Лет 40 назад я делился уже этим холстом, рассказывал как он мне нравится и бесит одновременно. Притрагиваться к нему было страшно (вдруг испорчу), но и оставлять в сыром виде не хотелось.
Восщем я притронулся. Картине стало заметно хуже, а мне — очень хорошо.
Контекст. У меня большие проблемы с живописью, особенно если говорить про что-то около алла-примовское. Мне не хватает навыков, опыта и, конечно, яиц, чтобы не зализывать холст. Удачные первые этапы работы каждый раз трусливо затираются в одну плоскую грязноватую кашу. То в цвет не попадешь, то мазок не красивый, то контраста не хватает. И вот ты мажешь, психуешь, затираешь, ещё психуешь, снова мажешь. Как цугцва́нг в шахматах, знаете — каждый следующий ход делает тебе только хуже.
Уходить на новый депрессивный круг мне не захотелось. И тут на глаза попадается этот холст — уже зализанный и совершенно безликий. Раньше бы я взял красить свежий слой укрывисто поверх старого, в надежде что в этот-то раз у меня точно всё получится (хотя ни разу ещё не получалось). А в этот раз я решил — А ДАЙ-КА Я ПОПРОБУЮ ЛЕССИРОВКАМИ ВСЁ ИСПРАВИТЬ.
Так мы с ними и познакомились — от безысходности. Наверное я не буду сейчас о них подробно рассказывать, но дайте знать если вам интересно. Я о другом хочу сказать.
Иногда мы заходим в тупик собственных ожиданий и надуманных обязательств перед своим творчеством. Либо только так — либо никак вообще. Я был убеждён, что настоящий живописец способен с первого раза попасть и в рисунок, и в тон, и в цвет. Что настоящая живопись способна родиться за один сеанс, а если с ней надо сюсюкаться и ковыряться — значит никакая она уже не настоящая.
Какой же бред…
Пять сотен лет художники лессировали, а я тут такой умный самоучка решил, что все они просто лохи. Лессировки стали для меня зеркалом, посмотревшись в которое понял — лохом был я.
И хоть картину я порядком перетемнил, зато вдоволь наигрался в честное, праведное ремесло, открывшее мне новые возможности. Самоучка всю жизнь будет учиться и делать открытия.
