Дождь барабанил по крышам, смывая остатки дневного тепла. В тусклом свете фонаря возле мусорных баков сидел маленький щенок. Его мокрая шерсть слиплась, а тельце дрожало от холода и страха. Он не понимал, почему его оставили здесь, почему тёплый дом и ласковые руки вдруг сменились на холод, сырость и запахи отбросов.
А ведь он был рождён для другого. В его жилах текла кровь чемпионов, его родители были гордостью известного питомника. Но сам малыш появился на свет с небольшим, едва заметным, но роковым недостатком — племенным браком. Для заводчиков он стал ошибкой природы, браком, который не продать и не выставить.
Щенок помнил тот день. Маленький сын хозяина, увидев его, пришёл в восторг.
— Папа, можно он будет жить у нас? Я назову его Рекс! — умолял мальчик, прижимая щенка к себе.
Щенок радовался и вилял хвостом.
Но заводчик был непреклонен:
— Нет. Он не соответствует стандарту. Мы не можем оставить его себе. Это испортит репутацию нашего питомника.
Мальчик заплакал. Он обхватил щенка ещё крепче, его маленькие плечи дрожали.
— Но он же живой! Ему будет страшно и холодно! Я буду о нём заботиться, обещаю! Я буду за ним ухаживать, убирать за ним, гулять с ним, я даже буду кормить его и мыть дома посуду, я всё успею!
Мама присела рядом и мягко, но твёрдо взяла сына за руку:
— Прости, милый. Таковы правила. Мы не можем его оставить.
— Ну пожалуйста... - мальчик уже рыдал во всю, но мама уже вышла из комнаты и больше не подошла к нему.
И вот теперь, никому не нужный, породистый, но «бракованный» щенок сидел под дождём.
Он тихонько скулил, глядя на проходящих мимо людей. Он пытался поймать чей-нибудь взгляд, надеясь, что его заметят, пожалеют и заберут с собой. Но люди спешили по своим делам, пряча лица под капюшонами и зонтами. Никто не хотел видеть эти полные отчаяния и надежды глаза. А если мельком и замечали, то быстро отводили взгляд с мыслью "какой милый щенок, это не моя проблема, я его не выбрасывал, его обязательно кто-нибудь подберёт, но именно мне сейчас некогда, я сильно занят (я на работу, домой, на отдых с друзьями, на маникюр, ресницы, на дачу)" - или куда там обычно спешат люди, не замечая чужой беды.
Он смутно помнил, как было тепло в коробке, где он спал вместе с братьями и сёстрами. Вспомнил запах молока матери и её мягкую шерсть. А потом пришли чужие люди, взяли его в руки, долго гладили, а потом... потом его просто вынесли на улицу и ушли.
Щенок уткнулся носом в свои лапки, пытаясь согреться. В животе урчало от голода. Он обнюхал мусорный бак в надежде найти хоть что-то съедобное, но нашёл только обрывки бумаги и запахи чужой еды.
Вдруг он услышал шаги. Маленькая девочка в розовом дождевике остановилась неподалёку. Она увидела щенка, и её глаза широко распахнулись от жалости.
— Мама, смотри! — прошептала она, дёргая маму за руку.
Мама неохотно обернулась и нахмурилась.
— Не подходи близко, Маша. Ты сейчас замараешься, посмотри на него - он грязный, наверное ещё и больной, заразишься ещё чем-нибудь.
— Но ему холодно! — голос девочки дрожал. — Можно мы возьмём его домой? Я его отмою и вылечу, буду за ним ходить, он вырастит большим и крепким! Я буду всё делать по дому, всё что ты скажешь, я буду хорошо учиться, только разреши его взять!
Щенок поднял голову и посмотрел на девочку, потом на её маму. В его взгляде вспыхнула искра надежды. Он тихонько тявкнул, словно умоляя: «Пожалуйста!», и завилял маленьким хвостиком.
Мама покачала головой:
— Нет. У нас уже есть кот, да и папа не разрешит, ты же знаешь, он и насчет кота был против, а тут собака - это же как маленький ребёнок. Мы не можем его взять.
В этот момент внутри девочки всё сжалось от обиды и несправедливости. Ей казалось, что мир вдруг стал огромным и холодным. Она почувствовала себя беспомощной — маленькой перед лицом взрослых решений.
Но сильнее всего было другое чувство: глядя на дрожащего щенка, она ощутила острую жалость, почти физическую боль в груди. Ей было невыносимо видеть его страдания — мокрого, голодного и такого одинокого. Она представила, как ему страшно и холодно здесь, под дождём, и слёзы сами собой покатились по щекам, смешиваясь с каплями дождя на её розовом дождевике.
Она последний раз посмотрела на щенка — такого одинокого и беззащитного — и сердце девочки сдавило от жалости. Она ничего не могла сделать. Совсем ничего.
Шмыгая носом, Маша медленно пошла за мамой, силы будто покинули её, краски мира стали совсем серыми, она всё время оглядывалась назад.
Наступила ночь. Дождь усилился. Щенок свернулся калачиком в картонной коробке, которую кто-то выбросил рядом. Он перестал скулить — у него не осталось на это сил. Он просто устал бороться за жизнь, просто лежал и слушал стук собственного сердца под шум дождя.
Ему приснился последний в его короткой жизни сон: будто он снова дома, играет с мячиком с тем самым мальчиком, который зовёт его Рексом, а хозяин смеётся и треплет его за ухом. Щенок как будто даже улыбнулся во сне. Но сон был коротким. Холод пробирал до костей, возвращая в суровую реальность.
Щенок поднял голову и тихо, почти беззвучно тявкнул в темноту, словно спрашивая у равнодушного мира: «За что?».
Потом его глаза снова закрылись, но теперь он уже не чувствовал ни холода, ни обиды, не слышал ни дождя, ни проходящих мимо людей, которые даже не замечали маленький неподвижный комочек в мокрой картонной коробке.