Я редко пишу о знаменитостях. Но иногда попадается случай, мимо которого пройти невозможно. Не потому что громкий. Не потому что хайповый. А потому что он — как собранный под одной обложкой учебник. Учебник того, о чём я рассказываю вам каждый день.
Сегодня у меня на операционном столе — Павел Прилучный. Вернее, не он сам, а его публичные высказывания. Те слова, которые он произносит на камеру, те формулировки, которые выбирает, та логика, которую выстраивает. В конце концов, я не следователь и не судья. Я — психолог-нарциссолог, и моя работа — замечать узоры.
В марте 2026 года Прилучный дал первое за шесть лет большое интервью. Говорил о бывшей жене Агате Муцениеце. О разводе. О детях. О новой жене Зепюр Брутян. И о тех самых обвинениях в домашнем насилии, от которых, по его словам, у него «куча проектов слетела».
Я посмотрела это интервью. Потом пересмотрела. Потом открыла блокнот и начала записывать. И вот что у меня получилось.
Улика №1. Фраза, с которой всё начинается
Самый первый и самый верный маркер, на который я всегда обращаю внимание, — это как человек описывает свои прошлые отношения. Не ЧТО он говорит, а КАК. Послушайте внимательно: «На меня постоянно давят», «Мне пришлось защищаться», «Меня довели», «Так сложились обстоятельства». Он не участник конфликта. Он — тот, на кого напали, а он лишь реагировал. Даже когда конфликт мог быть взаимным, его рассказ строится так, что ответственность всегда лежит на ком-то другом.
Я называю это «позицией вечной жертвы». И знаете, что? Это один из самых безотказных инструментов. Послушайте, как часто ваши собственные партнёры или бывшие использовали эту конструкцию: «Ты меня довела», «Я был вынужден», «Ты сама спровоцировала». Прилучный использует её виртуозно. И зритель, сам того не замечая, начинает ему сочувствовать.
Улика №2. Контроль, который притворяется заботой
В какой-то момент интервью Прилучный произносит ключевую фразу: «У неё был приоритет — это работа. Для неё важна была карьера… Я её в этом не особо поддерживал». Он объясняет это просто: логичнее было работать ему, он был известнее. Но если присмотреться, за этой логикой проступает кое-что другое. Это не совместное планирование семейного бюджета. Это распределение ролей, при котором выигрывает тот, у кого больше власти.
Ты сиди дома. Твоя карьера подождёт. Я же забочусь о семье. Прилучный формулирует ещё жёстче: «Приоритет женщины — семья, а у мужчины — работа», — заявляет он. «Мне казалось, что я смогу её как-то перевоспитать, как-то влюбить в дом». «Влюбить в дом». Вы только вслушайтесь в эту формулировку. Это не про заботу. Это про контроль над чужой жизнью, упакованный в обёртку традиционных ценностей. Сколько женщин годами убеждают себя, что партнёр просто практичен, просто рационален, просто заботится о будущем? Не замечая, что его «забота» методично сужает их собственное жизненное пространство.
Улика №3. Обесценивание через образ «недостаточно хорошей»
Дальше — больше. Прилучный снова и снова возвращается к мысли, что первый брак не сложился, потому что Агата не соответствовала его ожиданиям. «Она почему-то постоянно со мной соревновалась… как будто должна была меня в чём-то обойти», — рассказывает он. Ему нужна была мягкая, чуткая, «где-то даже материнская» забота, а она оказалась амбициозной и сильной.
Он не говорит: «Она была плохой женой». Он говорит: «Она была не той, кого я ждал». Чувствуете разницу? Это не прямое обвинение. Это несоответствие идеалу, который существовал только в его голове. И жертва в такой ловушке может годами пытаться стать «достаточно хорошей», не понимая, что игра изначально была проигрышной. Как я вижу из этого кейса, Агата, выходя замуж за харизматичного и яркого, хотела от него защиты и поддержки, а вместо этого получила попытку переделать её под чужие стандарты. Два сильных человека — но один из них методично подавлял другого.
Улика №4. Газлайтинг в чистом виде
А вот это — самый яркий и пугающий маркер. История с домашним насилием. В 2020 году Агата Муцениеце публично заявила, что муж поднимал на неё руку. Спустя годы Прилучный решил это прокомментировать.
Слушайте внимательно: «Если бы я её избил, то там точно было бы видно. И если бы я её избил, то она бы точно пошла в полицию, написала заявление, но ведь она не снимала побои… какое право ты имеешь говорить, что я тебя избивал? Я никогда не поднимал на женщину руку. Я мог наорать, да. Я достаточно импульсивный человек».
Это практически учебник по газлайтингу. Он не просто отрицает — он выстраивает логическую конструкцию, в которой обвинительницей оказывается она. «Если бы я избил — это было бы видно». «Она бы пошла в полицию». «Какое право ты имеешь?». И на десерт — признание в импульсивности, которое призвано смягчить общую картину. Ну наорал, с кем не бывает. А физического насилия не было — значит, она всё выдумала. Узнаёте? Это тот самый приём, от которого у моих клиенток годами плавится мозг.
Улика №5. Слишком быстрая идеализация
И наконец, последний маркер, который довершает картину. После развода с Агатой Прилучный очень быстро женится на коллеге Зепюр Брутян. Они поженились в августе 2022 года, а предложение он сделал уже на четвёртый день отношений.
Послушайте, как он описывает этот брак: «Красота, преданность и чувство юмора. Сексуальность. Обаяние. Ну и она талантлива ещё очень. Она безупречна». «У нас не было никакой притирки, мы просто вцепились друг в друга и кайфуем».
Зритель умиляется. Я как специалист вижу в этом ещё один паттерн — тот самый, с которого начинался его первый брак. Стремительная идеализация, пьедестал, полное слияние. А потом проходит время, и пьедестал начинает шататься. Зепюр — восточная женщина, мягкая, тонкая, поддерживающая. Пока она соответствует его ожиданиям — она безупречна. Но что будет, когда она захочет чего-то своего? Когда её собственные амбиции или желания перестанут укладываться в его картину идеальной жены?
А теперь самое интересное. Я намеренно выстроила этот разбор так, чтобы вы увидели: я не ставлю диагнозов. Я не могу и не хочу утверждать, что Павел Прилучный является кем-то в клиническом смысле. Для этого нужна личная встреча в кабинете. Но я могу сказать точно: в его публичных высказываниях присутствуют те же паттерны, которые я годами наблюдаю у людей, переживших токсичные отношения.
И теперь у меня к вам вопрос — только честно. Представьте, что вы — следователь. Вы только что прочитали пять улик, которые я собрала. И теперь вам нужно назвать имя того, на кого указывают эти улики. Только не говорите «Прилучный». Посмотрите вокруг. Может быть, эти улики указывают не на актёра с экрана, а на кого-то гораздо ближе? На человека, который сидит за вашим столом? Звонит вам вечером? Спит рядом с вами?
Напишите в комментариях: какая из этих пяти улик показалась вам самой знакомой? Может быть, вы слышали что-то подобное от своего партнёра или бывшего? Делитесь — это безопасно. Я читаю и отвечаю.
