«Миллиард.Татар» продолжает публиковать материалы из семитомного издания «Археология Волго-Уралья» Института археологии им. А.Х. Халикова. В этом фрагменте мы предлагаем познакомится Вам с памятниками бассейна реки Чепца.
Часть 1: «Эпоха великого переселения народов»: праистория через языки финно-угорских народов?
Часть 2: «Эпоха великого переселения народов»: лингвистическая археология, венгерские следы и прародина марийцев на Оке
Часть 3: «Эпоха великого переселения народов»: как финно-угорские языки повлияли на татарский?
Часть 4: «Бич Божий»: какими запомнили гуннов в Поволжье?
Часть 5: «Бич божий»: погребальный обряд гуннов и тайны уничтоженного города
Часть 6: Тюрки на просторах Украины: что оставили болгары в донецких степях?
Часть 7: «Первые мусульмане появились в донецких степях не ранее середины IX века»
Часть 8: «Памятники являются сезонными лагерями, связанными с занятием населения салтово-маяцкой культуры отгонным скотоводством»
Часть 9: Материалы на Золотаревском городище свидетельствуют о единой торгово-денежной системе, характерной для Волжской Болгарии
Часть 10: «Золотаревское городище было княжеским замком, а столица Буртасского княжества располагалась на Юловском городище»
Часть 11: «Город Ошель единственный раз упоминается в русских летописях под 1220 г. в связи с походом владимиро-суздальского князя Святослава»
Часть 12: «Первоначально строительство белокаменной части мечети в Биляре было отнесено к концу X веку»
Часть 13: «В Елабуге отразились традиции византийской строительной школы, проникшие в Болгарию через Хазарский каганат»
Часть 14: «Наземные жилища, близкие к билярским, известны также по раскопкам Хулаша и Муромского городка»
Часть 15: «В Биляре на глубине обнаружено скопление рыбьей чешуи, а рядом – большое скопление зерен малины»
Часть 16: «Представители высших слоев булгар жили в основном в больших деревянных домах наземного типа»
Часть 17: «В XI–XII вв. значительная часть булгарских селищ занимала края коренных речных террас»
Часть 18: «Булгарская макроагломерация состоит из двух городищ…»
Часть 19: «Есть сведения о мощенных деревом, камнем или кирпичным щебнем дорожках в центральной части Биляра»
Часть 20: «Булгарское Мурзихинское селище близ Камы специализировалось на обслуживании камской переправы, торговом транзите и рыболовстве»
Часть 21: «Болгарская сельская усадьба состояла из жилого дома с двором и надворных построек»
Часть 22: «Выделяются шесть категорий керамической болгарской посуды XI – начала XIII вв»
Часть 23: «На время правления Алмыша приходятся монеты, чеканенные с именем «амир ал-Барсал»»
Часть 24: «В Среднем Поволжье не было серебряных месторождений, основным сырьем были куфические монеты»
Часть 25: «Болгары и русы осуществляют торговые сделки между собой при помощи старых беличьих шкурок»
Часть 26: «В Волжской Болгарии в роли эквивалента денег, особенно в безмонетный период, выступали и раковины каури»
Часть 27: «Основное имущество у болгар – меха куницы; у болгар нет золотой или серебряной монеты, а расплачиваются они куньим мехом»
Часть 28: Болгар известен тем, что он есть «главнейший торговый пункт государства волжских болгар»
Часть 29: «В предании о Пере сообщается о его поездке в Нижнее Прикамье и уплате им торговой пошлины булгарскому феодалу»
Часть 30: «История торговых взаимоотношений Болгарии с восточными странами делится на два периода»
Часть 31: «Булгарские изделия кожевенного производства широко вывозили для продажи в Среднюю Азию, Русь; они даже получили название «болгари»
Часть 32: «В XII–XIII веках волжские булгары использовали уже романские мечи с узким клинком и новыми типами гарды»
Часть 33: «Среди населения средневековой Волжской Болгарии кольчуга также была традиционно популярна»
Часть 34: «Стрелковый набор показывает, что среди противников волжских булгар не было таких, которые имели бы полный набор доспехов»
Часть 35: «Сходство между русским и булгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в»
Часть 36: «Заслугой булгарской военной мысли является выработка своей собственной тактики активной обороны»
Часть 37: «В количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших ислам... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся»
