу? Или очевидную неспособность противостоять интригам, выживать в «террариуме единомышленников»?
Никищихина начинала с амплуа травести, играла смешных девчонок-современниц и сказочных героинь. Среди первых ее заметных ролей – Галя, а затем Машенька в комедии «Машенька» по пьесе А. Афиногенова, Герда – в «Снежной королеве», Девушка-гид («Энциклопедисты»)…
В 1963 году Михаила Яншина на посту главного режиссера сменил Борис Львов-Анохин. Посмотрев репертуар и задействованных в нем актеров, он вызвал к себе Никищихину и высказался по поводу ее работ нелицеприятно: «нет настоящей актерской школы», «одни штампы». Честно посоветовал ей уйти из актерской профессии. «Зачем заниматься тем, что вам не дано?»
А дальше произошло неожиданное.
«Она выслушала меня молча, не возражала, ни о чем не просила, не плакала, встала и так же молча пошла к двери, - вспоминал Львов-Анохин. - В ней было такое благородство безысходного отчаяния, такое скорбное достоинство, такая горечь разбитых надежд, она шла так, словно несла, не расплескав, чашу непролитых слез. Меня пронзила мысль: как талантливо она идет, какая гордость раненой, униженной изгнанницы. Я окликнул ее, остановил…»
Режиссер попробовал репетировать с актрисой в пьесе П. Когоута «Двенадцать». И вскоре был очарован: вдруг увидел творческий фанатизм, одержимость, истовость и редкую индивидуальность, «соединившую способность к самой острой, смелой характерности с глубочайшим, трепетным лиризмом».
Когда Львов-Анохин назначил Никищихину на главную роль в «Антигоне» по знаменитой пьесе Ж. Ануя, многие в театре это сочли «невозможным и странным». Но режиссеру для этой сложнейшей трагической роли нужна была только она и никто другой.
«Никищихина играла Антигону босой, она покоряла необычной пластикой танцовщицы-босоножки. Она в этой роли соединила исступление и грацию, ярость и нежность, вдохновенную отрешенность и абсолютную узнаваемость обыкновенной, только неистово упрямой, девчонки», - написал Борис Александрович в своих мемуарах.
…В интернете есть фрагменты этого спектакля, когда-то «поставившего на уши» театральную Москву. С 40-летним Евгением Леоновым в роли царя Креона и 25-летней «дочерью царя Эдипа» Елизаветой Никищихиной. Дуэт получился блистательный - «Антигона» стала настоящей «бомбой»!
Сегодня это трудно представить, но в 1960-е перед началом спектакля улицу Горького (нынешнюю Тверскую) возле театра перекрывала конная милиция. И милиционеры едва сдерживали толпу желающих прорваться в зал. Вся театральная Москва стремилась увидеть противостояние строптивой Антигоны и ее безжалостного дяди Креона своими глазами.
Это был «звездный час» Елизаветы Никищихиной. Но какой ценой! Ради этой роли актриса сделала аборт и избавилась от желанного ребенка. Ведь Львов-Анохин, когда она стала его убеждать, что сможет сочетать театр и семью, по своему обыкновению сказал жестко:
«Запомни: либо ты - актриса, либо – жена и мать. Выбирай!»
Никищихина выбрала сцену.
«ДЖУЛЬЕТТА С ЛЕСОПОВАЛА»
Вскоре ей позвонил главный режиссер Вахтанговского театра Рубен Николаевич Симонов: уговаривал перейти к ним в труппу. Елизавета Сергеевна отказалась, не раздумывая, – ее шкала ценностей подразумевала преданность одному театру.
Но Евгений Леонов оказался прав: несмотря на громкий успех, легче не стало. Ведь в тот период в театре Станиславского была очень сильная труппа: Юрий Гребенщиков, Ольга Бган, Нина Веселовская, Майя Менглет, Альберт Филозов, Георгий Бурков, Василий Бочкарев, Римма Быкова… Конкуренция была сумасшедшая - все претендовали на ведущие роли.
Тем не менее, в 1960-70-е Елизавета Сергеевна создала немало ярких острохарактерных, гротесковых и комических образов. Играла «Джульетту с лесоповала» Соньку в спектакле «Анна», Цу – «Японских сказках», Лену («Годы странствий»), Луизу («Коварство и любовь»), Лиззи («Продавец дождя»)… Специально для Никищихиной Львов-Анохин поставил полуторачасовой моноспектакль «Краса Амхерста» - о трагической судьбе гениальной американской поэтессы 19 века Эмили Дикинсон. Ее Васса в первом варианте знаменитой пьесы «Васса Железнова» Горького в постановке Анатолия Васильева в свое время наделала много шума.
