После дельфинов и воздушных змеев дни покатились как-то сами собой. Утром — море, после обеда — новые приключения. Их было столько, что Илья перестал считать. Каждый день начинался с вопроса: «А что сегодня?»
— Сегодня играем в бадминтон, — объявил как-то папа за завтраком.
— А это как? — спросил Ваня.
— Ракетками бить по волану, — объяснил Илья. — Кто не поймал — тот проиграл.
Они расчертили на песке площадку, натянули верёвку вместо сетки. Илья встал напротив отца. Волан летал туда-сюда — быстрый, лёгкий, его было трудно поймать.
— Не отвлекайся! — крикнул папа, отбивая в самый угол.
Илья рванулся, вытянул ракетку — и достал! Волан перелетел через верёвку, шлёпнулся на песок, и никто не успел его поймать.
— Очко! — закричал Ваня. — Илья победил!
***
По утрам на море они катались на «банане». Надувной, жёлтый, длинный — его привязывали к катеру. Илья, Вика и несколько других отдыхающих усаживались на «банан», вцеплялись в ручки, и катер нёсся по волнам.
— А-а-а! — закричала Вика, когда надувная игрушка подпрыгнула на волне.
— Держитесь! — заорал Илья, чувствуя, что вот-вот улетит в воду.
Он летел. Ветер свистел в ушах, брызги хлестали по лицу, и это был такой кайф, что хотелось кричать от восторга. На повороте банан накренился, все послетали в воду, но Илья не отпускал ручку. Он висел на ней, как обезьянка, и смеялся так громко, что, наверное, было слышно на другом берегу.
— Ещё! — кричал Илья, когда их вытащили обратно.
— Завтра, — пообещал папа, который снимал всё на телефон. — Сегодня хватит.
***
Они гуляли по набережной, и Вика вдруг остановилась у проката.
— Смотрите, ролики! — сказала она.
— Ты умеешь? — спросила мама.
— Немного. В городе пробовала.
— А я нет, — признался Илья. — Никогда.
— Научишься, — уверенно сказал Василий. — Это как на велосипеде — один раз поймёшь и поехал.
Они взяли ролики напрокат — всем, кроме Вани и бабушки с дедушкой. Ваня ещё маленький, а дед сказал, что «кости уже не те».
Илья надел ролики, встал — и тут же упал.
— Осторожно! — закричала мама.
— Ничего, — сказал он, поднимаясь. — Я попробую ещё.
Дед подошёл, взял его за руку.
— Смотри, — сказал он. — Ноги на ширине плеч, колени согни. Корпус чуть вперёд. Как на лыжах.
— Я на лыжах тоже не умею.
— А сейчас научишься.
Они поехали. Дед держал Илью, показывал, как отталкиваться, как переносить вес. Илья падал, вставал, снова падал. Колени были сбиты, ладони горели, но он не сдавался.
— Не торопись, — говорил дед. — Чувствуй движение.
И вдруг — поехал. Сам. Без поддержки. Ролики катились ровно, ветер свистел в ушах, и это было похоже на полёт.
— Смотрите! — закричал Ваня. — Илья поехал!
— Молодец! — крикнула Вика, проезжая мимо.
— Не расслабляйся! — добавил папа.
Илья не расслаблялся. Он боялся упасть, боялся потерять равновесие, но страх уже не был главным. Главным было — ехать. Дышать. Ловить момент.
Обкатав набережную, они вернулись в прокат. У Ильи горели щёки — от ветра, от солнца, от счастья.
— Завтра повторим? — спросил он.
— Конечно, — ответил дед.
Илья чувствовал себя героем. Не тем, из компьютерной игры, а настоящим. Тот, кто победил свой страх — пусть маленький, пусть глупый, но свой. И от этого становилось тепло.
***
В один из дней они решили ехать в каньон. Дед рассказывал о нём ещё в Шепси, показывал фотографии, и Илья уже тогда захотел увидеть всё своими глазами.
— Каньон называется «Белые скалы», — объяснял Пётр Яковлевич по дороге. — В Сочинском национальном парке, недалеко от Адлера. Там река Хоста пробила себе путь сквозь известняковые скалы.
— Как это — пробила? — спросил Ваня.