Часть 38: «В среде булгарской элиты возникли и развивались представления о своем «пограничном положении» как защитниках «Стены Искандера»
Часть 39: «В прошлом этот знак был символом бога огня, молнии, неба – Тенгре»
Часть 40: «Верхней одеждой служил шерстяной, отрезной по талии кафтан или меховая одежда»
Часть 41: «Жертвенные комплексы, зарытые между могилами, являются поминальным элементом похоронного обряда»
Часть 42: «Угры, по их мнению, обеспечивали безопасность болгарских купцов»
Часть 43: «Более затяжной характер носила аккультурация финно-угров, обитавших на левобережье Костромского региона»
«Укрепленные поселения различаются по площади и мощности культурного слоя»
Археологические памятники. Бассейн р. Чепцы является одним из наиболее выразительных регионов финно-угорского Средневековья с плотной системой расселения, который привлек к себе внимание исследователей в конце XIX в. Материалы раскопок ряда городищ и могильников, проведенные А.П. Смирновым и С.Г. Матвеевым в 1924–1930-е годы, послужили основой для первых обстоятельных историко-культурных реконструкций. Работы Удмуртской археологической экспедиции, созданной в 1954 г. под руководством В.Ф. Генинга, значительно расширили круг ранее известных источников. С 1969 г. этот регион стал основным объектом исследований археологов Удмуртского института истории, языка и литературы УрО РАН, развернувших планомерные исследования памятников широкими площадями.
В настоящее время на этой территории известно свыше 300 археологических памятников, основную часть которых исследователи объединяют в две хронологически последовательные и генетически связанные культуры: поломскую конца V – начала IX вв. и чепецкую конца IX – начала XIII в. По уточненным данным к чепецкой культуре отнесено 145 памятников (рис. 1). Долгое время большей изученностью и известностью выделялись городища, которые до сегодняшнего дня сохранили за собой названия, связанные с богатырским эпосом удмуртского народа. Городища (по удм. кар – общепермское слово, обозначающее город, городище, гнездо) содержат в названии имя одного из богатырей, как бы закрепляя его за ним: Иднакар – городище Идны, Дондыкар – городище Донды и т. д.
Следует отметить, что из включенных в карту городищ значительный культурный слой с убедительно датированными материалами конца IX–XIII вв. содержат десять, еще десять укрепленных поселений содержат невыразительную керамику поломского и чепецкого облика, по трем городищам имеются сведения у Н.Г. Первухина (1896), но в последующее время не обнаружены. Городища расположены по берегам Чепцы и ее притоков на мысах между рекой и ручьем, рекой и оврагом или вблизи ручья между оврагами. Топографические особенности мысов предопределили весьма однообразную систему укреплений, состоявших из одной-трех линий валов и рвов, защищавших площадку с напольной стороны. Укрепленные поселения различаются по площади и мощности культурного слоя.
«Наибольшую значимость в раскрытии многих аспектов материальной и духовной культуры имеют материалы городища Иднакар IX–XIII вв»
Городища Весьякар и Маловенижский Поркар, I и II Сепычкары со значительным слоем, имеющие сравнительно небольшую площадь (до 7000 кв. м), расположены на высоких мысах, укреплены одним валом и рвом и содержат культурный слой мощностью около 100 см. На близких к ним по топографии городищах Узякар и Эбгакар, Чибинькар слой невыразителен. Безусловно, выделяются крупные памятники площадью 20–40 тыс. кв. м с мощной системой укреплений из двух-трех линий валов и рвов и наличием слоя между оборонительными линиями: Гурьякар, Иднакар, Учкакар. Эти городища, имевшие существенную разницу в топографии занимаемых ими мысов, в площадях, системах укреплений, состоянии и мощности культурного слоя, различались по структуре поселений, количеству проживавших на них людей и, очевидно, характеру связей между ними. К примеру, Узякар, Эбгакар, расположенные на высоких мысах, имеющие небольшую площадь и не сохранившие выразительного культурного слоя, использовались в качестве убежищ в периоды опасности и священных мест в мирное время.