Однако после ухода Львова-Анохина в театре началась чехарда режиссеров, и пришедший в 1980 году Александр Товстоногов Никищихину в своих постановках «не видел». Сказалось, что они банально не сошлись характерами, вкусами и мировоззрением. А играть неинтересные, незначительные, безвкусные роли актриса не хотела. Тем более – просить, унижаться, выяснять отношения.
«После Антигоны Лизе многие завидовали, – вспоминала коллега по театру заслуженная артистка РСФСР Майя Менглет. – Говорили: неопытная, мол, да некрасивая, такая-рассякая. Но иная красавица на сцене, как кувалда, а Лиза, играя, расцветала, становилась недосягаемой. И за успех свой, кстати сказать, она заплатила полной мерой. На мой взгляд, это как раз тот случай, когда роль оказала воздействие и на характер, и на жизнь актрисы: после такого взлета найти достойную роль было трудно, планка оказалась чересчур высокой. Лиза немало из-за этого пострадала, оказываясь в вынужденных простоях...»
Конечно, она сильно переживала, мучилась… Чтобы отвлечься, заполнить творческий вакуум, попробовала было сосредоточиться на кинематографе, но по большому счету из этой затеи толком ничего не вышло.
«ВЫСОКИЕ… ВЫСОКИЕ ОТНОШЕНИЯ!»
С кино ей вообще с самого начала не везло. Трагикомедия Алова и Наумова «Скверный анекдот (1966) по Достоевскому, где у Никищихиной большая роль, на 20 лет легла на полку. Необычную для тех лет драму Михаила Калика «Любить…» (1968) с ее участием цензоры искромсали до неузнаваемости, а самый ее любимый фильм «Голос» (1982) Ильи Авербаха прошел «малым экраном» и остался незамеченным.
Почти 15 лет Елизавета Сергеевна появлялась исключительно в эпизодах – играла парикмахера («Командировка», 1961), секретаршу («Чудак-человек», 1962), продавщицу («Полустанок», 1963), телефонистку («Только три ночи», 1969), одну из певиц на прослушивании («Вас вызывает Таймыр», 1970), продавщицу мороженного («Рассказы о Кешке и его друзьях», 1974). Только потом кинорежиссеры ее «распробовали», оценили. И все равно, как правило, предлагали штамповать чудаковатых с заметным «приветом» дамочек, эксцентричных, комичных, нелепо смешных.
И, надо признать: она делала эти образы запоминающимися, не повторяющимися и… неповторимыми. Например, какая чудесная в исполнении Никищихиной получились Кикимора Кикиморовна Болотная в сказке «Там, на неведомых дорожках» (1982) или Фру Лаура - в музыкальной трагикомедии «Пеппи Длинныйчулок» (1984)!
А разве можно забыть ассистентку профессора Громова Машу из «Приключений Электроника» (1979) и ее лицо, когда она блаженно произносит: «Профессор, он же плачет! Профессор, он же смеётся!» И тем более литераторшу Нину Андреевну Орлович из «Покровских ворот» (1982) с коронной фразой «Высокие… Высокие отношения!» Одна из самых уморительных сцен этой эпохальной комедии – когда во время лекции о фалекове гендекасиллабе (как мы помним, это античный фалекейский сложный пятистопный метр, «состоящий из четырёх хореев и одного дактиля») Нина Андреевна читает стихотворение Валерия Брюсова «К статуе»:
«Как корабль, что готов менять оснастку:
То вздымать паруса, то плыть на веслах…»
Всего у Никищихиной более 60 киноролей, работы в «Фитиле» и «Ералаше». Но режиссера, который бы в нее поверил и дал возможность проявить себя по максимуму, так и не нашлось.
«ГАМЛЕТ В ЖЕНСКОМ ОБЛИЧЬЕ»
Не очень ей везло и в личной жизни.
Со своей первой большой любовью – виолончелистом Алексеем Познанским - актриса рассталась вскоре после того самого аборта из-за Антигоны. Затем два года жила гражданским браком с музыкальным критиком Анатолием Агамировым, с которым познакомилась в конце 1960-х на съёмках фильма «Расскажи мне о себе».