— А вот так, — дед посмотрел в окно, собираясь с мыслями. — Представь себе горную реку. Она течёт, волны бьют в берега, камни перекатываются по дну. Вода попадает в трещины, расширяет их, вымывает мягкие породы. Так год за годом, тысячелетие за тысячелетием — и получается глубокое ущелье. А вода всё течёт и точит камень.
— Как в пословице, — сказал Илья. — «Вода камень точит».
— Именно, — кивнул дед. — И эта пословица не только про камни. Если человек упорно идёт к своей цели, он тоже сможет пробить любую стену.
Илья задумался. Он вспомнил себя в начале лета — сутулого, бледного, который боялся турника и не мог жить без своих компьютерных игр. А теперь — стоит с прямой спиной, делает зарядку каждое утро и почти не вспоминает про игры. Он словно сам стал водой, которая медленно, капля за каплей, точит свой собственный камень.
***
Каньон встретил их прохладой и влажным воздухом. Вход в национальный парк находился у Самшитовой улицы в Хосте — отсюда начиналась тропа к Белым скалам.
— Берите воду, — предупредила бабушка. — Тропа неблизкая, четыре с половиной километра.
— А что там? — спросила Вика.
— Сначала пойдём через тисо-самшитовую рощу, — объяснил дед. — Это реликтовый лес, ему несколько миллионов лет. Там растут деревья, которые помнили ещё динозавров.
— Правда? — Ваня вытаращил глаза.
— Правда. Тис ягодный и самшит колхидский, — дед взял Ваню за руку. — Таких лесов почти не осталось на планете. Потом выйдем к каньону — белые скалы, река, водопады. Очень красиво.
Роща оказалась похожей на джунгли из фильмов про приключения. Деревья были покрыты мхом — мягким, изумрудным, похожим на мех. Стволы самшита утопали в нём, как в тёплых шубах.
— Ничего себе, — прошептал Илья.
— Это самшит, — сказал дед, дотрагиваясь до корявого ствола. — Раньше из него делали музыкальные инструменты, шахматные фигурки, мелкие детали. Древесина плотная, тяжёлая, тонет в воде.
— А почему он такой мохнатый? — спросил Ваня, трогая дерево.
— Самшит обрастает мхом из-за влажного климата, — объяснил дед. — Здесь всегда сыро, дожди, туманы. Вот и получилось такое чудо природы.
Начался подъём. Тропа шла в гору, Илья запыхался, но не останавливался — хотелось скорее увидеть каньон. Вика шла сзади, тяжело дышала, но не жаловалась. Ваню нёс на руках папа.
— Уже близко, — подбадривала мама.
Они вышли к обрыву. Илья замер.
Внизу, метрах в пятидесяти, текла река Хоста. Голубая, прозрачная, она струилась между белыми скалами, которые уходили ввысь на сотню метров. Вода падала небольшими водопадами, шумела, переливалась на солнце.
— Белые скалы, — тихо сказал дед. — Известняк. Он так называется, потому что в сухую погоду камни светятся, становятся почти белыми.
— А когда вода точит камень, — продолжил Илья, вспоминая дедов рассказ, — получаются такие кратеры? Вон те круглые углубления?
— Верно, — кивнул дед. — Это водяные мельницы, или эворзионные котлы. Вода крутит камни, они выбивают в породе чаши. Годами, веками. А потом появляются водопады, пороги, каньоны.
Илья смотрел на эту работу воды, длившуюся миллионы лет, и думал о том, что человек тоже может точить свой камень. Не обязательно скалу — себя. Свои страхи, свою лень, свою неуверенность. Капля за каплей, день за днём.
Жалко, что у него не было сейчас с собой «Зенита» — плёнка кончилась ещё вчера. Но отец протянул ему свой телефон.
— Снимай, — сказал Василий. — Для истории.
Илья взял телефон, навёл объектив. Первым кадром стал каньон — вода, скалы, зелень на вершинах. Вторым — Ваня, который сидел на камне и трепал за уши Дружка. Третьим — Вика, которая смотрела вдаль и улыбалась чему-то своему. Четвёртым — мама и папа, обнявшиеся на фоне реки. Пятым — дед с бабушкой, держащиеся за руки, как будто они молодые влюблённые.
— Ещё давай меня сфоткай! — крикнул Ваня, прыгая по камням
— Хватит, — улыбнулся Илья. — Главное — запечатлеть момент.
