Я – лук.
Во мне три фута тиса; я изготовлен в Англии и никогда не подводил своего хозяина. Подобные мне были некогда придуманы для охоты на зверей, чтобы спасать людей от голода.
Но я стреляю в людей.
Мое тело сгибается; тетива натягивается, готовясь послать в полет оперенную стрелу.
Она срывается с тетивы, и всадник падает, успев лишь вскинуть руку к горлу.
Я – арбалет.
Я тяжел и массивен; деревянные и металлические детали соединены германским оружейником без изъяна. Короткий толстый болт удобно покоится на ложе, и в любой момент может сорваться в полет.
Подобные мне были придуманы, чтобы дать защиту слабым; вскоре меня прокляли, назвав бесчестным оружием.
Раздается щелчок, и болт рассекает воздух.
Тонкая сталь не в силах остановить его; пробитый насквозь человек падает без звука.
Я – пистолет.
Длинный вороненый ствол, мягкий изгиб рукояти. Серебром по черному вьется гравировка «Лепаж».
Порох, дающий мне силу стрелять, был придуман, чтобы облегчить труд людей. Теперь он позволяет их легче убивать.
Меня наводят точно в цель; гром, вспышка, и круглая пуля преодолевает расстояние до цели.
Пришедший на дуэль падает с отверстием во лбу.
Я – автомат.
Черный металл, полированное дерево приклада, изогнутый рожок магазина. Меня называют «АК-47». Я изобретен и собран в России, но известен по всему миру. Когда появилось оружие, подобное мне, многие посчитали, что войны прекращены. Я же стал одним из лучших инструментов войны.
Трещит моя очередь – и человек, получивший мои пули, сгибается и падает.
Я – бластер.
Серебристо-серый металл, обтекаемые очертания, объемная маркировка. Я создан на Третьем оружейном заводе Луны.
Я был придуман, чтобы улучшить возможность горных работ. Теперь я улучшаю войну.
Палец плавно нажимает на мой спуск, раздается шипение, и огненный сгусток насквозь прожигает боевой скафандр.
Неужели мы – это единственный путь прогресса людей?
Мы не знаем. Нам это не интересно. Пусть об этом думают те, кто держит нас в руках.
Наше же дело – выстрел.
Другие рассказы Василия Зеленкова.