Весьякар, Дондыкар, Маловенижский Поркар, I и II Сепычкары со значительном слоем, занимая разные по высоте и площади мысы, могли выступать в качестве локальных ремесленных и культурных центров. Городища Гурьякар и Учкакар, для которых были выбраны крупные мысы с перспективой их расширения в напольную сторону, с неоднократным усилением фортификационных сооружений, могли иметь значение центров округи с охватом более крупных площадей. Наибольшую значимость в раскрытии многих аспектов материальной и духовной культуры имеют материалы городища Иднакар IX–XIII вв., на котором за 35 лет исследований изучен характер слоя и сооружений на всех структурных частях поселения, установлены принцип планировки и особенности возведения укреплений, изучены десятки жилых, производственных и хозяйственных сооружений. Использование новых методов позволило выполнить более детальный анализ содержания культурных напластований и выделить пять уровней планировки, соответствующих стратиграфическим периодам функционирования средней части городища.
В наиболее раннем, первом уровне планировки хронологически показательные вещи не обнаружены, но не исключено начало освоения площадки в конце IX в. Второй уровень планировки функционировал в Х в., следующий уровень – в X–XI вв., третий – в пределах XI–XII вв., самый поздний – XII–XIII вв. То есть достаточно определенно выстраивается последовательность развития с Х по XIII в., но границы размыты. С известной осторожностью можно предположить, что уровни планировки функционировали примерно на протяжении столетия. В целом проведенные работы подтверждают определенные ранее хронологические рамки городища Иднакар и окружающих памятников в пределах конца IX–XIII вв.
В последние годы новые материалы получены на городище Учкакар в результате междисциплинарных исследований. Структура поселения оказалась более сложной, чем представлялась по внешне выраженным топографическим параметрам. С применением комплексной методики геофизических исследований выявлена мощность культурного слоя на всех структурных частях, полностью изучена вся площадка с локализацией объектов планировки (сооружения, ямы, очаги), структура двух линий оборонительных сооружений и обнаружена не фиксируемая ныне внутренняя линия, отгораживающая мысовую часть.
«Вероятно, эта линия оборонительных сооружений была создана в начальный период существования Учкакара и окончательно разрушена и выровнена в пределах X–XI»
Анализ структуры и состава слоев в заполнении рва, взаимного расположения выделенных горизонтов и фиксируемых остатков деревянных конструкций позволяет предположить, что внутренний вал представлял собой два ряда срубов с грунтовой забутовкой. Вероятно, эта линия оборонительных сооружений была создана в начальный период существования Учкакара и окончательно разрушена и выровнена в пределах X–XI вв. Выявление снесенной внутренней линии обороны на Учкакаре показало структуру, аналогичную городищу Иднакар, где выделены внутренняя, средняя и внешняя части. Но измерения методами электропрофилирования, магниторазведки и георадарной съемки за внешней линией укреплений обнаружили заглубленные объекты, расположенные вдоль рва, свидетельствующие о наличии еще одной структурной части за пределами укреплений и более интенсивном развитии поселения.
В результате проведенных исследований раскрыт процесс постепенного расширения обитаемой территории городища с возведением новой линии обороны. Можно полагать, что жилая зона была сосредоточена на средней части, хотя, скорее всего, первые жилища располагались на мысу. На внешней части и за пределами вала, по всей вероятности, были локализованы преимущественно хозяйственно-производственные сооружения. В целом прослеживаются прямые аналогии с динамикой развития структуры городища Иднакар. Но выявление освоенной части за пределами внешних оборонительных укреплений на Учкакаре открывает перспективы дальнейших исследований по конкретизации особенностей освоения и использования площадок. Раскопки ключевых участков городища показали, что оно функционировало в пределах IX–XIII вв. Выявлено, что внешняя часть была заселена позже остальных, не ранее XI в., в это же время осваивается и территория за пределами внешнего вала. Нет никаких сомнений в том, что это городище являлось центром округи с аграрно-ремесленными функциями.