***
Солнце клонилось к закату, когда они вышли из парка. Небо над горами загорелось розовым, облака стали золотыми, и этот свет падал на белые скалы, делая их ещё красивее.
— Смотрите, — сказал Илья, показывая вверх.
Все подняли головы. Закат был таким ярким, что казалось, будто кто-то разлил краску по небу.
Илья сделал последний кадр — общий. Вся семья на фоне каньона и уходящего солнца. Дед обнимает бабушку, мама и папа стоят рядом, держась за руки. Вика улыбается, Ваня показывает «козу», которая на самом деле значит «классно». Дружок сидит у ног, высунув язык — наверное, устал.
— Эта фотография будет висеть у нас дома, — сказала мама.
— На самом видном месте, — кивнул Илья.
Он отдал папе телефон, но картинка осталась перед глазами — белые скалы, закатное небо, счастливые лица. Вода точит камень, время лечит души, а любовь собирает семью по кусочкам, как пазл.
***
На пляж Илья вышел без корсета.
Впервые за два месяца. Спина была прямой, плечи расправлены, но внутри всё сжималось от страха. А вдруг кто-то заметит? Вдруг подумает, что он сутулый? Вдруг начнут дразнить?
— Не бойся, — сказала мама, разворачивая полотенце. — Ты уже не носишь корсет, забыл? Врач сказал — достаточно.
— Я помню, — буркнул Илья, натягивая футболку.
— Тогда почему в футболке?
Илья не ответил. Ему было стыдно. Стыдно своего тела, которое ещё не привыкло к свободе.
Дружок носился по пляжу, лаял на чаек, а Ваня бегал за ним, размахивая совком. Вика загорала на лежаке, читала книгу. Дед с бабушкой сидели в тени, смотрели на море.
Илья стоял у кромки воды и не решался зайти.
— Ты чего? — спросил папа, подходя сзади.
— Так, — ответил Илья. — Думаю.
— О чём?
— О том, что без корсета я себя чувствую... голым.
Василий усмехнулся.
— А ты представь, что он с тобой. Невидимый. Как вторая кожа.
— Невидимый корсет? — Илья поднял бровь.
— Почему нет? Он же тебя вылечил. Значит, остался с тобой навсегда. Просто теперь ты его не видишь.
Илья задумался. Может, отец и прав. Может, броня остаётся с тобой, даже когда её не видно.
Он снял футболку, положил на полотенце и пошёл к воде.
***
На мелководье к нему подплыл мальчик примерно его возраста — рыжий, веснушчатый, в зелёных плавках.
— Привет, — сказал он. — А ты откуда?
— Из Тюмени, — ответил Илья.
— А я из Воронежа. Меня Миша зовут.
— Илья.
Миша посмотрел на него, прищурился.
— Я тебя несколько раз тут видел. Ты что-то в блокнот всё время рисуешь.
Илья сначала растерялся, а потом честно признался.
— Я комиксы рисую про прокачку героя. А вообще-то про себя.
— Ого! Круть! Покажешь?
Илья вспомнил, как так же подружился с ребятами в деревне. Ему стало хорошо, как будто его друзья здесь, с ним рядом.
Он позвал Мишу на берег и показал свои комиксы. Рассказал, что эта история почти про него, как он ходил в корсете всё лето, занимался с дедом зарядкой.
Миша серьезно смотрел на картинки.
— У меня у брата сколиоз. Но он ленится зарядку делать. Мама говорит, придется операцию делать. А ты справился. Это победа.
Илья вдруг почувствовал, что благодарен Мише. Потому что этот рыжий мальчик, которого он видел первый раз в жизни, сказал правильные слова. Не «ты молодец», не «так держать» — а «это победа». Как будто Илья выиграл главный бой.
— А ты замки умеешь строить? — спросил неожиданно Миша.
— Какие?
— Песчаные. Я тут намечтал один — высокий, с башнями. А брат не помогает, он только в телефонии сидит.
— Я помогу, — сказал Илья.
***
Они строили замки до обеда.
Миша придумывал башни и мосты, Илья таскал воду, чтобы песок был липким. Они рыли рвы, насыпали валы, украшали стены ракушками и камешками.
— А здесь будет трон, — сказал Миша, показывая на углубление.
— Для кого?
— Для короля. Для тебя.
— Почему для меня?
— А ты победил монстра, — Миша подмигнул.
