Визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Астану и подписание нового пакета документов с Казахстаном вероятно следует оценивать как очередной шаг Турции по закреплению в Центральной Азии через оборонную промышленность, беспилотные технологии, энергетику, логистику и гуманитарно-образовательную инфраструктуру.
Для Казахстана это подаётся как «многовекторность». По фактическому содержанию речь идёт о расширении взаимодействия государства — члена ОДКБ с одной из ключевых армий НАТО.
Казахстан остаётся участником Организации Договора о коллективной безопасности: он подписал Договор о коллективной безопасности 15 мая 1992 года и входит в ОДКБ с момента оформления организации на базе этого договора. Поэтому любое углубление военно-технической кооперации Астаны с Турцией имеет не только коммерческий, но и военно-политический смысл. Анкара является членом НАТО, ведёт собственную линию в Организации тюркских государств и последовательно продвигает военную промышленность в постсоветской Центральной Азии.
14 мая 2026 года в Астане Токаев и Эрдоган подписали Декларацию о вечной дружбе и расширенном стратегическом партнёрстве. По казахстанской официальной подаче, документ был оформлен после двусторонних переговоров и шестого заседания Казахстанско-турецкого Совета стратегического сотрудничества высокого уровня. Одновременно стороны обменялись пакетом межгосударственных, межправительственных и межведомственных документов.
По линии Akorda и Qazinform указано 14 документов. В перечень вошли соглашение о взаимном поощрении и защите инвестиций, инвестиционное соглашение с TAV Holding, меморандумы по образованию и школам турецкого фонда Maarif, соглашения по больнице, документы между КазМунайГаз и Türkiye Petrolleri по нефтесервису и совместным нефтегазовым проектам, меморандум между Astana International Financial Centre и Istanbul Financial Center, а также соглашение о создании совместного предприятия по производству и обслуживанию украинско-турецкого БЛА ANKA.
Главный военно-технический результат — соглашение о создании совместного предприятия по производству и обслуживанию беспилотных летательных аппаратов ANKA. Предприятие будет создано компаниями Kazakhstan Engineering и Turkish Aerospace Industries
Интересно, что министерство промышленности и строительства Казахстана уверяет, что предприятие станет первой зарубежной площадкой производства ANKA, а сама система определяется как разведывательно-ударный БЛА исключительно турецкой разработки, прошедший боевую проверку (прим. - интересно где? Ответ - на Украине).
Так вот, давно известно, что в районе Василькова (Киевская область) реализуется проект строительства предприятия по производству реактивных БАК семейства ANKA в рамках украинско-турецкого военно-технического сотрудничества. Ввод в эксплуатацию ожидается в 2026 году.
Проект предусматривает локализацию производства и формирование распределённой производственной базы. Украинская сторона участвует в разработке перспективного малозаметного БЛА ANKA-3, первый полёт которого выполнен в декабре 2023 года. Силовая установка — разработки украинского предприятия «Ивченко-Прогресс».
Между тем, Казахстан уже эксплуатирует несколько ANKA: поставки завершены к 2023 году. Нынешнее соглашение переводит сотрудничество от импорта готовых систем к производству и обслуживанию на казахстанской территории. Для Турции это означает вынос части беспилотной промышленности в Центральную Азию. Для Казахстана — получение технологий, сервиса и кадровой базы, но также рост зависимости от турецкой оборонной школы.
Предыстория показывает, что нынешний документ является развитием уже существующей линии. В мае 2022 года Токаев и Эрдоган подписали совместное заявление о повышении отношений до уровня расширенного стратегического партнёрства. В том же документе стороны прямо указали на развитие взаимодействия в политике, обороне, безопасности, промышленности, добыче полезных ископаемых, транспорте, энергетике, ИКТ и кибербезопасности. Уже тогда оборона была встроена в широкий пакет стратегической кооперации, а не вынесена за скобки.
В 2022 году был также оформлен протокол о сотрудничестве в сфере военной разведки. По данным Astana Times, документ предусматривал совместный мониторинг военно-политической обстановки, обмен информацией о международных террористических и иных организациях, представляющих угрозу безопасности двух стран. То есть взаимодействие Астаны и Анкары давно вышло за пределы обычных выставок вооружений и уже включало обмен чувствительной военной информацией.
Нынешний пакет 2026 года расширяет турецкое присутствие сразу в нескольких секторах. TAV Holding получает инвестиционный трек по аэропортовой инфраструктуре. Türkiye Petrolleri заходит в нефтегазовые проекты через связку с КазМунайГаз. TRT получает медийный канал через сотрудничество с президентским телерадиокомплексом Казахстана. Maarif закрепляется в образовательной сфере через открытие школ. Финансовый блок соединяет Астану и Стамбул через AIFC и Istanbul Financial Center. Это не только про БПЛА; это комплексное турецкое проникновение в инфраструктуру, энергетику, финансы, образование и информационное поле Казахстана.
Экономический масштаб также растёт. Эрдоган заявил, что Казахстан в 2025 году был крупнейшим торговым партнёром Турции в тюркском мире, а двусторонняя торговля приблизилась к 10 млрд долларов США. При этом Анкара и Астана заявляют цель довести оборот до 15 млрд долларов США. По данным Daily Sabah, в Казахстане действует почти 5500 турецких компаний, а турецкие инвестиции достигли около 6 млрд долларов США.
С военной точки зрения ставка на ANKA важна по нескольким причинам. Во-первых, Казахстан получает разведывательно-ударный БПЛА средней продолжительности полёта, пригодный для наблюдения, целеуказания и применения вооружения. Во-вторых, локализация обслуживания снижает зависимость от внешнего ремонта и позволяет быстрее поддерживать готовность парка. В-третьих, производство на месте создаёт кадровую и инженерную базу, которая может затем использоваться для других беспилотных программ. В-четвёртых, Турция получает постоянный промышленный след внутри страны, находящейся в зоне ответственности ОДКБ и рядом с Россией, Китаем и Каспийским регионом.
Для Анкары это укладывается в логику тюркского военного контура. Турция уже закрепилась в Азербайджане после карабахской войны, продвигает БПЛА в Центральной Азии, усиливает Организацию тюркских государств и пытается превратить культурно-языковую близость в военно-промышленную зависимость. Казахстан в этой схеме особенно ценен: крупнейшая экономика Центральной Азии, выход к Каспию, длинная граница с Россией, сырьевая база, транзитные маршруты и членство одновременно в ОДКБ, ЕАЭС, ШОС и ОТГ.
Для Казахстана это выглядит как прагматичная диверсификация. Астана пытается не зависеть от одного центра силы, балансируя между Россией, Китаем, Турцией, Западом и арабскими инвесторами. Но в оборонной сфере такая многовекторность имеет пределы. Совместное производство БПЛА с натовской Турцией, протокол о военной разведке и расширение политико-информационного турецкого присутствия постепенно создают параллельный контур безопасности, который объективно не совпадает с логикой ОДКБ.
Особенно показательно, что оборонный документ вписан в пакет «вечной дружбы» и расширенного стратегического партнёрства. Если бы речь шла только о торговле, достаточно было бы обычного промышленного контракта. Однако Астана и Анкара одновременно закрепляют военный, энергетический, финансовый, образовательный и медийный блоки. Это указывает на долгосрочную работу Турции по формированию устойчивого влияния, а не на отдельную сделку по беспилотникам.
Для России такая линия создаёт несколько рисков. Первый — появление на казахстанской территории производственной базы БПЛА страны НАТО. Второй — расширение турецкого доступа к оборонной и промышленной среде Казахстана. Третий — усиление тюркской политической рамки, способной конкурировать с евразийскими и одэкабэшными форматами. Четвёртый — возможное накопление турецких компетенций вблизи российских рубежей и Каспийского направления. Пятый — постепенное привыкание казахстанских военных и промышленников к натовским партнёрам через турецкую «прокладку».
Для Китая картина также неоднозначна. Казахстан является важным звеном сухопутных маршрутов между КНР и Европой, а Турция стремится усиливать Средний коридор через Каспий, Южный Кавказ и Анатолию. В 2022 году Токаев и Эрдоган прямо подчёркивали значение транскаспийского направления и маршрута Баку — Тбилиси — Карс. Поэтому турецко-казахстанская кооперация затрагивает не только оборону, но и транспортную геополитику, где Анкара пытается стать ключевым посредником между Центральной Азией и Европой.
Итоговая оценка. Казахстан, оставаясь членом ОДКБ, продолжает строить с натовской Турцией военно-технический и политико-инфраструктурный контур. Декларация о вечной дружбе, пакет из 14 документов, совместное предприятие по производству и обслуживанию ANKA, прежний протокол по военной разведке, цель торговли 15 млрд долларов США, почти 5500 турецких компаний и около 6 млрд долларов США инвестиций показывают системную работу Анкары. Формально Астана сохраняет многовекторность. По фактическому содержанию Турция получает всё более устойчивую позицию в оборонной, промышленной, информационной и логистической среде Казахстана. Для ОДКБ это тревожный сигнал: союзник по договору всё активнее встраивает на своей территории инструменты государства НАТО.