Погребальные памятники расположены по всему среднему течению Чепцы, правым и левым притокам вплоть до ее верховьев. Материалы IX–XIII вв. содержат 36 могильников, которые подразделяются на две хронологические группы. Раннюю группу представляют Солдырский Чемшай, Адамовский Бигершай, Омутницкий, Подборновский могильники, основная часть Весьякарского Бигершая и часть Варнинского могильника. Эти памятники, содержащие орнаментированную керамику, вещевой инвентарь IX–XI вв., непосредственно восходящий к поломским традициям, сосредоточены на среднем правобережье Чепцы. Другую группу составляют могильники с неорнаментированной керамикой и инвентарем XI–XIII вв., расположенные как в центральных районах бассейна Чепцы, так и на окраинах в значительном отдалении от городищ. Наиболее крупные из этих памятников Кузьминский (273 погр.), Маловенижский (89 погр.), Чиргинский (46 погр.) могильники. По распределению на карте памятников создается впечатление, что именно в этой группе встречаются могильники, известные местному населению под названием Бигершай (букв. татарское кладбище), но ни по обряду захоронения, ни по составу инвентаря от других чепецких памятников они не отличаются, а имеющиеся попытки объяснения этого топонима, к сожалению, за пределы предположений не выходят. Качкашурский, Солдырский и Весьякарский могильники содержат материалы раннего и позднего периодов.
«В то же время необходимо отметить, что обряд захоронения чепецкого населения близок ритуалу соседних коми и марийцев»
Чепецкие могильники грунтовые, погребения расположены более или менее четкими рядами, взаимонарушения могил редки. Захоронения, как правило, одиночные, совершались в простых ямах подпрямоугольной формы с отвесными стенками и плоским дном. Ориентация умерших довольно устойчива: захоронения совершались головой в северном направлении в пределах колебаний от северо-востока до северо-запада. На памятниках IX–X вв. она более разнообразна, хотя также преобладает северо-восточная. Остатки погребальных сооружений выявляются редко, но иногда под бронзовыми сосудами можно проследить остатки бересты, луба, ткани, меха, целые куски дерева от гроба. По сохранившимся костякам, тлену отдельных частей скелета, расположению погребального инвентаря в могиле можно определить так: умершие уложены вытянуто на спине, руки сложены вдоль тела или слегка согнуты в локтях. Встречены жертвенные комплексы, ярко выражен культ огня.
Между могилами выявлены остатки поминальных тризн, костров, часты находки вещей, связанных с поминанием умерших. В женских захоронениях инвентарь представлен преимущественно набором украшений, которые располагаются примерно в том порядке, в котором носились при жизни. Мужские захоронения сопровождают главным образом орудия труда, оружие. Сравнительное изучение обряда захоронения показывает общность черт ранней и поздней группы погребальных памятников. В могильниках XI–XIII вв. можно отметить тенденцию к стабилизации размеров и форм могил, ориентации, более редкому расположению захоронений на территории.
В то же время необходимо отметить, что обряд захоронения чепецкого населения близок ритуалу соседних коми и марийцев. Общность черт ритуала прослеживается в преобладании трупоположения, основных формах могильных ям и погребальных сооружений, ориентации умерших, наличии культа огня, следов поминальных тризн и жертвоприношений. Различия наблюдаются в соотношении обряда ингумации и кремации, некотором разнообразии форм погребальных сооружений у коми, меньшей степени выражения культа огня у марийцев, в разной степени отражения в археологических материалах иноэтнических влияний. Селищ обнаружено больше 40. Они, как правило, располагаются на пологих склонах береговых террас или высоких берегах рек поблизости от воды и удобных для распашки земель, часто группами-гнездами вокруг крупных городищ. Например, в округе Учкакара обнаружено три селища, Иднакара – пять. Следует заметить, что эти памятники на Чепце исследованы крайне слабо, материалы с них ограничиваются сборами с поверхности фрагментов керамики, костей животных, шлаков, изредка – некоторых предметов, поэтому и источниковедческие возможности их невелики. Небольшие раскопки проводились на Качкашурском селище на левом берегу Чепцы. В культурном слое мощностью до 30–40 см зафиксирована сохранившаяся часть округлой в плане ямы диаметром 260 см и глубиной 105 см. По характеру заполнения с золистыми и углистыми включениями, находок тиглей возможно предположение об отношении ее к металлургии или кузнечному делу. Находки вещей единичны, в керамическом материале по составу примесей в тесте, орнаментации четко выделяются сосуды поломского и чепецкого времени.
«В целом результаты исследований Кушманского комплекса свидетельствуют о наиболее высокой активности населения в X–XIII вв»
Кушманское III селище интересно тем, что геофизическими методами на его территории выявлены остатки хорошо сохранившегося культурного слоя с элементами фортификации в виде двух линий обороны, состоящих из вала и рва, что позволяет рассматривать этот памятник как укрепленное городище. Остатки культурного слоя обнаружены и за пределами внешнего вала. В 2016 году раскоп был заложен в южной части памятника с охватом аномалии, соответствующей заглубленной в материк структуре. Верхняя часть культурного слоя оказалась уничтожена многолетней распашкой. Мощность сохранившейся части не превышает 12 см, ниже залегал горизонт погребенной почвы мощностью не более 10 см. Здесь выявлены прорезающие друг друга крупные хозяйственные ямы диаметром 2,4 и 2,8 м (объекты 2 и 2а) и остатки небольшой наземной, заглубленной на 20–25 см постройки с перекрытием (навесом), внутри которой располагался каменный очаг.
По мощности и характеру культурного слоя, конструкции ям, составу находок памятник аналогичен другим поселениям чепецкой культуры. Состав коллекции, характерный для X–XIII вв., позволяет предполагать, что это поселение функционировало синхронно с городищем Учкакар. В целом результаты исследований Кушманского комплекса свидетельствуют о наиболее высокой активности населения в X–XIII вв. и открывают широкие перспективы для дальнейших исследований многих направлений культуры и системы жизнеобеспечения. На карте чепецкой культуры отмечено 6 кладов и 35 местонахождений отдельных предметов. Чаще это серебряный сосуд восточной торевтики, в котором сложены сасанидские и саманидские дирхемы, одна или несколько гривен глазовского типа, слитки серебра или бронзы (Дондинский, Ягошурский, Лесогуртский), иногда монеты и украшения без сосуда (Богдановский, Ташьялудский). Карасевский клад содержал гривну глазовского типа, ведерце с арабской надписью, в Буринском – в глиняном сосуде с желто-зеленой поливой находились золотые и серебряные украшения, сердоликовые бусы. Из 35 мест находок отдельных предметов 26 – это находки серебряных гривен глазовского типа.
Большинство из них вернее было бы назвать кладами, поскольку возле населенных пунктов найдено не по одному предмету. Скорее всего, таковыми они и были, но в процессе расчистки лесов под пашню оказались разрушенными. К примеру, возле д. Лудошур Глазовского района в округе двух городищ (Сепычкар Малый и Сепычкар Большой) в разные годы была выпахана 21 гривна, поблизости от д. Малый Лудошур – 3 гривны и 11 обломков и т. д. В настоящее время в бассейне р. Чепцы учтено 68 целых и 39 обломков серебряных гривен, 10 сосудов восточной торевтики, 2142 монеты VI–X вв., 244 монеты XIII–XIV вв. Остальные находки – это серебряные украшения, фрагменты керамики, надмогильный камень. Клады и отдельные местонахождения предметов выявлены на всей территории бассейна средней Чепцы, как возле крупных памятников, так и в верховьях правых и левых притоков в значительном отдалении от поселений. Изучение десятков сооружений на Иднакаре позволило выявить определяющие составные компоненты жилища: площадка ярко-оранжевой сухой глины, очаг и примыкающая хозяйственная яма. Все жилища имели прямоугольную форму размерами от 20 до 64 кв. м.
«На поселениях преобладают лепные сосуды с выраженной шейкой, выпуклыми плечиками»
В пределах границ дома на уровне материка обнаруживаются четко выраженные ямки от столбов и кольев, которые позволяют в определенной степени восстановить интерьер. Например, по расположению рядов ямок можно предположить, что нары-лежанки занимали почти всю половину дома, а в ширину достигали 1,8–2,0 м. Хозяйственная яма для припасов могла быть прямоугольной или круглой. Иногда она находилась возле очага и имела небольшую глубину до 1,0 м, но чаще наполовину или полностью выходила за пределы дома, имела гораздо большие размеры и глубину до 2,0–2,5 м. Стенки ям обшивались досками, срубом из расколотых надвое бревен, лубом или берестой, которые по углам поддерживались кольями.
Раскопки Иднакара большими площадями выявили застройку, близкую к рядовой. Жилые сооружения располагались не совсем четкими рядами, идущими вдоль площадки городища от мысовой части к валу, возле внутреннего вала развернуты длинными сторонами вдоль площадки. Средняя и наружная части городища изучены еще недостаточно, но по вскрытым жилищам создается впечатление, что они продолжают ряды внутренней части. Аналогичные жилища, вытянутые вдоль мыса, вскрыты и на Гурьякаре. Следует отметить, что чепецкие жилища по своим конструктивно-планировочным элементам наибольшее сходство обнаруживают с верхнекамскими X–XIV вв., оставленными предками комипермяков. Анализируя особенности жилищ предшествующего рассматриваемым периода второй половины I тысячелетия н. э., В.А. Семенов отмечал большое влияние верхнекамских строительных традиций в домостроении населения бассейна Чепцы.
Исследователь считал, что уже в эпоху раннего Средневековья здесь сооружались наземные срубные дома без фундамента с земляным или подсыпанным из смеси песка и глины полом, глинобитным очагом, хозяйственной ямой и дощатыми нарами. Эти особенности, закрепившись в устойчивую традицию, почти без изменений доживают до XII–XIII вв., получив свое развитие в жилищах чепецкой культуры, а через нее и в традиционном зодчестве удмуртов. На поселениях преобладают лепные сосуды с выраженной шейкой, выпуклыми плечиками, с наибольшим расширением в средней или верхней части тулова с уплощенным дном, различающиеся главным образом по степени профилированности. В небольшом количестве представлены также сосуды баночного типа с уплощенным дном, низкие чаши с открытым или прикрытым устьем без шейки, а также неорнаментированные сосуды с петлевидной и язычковидной ручкой. Такая посуда появляется и на погребальных памятниках.
Более половины сосудов орнаментированы, но чаще всего украшен венчик, шейка и плечико – гораздо реже. Преобладает шнуровой орнамент, гребенчатый, геометрический решетчатый штамп. Иногда горизонтальные оттиски шнура сочетаются с рядами решетчатого штампа. Количество орнаментированных сосудов по шейке и плечикам резко уменьшается от нижних слоев к верхним пластам. Погребальная посуда отличается от бытовой слабым обжигом. Поэтому во многих случаях она имеет плохую сохранность и не поддается реконструкции. По форме и орнаментации различий между ними мало. В комплексах XI–XII вв. выявлена небольшая группа слабопрофилированных толстостенных сосудов с примесью песка и мелкотолченой раковины в форме чаш с расширяющимся книзу туловом с короткой слабо изогнутой шейкой, с прямыми стенками, открытым или слегка прикрытым устьем. Эта посуда могла быть принесена какой-то этнически близкой группой населения, истоки которой пока определить сложно. Со второй половины XII в. эти сосуды уже не встречаются.
Сравнительный анализ комплексов средневековых этнических сообществ показывает, что у чепецкого населения наиболее выразительными и многочисленными украшениями были височные подвески, серьги, гривны и составные ожерелья, бусы. Особое место в средневековой культуре финно-угорских народов занимали так называемые шумящие подвески, состоящие из плоской или объемной, гладкой или ажурной основы-щитка и прикрепленных к ней на цепочках колокольчиков, бубенчиков, изогнутых утиных/гусиных лапок. Для чепецкого населения более характерны украшения с треугольным, отлитым в односторонней форме щитком, конец которого загнут в петлю для крепления к одежде. К основанию на двузвеньевых цепочках крепились прорезные бубенчики. Было распространены подвески на конусовидной основе, украшенной также имитацией зерни и скани с шаровидными привесками на длинных цепочках из щитковых звеньев. Среди зооморфных украшений особенно выразительны серебряные подвески-всадницы, изображающие женское божество на коне, попирающем змею, коньковые подвески с направленными в противоположные стороны головками, представляют интерес полая подвеска-уточка с привескамилапками, коньковая подвеска с высокой цилиндрической шейкой.
Продолжение следует
Автор: Иванова М.Г.
Источник: Археология Волго-Уралья. Том V. Средние века (VIII-начало XIII вв.)
Подготовил: Владислав Безменов
Источник фото на анонсе: городище Иднакар, ru.wikipedia.org
Подробнее: https://milliard.tatar/news/liniya-oboronitelnyx-sooruzenii-byla-sozdana-v-nacalnyi-period-sushhestvovaniya-uckakara-i-okoncatelno-razrusena-v-x-xi-vekax-9674