«Прекрасное было время! – ностальгически вспоминал Агамиров. - Когда появлялись деньги, мы куролесили по всей Москве, друзей было множество, люди все интересные, творческие. Правда, Лизины спектакли я долгое время не смотрел – боялся, вдруг не понравятся, но когда увидел наконец «Антигону», просто руками развёл. Это было потрясающе! Она была самой лучшей – подругой, женой и возлюбленной. С ней было интересно жить. Если бы не Лиза, я не знал бы, что такое настоящее счастье...»
В 1972 году на гастролях театра в Ленинграде в Никищихину влюбился врач-психиатр Эрнест Лейбов. Он так красиво и настойчиво ухаживал, что актриса не устояла. Через год после свадьбы родилась дочь Катя. Однако идиллии не получилось. Когда три года спустя Лейбов собрался вместе с семьей эмигрировать в Америку, Елизавета Сергеевна уезжать отказалась.
«Я – русская актриса! – сказала. – Мне в Америке нечего делать».
В конце 1970-х она вышла замуж за писателя и драматурга Евгения Козловского. Казалось, они – два талантливых творческих человека, ироничные, всегда на «одной волне», с потрясающим чувством юмора и прекрасного, - нашли друг друга и счастливы.
Но, как уже говорилось: с приходом Товстоногова-младшего у Никищихиной начались проблемы в театре: закрыли один ее спектакль, другой… Первое время она держалась.
Тогда же случилась вот такая история.
…В 1980 году у Никищихиной был творческий вечер в ЦДРИ. Набился полный зал, было много цветов. Заранее решили показать одну из кульминационных сцен из «Антигоны» – разговор главных героев. Однако в последний момент выяснилось: партнер Елизаветы Сергеевны Евгений Леонов заболел. Пришлось текст за Креона читать Львову-Анохину.
«Мама была в этот вечер очень красивой, - вспоминала Екатерина Никищихина. – Играла так, что по лицу Львова-Анохина градом катились слезы. Она была абсолютно счастлива... А ночью раздался звонок в дверь, который изменил все, - к нам пришли с обыском».
Той ночью за публикацию повести во французском журнале «Континент» Евгения Козловского арестовали, семь месяцев держали в Лефортовском следственном изоляторе. Сотрудники КГБ трижды переворачивали вверх дном их квартиру, актрису регулярно «таскали» на допросы на Лубянку.
После закрытия очередного спектакля Анатолий Васильев хотел забрать Никищихину с собой в театр на Таганке, но в администрации ему сказали, что не могут принять в труппу «жену сидящего в тюрьме диссидента». Из-за этих неурядиц на актрису накатилась депрессия, начались алкогольные срывы… К тому же после освобождения Козловский остался без средств к существованию, с большим трудом устроился сторожем на стройку.
В общем, навалившихся невзгод и испытаний супруги не выдержали - расстались… Как описывала тот период вернувшаяся из Америки дочь Екатерина, дома она застала «запах валидола и уныния».
«Я воспринимала Елизавету как Гамлета в женском обличье, человека с ободранной шкурой, – так оценивала Никищихину актриса и режиссёр Оксана Мысина. – Любую несправедливость, для кого-то вовсе не приметную, она переживала как вселенское горе. Перед бытовыми неурядицами терялась. Но, если дело касалось искусства, загоралась моментально, начинала говорить монологами, вдохновляясь, увлекаясь. Было видно: внутри всё кипит!»
«НА СЦЕНЕ Я ВСЕ ПОНИМАЮ, А В ЖИЗНИ – НИЧЕГО»
Одной из последних театральных удач Никищихиной стала роль Агафьи Тихоновны в спектакле Владимира Мирзоева «Женитьба» (1994) по Гоголю.
Хотя успех был относительный – времена наступили суровые, в театрах даже на премьерах едва набиралось ползала. Советский Союз развалился, дух, эстетика, традиции советского театра и искусства оказались невостребованными и уходили в прошлое. Кино стало коммерческим, кооперативным – его на свой вкус и на сомнительные деньги чаще всего снимали случайные люди. Героями 1990-х стали бандиты, рэкетиры, криминальные авторитеты, проститутки, продажные милиционеры, коррумпированные депутаты.
Елизавета Сергеевна в то время очень нуждалась в деньгах. Здоровье стремительно ухудшалось, медицина становилась платной. Но возможность зарабатывать «легкие деньги», снимаясь в таком кино или участвуя в низкопробной халтуре-антрепризе, она отвергала напрочь – «даже если нечего будет есть и не в чем ходить».
«Товарищи мои, - упрямо твердила на предложения «переступить через свои дурацкие принципы», - кто работал на износ, все давно в земле лежат. Одни сами с жизнью рассчитались, у других - сердце разорвалось. Потому что профессия такая: требует затрат. Я по-другому ее не понимаю. Хотя сейчас, мне кажется, это никому не нужно».
Между тем работы в театре становилось все меньше. А дома – одиночество, растущее непонимание со стороны дочери, ссоры на ровном месте. Елизавета Сергеевна пыталась объяснить, что ей надоело играть сумасшедших старух – не для этого она стала актрисой, что ей больно, обидно, страшно, что без ролей жизнь для нее остановилась…
«Катя, - жаловалась она дочери, - на сцене я все понимаю, а в жизни - ничего...»
Могла сидеть и часами смотреть в одну точку или читала православную литературу. А дочь хотела, чтобы мама стала прежней – веселой, беззаботной, остроумной, доброй, искрящейся.
Ради Кати и внука актриса большую двухкомнатную квартиру разменяла на две «однушки». И вновь – депрессия, желание забыться и вот так пережить безвременье.
Майя Менглет: «Я абсолютно не согласна с людьми, называющими Лизу алкоголичкой! Несколько последних лет жизни она вынуждена была работать в театре только по договору, но не путайте причину со следствием: выпивка была результатом невостребованности, а не наоборот!»
«ВСЕ ПЛОХО...»
Никто не знает, как и при каких обстоятельствах однажды в ее квартире оказались посторонние. Брать было нечего – несметных богатств актриса не нажила, поэтому украли только маленький магнитофон. А самое страшное, что сначала Елизавету Сергеевну душили, а потом чем-то тяжелым сильно ударили по голове – вся квартира была залита кровью, в больнице потом на лоб наложили несколько швов. С тех пор у актрисы появились серьезные проблемы с дыханием и глотанием.
После этого инцидента Никищихина обменяла эту «нехорошую» квартиру и переехала в коммуналку на улице Правды – «чтобы быть поближе к театру».
По иронии судьбы последним ее спектаклем стала прославившая ее «Антигона». Только на этот раз непокорную дочь царя Эдипа играла молодая актриса, а Никищихина была «тенью Антигоны». Авангардная трактовка пьесы – своеобразная перекличка с древнегреческой трагедией Софокла - ей пришлась по душе. И те, кто видел спектакль, его очень хвалили. Но его показали всего 10 раз и закрыли: спонсоры отказали в финансировании.
…В октябре 1997 года Елизавета Сергеевна с жалобами на плохое самочувствие оказалась в Боткинской больнице. Накануне она призналась дочери:
«Так все плохо, что я, наверное, умру».
Через несколько дней Никищихину выписали. Врачи заверили, что никаких причин для беспокойства нет.
А через два дня - 28 октября 1997-го – Елизавету Никищихину нашли дома мертвой. Что именно случилось с 56-летней актрисой, - неизвестно. Потом ходили слухи, что актриса покончила с собой, наглотавшись таблеток снотворного. Официальный диагноз: задохнулась. Якобы кусочек яблока, который она ела, застрял в дыхательных путях, перекрыв доступ кислорода...
Вот так трагично закончилась жизнь самобытной, ни на кого не похожей и одной из самых недооцененных актрис.
Заслуженную артистку РСФСР Елизавету Никищихину похоронили на Востряковском кладбище рядом с отцом.
«Умерла Лиза Никищихина, - написал в своих воспоминаниях Евгений Стеблов. - Умерла внезапно. Было ей за пятьдесят. Замечательная, талантливая, уникальная актриса. На панихиду в театр Станиславского пришли многие студийцы. Уходя, я спустился в подвальный этаж, где когда-то собирались мы на занятия. Но не нашел былого. Зрительский туалет, расширенный евроремонтом, поглотил репетиционный зал студии. Тоже веяние времени. Как там у Гены Шпаликова:
«По несчастью или счастью, истина проста -
Никогда не возвращайтесь в старые места.
Даже если пепелище выглядит вполне,
Не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне…»
«В последнее время, - вспоминал Борис Львов-Анохин, - Елизавета играла немного и, конечно, страдала от этого. Боль от ее преждевременного ухода должна заставить еще и еще раз задуматься о судьбе индивидуальности, которая встречается в театре не так часто и уж совсем нечасто бывает до конца счастливой».
P.S. Напомню, что у автора канала в 2026 году вышла серия книг "Любимые актеры без грима и мифов". Если кому-то интересно, вот ссылка: https://ridero.ru/author/kolobaev_andrei_zdhzx/