Илья засмеялся. Он забыл про корсет, про сколиоз, про спину. Он просто строил замок из песка, как любой другой ребёнок. Никто не смотрел на него косо, никто не шептался за спиной. Всем было всё равно — у кого что болит.
Волна набежала и смыла одну башню.
— Не страшно, — сказал Миша. — Построим снова.
— Построим, — кивнул Илья.
К обеду замок был готов. Настоящий, с башнями, со рвом, с троном внутри.
— Завтра встретимся? — спросил Миша.
— Встретимся, — пообещал Илья.
***
Вечером Илья с дедом сидели на скамейке у моря. Смотрели на закат.
— Деда, — сказал Илья. — Я больше не стесняюсь.
— Чего?
— Себя. Своей спины. Что я был больной.
— А чего стесняться? — удивился Пётр Яковлевич. — Ты воин. Ты победил сколиоз. Ты вылечился. Это повод для гордости, а не для стыда.
— И Миша сказал, что я победил монстра.
— Мудрый мальчик, — кивнул дед. — С таким дружить полезно.
Море шумело. Волны накатывали на берег, оставляя пену. Илья смотрел на них и думал, что всё закончилось. Корсет, страх, стеснение. Осталась только победа.
Илья улыбнулся. Завтра он снова придёт на пляж без футболки. И не будет прятаться. Потому что больше нечего прятать. Потому что он воин. Потому что он победил.
Дружок, лежавший у ног, поднял голову, лизнул его в руку.
Они сидели втроём — дед, внук и собака — и смотрели, как солнце садится в море. Закат был огненным, как драконье пламя. Только теперь оно не пугало, а согревало.
***
Вечер на море выдался тёплым и тихим. Дед развёл костер прямо на пляже — в специальной чаше, которую разрешалось использовать. Огонь потрескивал, искры улетали в звёздное небо, и пахло дымом, морем и чем-то ещё — наверное, счастьем.
— Давайте петь, — предложила мама.
— Давайте! — закричал Ваня.
Илья взял гитару. Они привезли её из Таловки. Струны звенели, пальцы бегали по ладам — пока неуверенно, но уже не так больно, как в начале лета.
— Ого! Ты и на гитаре уже можешь.
— Могу, — ответил Илья.
Он заиграл «Катюшу». Просто, в три аккорда, как учил дед. Мама запела, потом подхватила Вика, потом все остальные.
Они пели, смотрели на огонь. И было так хорошо. И хотелось, чтобы это не заканчивалось.
— Знаете, — сказал вдруг папа. — А ведь это лучшее наше лето. Помните, как мы в начале июня чуть не поубивали друг друга?
— Помним, — усмехнулась мама.
— А теперь... теперь мы сидим у костра, играем на гитаре и не хотим уезжать.
— Хотим, но не очень, — честно признался Ваня.
— Вот именно, — Василий обвёл всех взглядом — жену, детей, родителей, даже собаку. — Давайте так каждое лето?
— Каждое? — переспросил Илья.
— Каждое. Я обещаю.
Никто не ответил — но все улыбнулись. Потому что обещание, данное у костра, под шум моря и звёздное небо, нельзя нарушить. Иначе оно не сбудется.
***
Костер догорал. Угли светились красным, тлели, рассыпались в пепел. Илья отложил гитару, подошёл к воде.
Море было тёплым, спокойным, почти без волн. Луна отражалась в нём, и казалось, будто можно пройти по лунной дорожке до самого горизонта.
— Пойдем спать? — спросил дед, подходя сзади.
— Не хочется, — ответил Илья. — Жалко, что лето кончается.
— А оно не кончается, — сказал дед. — Оно остаётся с тобой. В памяти, в фотографиях, в песнях, которые ты выучил.
— И в учебниках, — добавил Илья. — Я их с собой привёз. Каждое утро занимаюсь математикой.
— И как успехи?
— Пока не очень, но я стараюсь. Дед, я хочу всё успеть. И плавать, и гитару, и спину вылечить. И оценки исправить, чтобы в сентябре не краснеть.
— Успеешь, — уверенно сказал Пётр Яковлевич. — Ты же герой. А герои могут всё.
Они смотрели на догорающий костёр, и Илья чувствовал, что август только начался. А значит, времени у него ещё достаточно.
Это 23 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь