За окном быстро темнело. Осенью день короткий. Карл отложил журнал, читать он уже не мог. Ожидание наваливалось неумолимой неизбежностью. Внутри появился противный холодок, голову сдавил обруч. Скоро наступит ночь. Не спать, только не спать. Он знал, ничего не поможет и всё повторится, но как заклинание повторял про себя: «Только не спать!». Звук приближающихся шагов заставил поёжиться. На миг ему показалось, что реальность и сон слились. Скрипнула дверь, Карл инстинктивно прижался к стене.
— Вечерний обход, — громкий голос затавил вздрогнуть.
В палату бодро вошёл доктор лет двадцати пяти, всем видом излучающий оптимизм и жизнерадостность. За ним следовала медсестра с блокнотом, готовая внести дополнительные назначения.
— Меня зовут Вадим Викторович, я новый ординатор. Как вы себя чувствуете? — Врач пристально посмотрел на Карла и отметил бледность, круги под глазами и тревожный взгляд.
— Как всегда. — Карл сел удобнее и засунул под одеяло подрагивающую кисть.
— Вас что-то тревожит? — Вадим не сводил взгляда с пациента, явно скрывающего своё состояние, пробежал глазами лист назначений и повернулся к медсестре. — Добавьте, пожалуй, сибазон.
— Нет, нет, только не снотворные, мне они противопоказаны!
— Да, заведующий отменил на ночь препараты, — закивала медсестра.
— Странно, но если отменил, значит, есть причина, — молодой доктор нахмурился, покивал головой и вышел, за ним засеменила медсестра.
В ординаторской Вадим достал историю болезни непонятного пациента и не заметил, как задремал прямо за столом.
***
Тьма густая, липкая, и только еле слышный шелест, скрип и потрескивание. Звуки вибрируют по коже, заставляют вздрагивать, скребут по нервам, и вдруг со всех сторон слышится шипение: «Мы ждали тебя, мы ждали». Мерзкое зловонное дуновение шевелит на макушке волосы. Громкость усиливается, и какофония, заполняющая пространство, стучит по барабанным перепонкам, отдаваясь болью в висках и затылке. Дыхание сбивается, крик комом застревает в горле. Карл пытается бежать, в нос бьёт смрад — так пахнет смерть. Босые ноги скользят, он падает на четвереньки, проваливаясь в вонючую жижу.
Силы покидают, он задыхается и всё глубже погружается в трясину. Холод сковывает мышцы и раздирает грудь. Мозг взрывается болью. Тени становятся видимыми. Они тянутся, хватают, оплетают, заползают в уши, нос, горло. Едкий дым вызывает слёзотечение и тошноту. Позывы к рвоте выворачивают наизнанку. Озноб сменяется жаром. От высокой температуры кожа начинает лопаться. Горелая плоть окутывает, сжимает, пеленает всё туже и туже. Тело деревенеет, ужас добирается до каждой клетки — это конец. Молния, гром и разрывающий душу крик:
— Проклинаю весь род твой! Одеваю в саван кошмаров, будешь умирать ты каждую ночь. Да перейдёт саван к твоим потомкам и не будет покоя им даже во сне. Да испытают они всё, что испытываю я!
Новая волна удушья, темнота. Последние обрывки сознания: Карл из последних сил потянулся к кнопке вызова и погрузился в пустоту.
— Проснитесь! Проснитесь!
Карл резко открыл глаза, в них страх и безумие. Он попытался сесть, но тело не послушалось.
Свет. Перед глазами расплывается обеспокоенное лицо медика, пижама и простынь влажные от пота.
— Всё же нужно вколоть успокаивающее!
— Нет! — громкий стон вырвался у пациента из груди, и его начало трясти. — Только не лекарства, пожалуйста, я не должен заснуть! — Безумные красные от бессонницы глаза наполнились слезами, и Карл впился ногтями в руку Вадима. — Доктор, умоляю, утром всё пройдёт.
— Вадим Викторович, с ним происходит это каждую ночь, — медсестра зевнула, — все спят, один он куралесит.
***
Вадим Викторович окончил институт в Москве с красным дипломом. Благодаря отличной памяти учёба давалась легко. После ординатуры по специализации «психиатрия» он прошёл аккредитацию и как молодой специалист вернулся в родной город N.
Он намеревался получить в провинции больше практики, а затем уже вернуться в Москву для защиты докторской диссертации. У него были грандиозные планы, и он верил, что впереди его ждёт блестящее будущее.
Опутывать себя узами брака Вадим пока не собирался. Он нравился девушкам: правильные черты лица, тёмные слегка волнистые волосы, карие с зелёными крапинками глаза, хорошие манеры. Но главное даже не внешность, а харизма, благодаря которой разбилось много девичьих сердец. Он знал, как действует на женский пол, и пользовался природным даром, не придавая этому большого значения.
Ему нравилась выбранная специальность, особенно когда приходилось разбираться в сложных, нестандартных случаях. Вадим представлял себя следопытом, который идёт к диагнозу, отыскивая признаки заболевания. Он наслаждался головоломками и загадками, которые подбрасывала выбранная профессия, не задумываясь, что за каждым клиническим случаем стоит человек и его судьба.
На следующий же день после приезда Вадим отправился устраиваться на работу. Он загребал ногами опавшие листья, как в детстве, вдыхал влажный осенний воздух, ощущал на лице свежий ветерок и наслаждался неторопливым утром маленького города. Внутри всё пело от предчувствия новой жизни.
В отделе кадров обрадовались: недавно уволился врач, и Вадима сразу направили в отделение, где ему предстояло работать.
Заведующий Абрам Иосифович встретил с распростёртыми объятиями и тут же уговорил подежурить. Он был из тех людей, при первом же взгляде на которых появлялось уважение и некий священный трепет. Умные, чуть навыкате тёмные глаза, нос с горбинкой и полностью седые волосы, хотя выглядел он лет на пятьдесят.
— Проходите, Вадим Викторович! Присаживайтесь! Вас послали сами небеса! — он положил перед опешившим Вадимом папки с историями болезней и назначениями. — Ознакомьтесь, сегодня придётся вам одному справляться, а завтра выйдет из отпуска Олег Анатольевич. Извините, что бросаю вас в первый же день, — он развёл руками, — непредвиденные обстоятельства, у тёщи криз. Жена позвонила в истерике. Сами понимаете, жена и тёща — это святое. Не волнуйтесь, у нас спокойное отделение, буйных нет. — Он поднял телефонную трубку. — Ниночка, зайдите в ординаторскую. Опытная медсестра введёт вас в курс дела.
— Ниночка, будь добра, покажи Вадиму Викторовичу отделение, расскажи о наших порядках. Меня не будет дня два-три, надеюсь, никаких эксцессов не случится, — Абрам Иосифович взял со стола книгу, футляр от очков, ещё раз бросил изучающий взгляд на нового ординатора и вышел.
***
Утром Вадим чувствовал, что по нему проехал каток. Голова гудела — хотелось одного: добраться до дивана в ординаторской, упасть и закрыть глаза.
Он покрутил левым запястьем и почувствовал боль. Вот ведь угораздило в первое же дежурство! Карл, пациент из шестой палаты, вцепился мёртвой хваткой и ни на минуту не разжимал пальцы, умоляя не оставлять одного и не вводить снотворное. Вадим попытался расспросить Карла о его страхах, но тот только мотал головой и сильнее впивался, как в спасательный круг, в руку. Пришлось рассказывать забавные истории из студенческой жизни, чтобы отвлечь и успокоить пациента. С первыми проблесками утра Карл расслабился, его дыхание стало ровным, он расжал пальцы, закрыл глаза и заснул.
***
— Привет, коллега! Рад пополнению наших рядов! — сквозь дрёму расслышал Вадим и медленно открыл глаза. — Что, укатали Сивку крутые горки?
Рядом с диваном стоял загорелый, подтянутый молодой человек лет тридцати в накрахмаленном белом халате.
— Вы, наверное, Олег Анатольевич? — протянул Вадим, медленно возвращаясь в реальность.
— Догадливый! Ладно, давай попьём кофе и познакомимся, раз уж нам выпало вместе облегчать страдания нуждающихся, — насмешливый тон раздражал, даже бесил.
— После отпуска мир выглядит гораздо привлекательнее! — хмыкнул Олег Анатольевич. — Ну, а тебе рекомендую принять душ, побриться и сменить халат. Попьём кофе, а потом на обход. А то наши пациенты по большей части интеллигенция, так сказать, благородные придурки, да и медсёстры молоденькие, сам понимаешь, составят мнение — не исправишь. — Олег Анатольевич подмигнул и хрюкнул от смеха. — Работа не воробей, не улетит. — Он опять хрюкнул, довольный своим красноречием.
Пока пили кофе, закусывая бутербродами с ветчиной и домашними пирожками, Олег рассказал, что после ординатуры приехал с женой в её родной город, и она каждое утро собирает его, как в дальнюю дорогу, заворачивая бутерброды, пирожки, сало. Супруга пока не работает, и они скоро ждут пополнения семейства. Глядя на довольного коллегу, Вадим даже на мгновение пожалел, что не женился и буквально сбежал от невесты.
— Палаты поделим поровну, — Олег Анатольевич со знанием дела начал раскладывать папки. — О, да тут знакомые всё лица, — он весело хихикнул, — одни и те же курсируют: вроде подлечим, уходят, а потом опять к нам, в родные пенаты. Да уж, радикально никого ещё не вылечили.
После кофе и душа Вадим взбодрился и был готов к трудовым подвигам. Бегло пробежал истории болезни и назначения. Он всегда предпочитал знакомиться с пациентами лично, а не по записям, чтобы составить своё мнение. Шестая палата досталась ему, и он остановился на документах Карла чуть дольше.
Карл Валентинович, 19** года рождения (25 лет). Образование высшее. По специальности физик, защитил диссертацию, работал в научном институте в Москве, уволился три месяца назад. Женат, сыну три месяца.
Жалобы: кошмарные сновидения, страх засыпания, невозможность двигаться после приступов, разбитость, подавленность, дневная сонливость.
Анамнез жизни: рос и развивался нормально, в детстве перенёс ветряную оспу, редкие вирусные заболевания без осложнений. Травм, операций не было. Не курит, не злоупотребляет алкоголем, приём наркотиков и сильнодействующих препаратов отрицает. Хроническими заболеваниями не страдает. До болезни занимался лёгкой атлетикой.
Наследственность: рос без отца, родители развелись, когда мальчику исполнился год; матери 45 лет, здорова. Отец умер три месяца назад в возрасте 45 лет в психиатрическом отделении. Сестёр и братьев нет.
Анамнез болезни: первые признаки заболевания появились три месяца назад. Обследовался и лечился в Москве. Психотерапия, седативные, снотворные, психотропные и антидепрессанты — без значительного эффекта. От снотворных отмечает ухудшение. Препараты бросил принимать самостоятельно. Переехал из Москвы в N к матери два месяца назад. Живут вдвоём. В стационар госпитализирован по направлению.
Диагноз: неорганическое расстройство сна. Дифференцировать с дебютом шизофрении.
— Хм, кошмары появились во взрослом возрасте. Родители развелись, когда Карлу был год, вряд ли смерть отца стала большой трагедией. Или всё же нужно расспросить подробнее? Так, что тут ещё? Анализы в норме, физическое состояние соответствует возрасту, обследования внутренних органов, щитовидной железы, КТ головного мозга без патологии. Значит, причина кошмаров не в заболевании внутренних органов. Вероятнее всего, наследственность по линии отца. Обследование активности головного мозга во время сна и бодрствования провести не удалось ни разу из-за электропомех при проведении исследования. Выписка из московского стационара — всё то же самое. — Вадим отложил историю болезни и потёр переносицу.
На обход в шестую палату отправился в последнюю очередь.
Карл глядел в окно и даже не повернул головы на звук открывшейся двери. Его бледное лицо с синевой под глазами не выражало никаких эмоций. Тонкий нос, волнистые каштановые волосы, небольшая бородка — он походил на Дон Кихота Ламанчского с иллюстрации известного романа Мигеля де Сервантеса.
— Доброе утро! — Вадим придвинул стул и сел напротив.
— Если оно, конечно, доброе, — нехотя повернул голову Карл.
— Как Вы себя чувствуете?
— А Вы как думаете? Разве не Вы вчера дежурили? — В глазах пациента читалась усталость.
— Тогда приступим к делу! Я ознакомился с вашей историей болезни и выпиской из московской больницы, и у меня есть вопросы. Кошмары начались три месяца назад, когда умер ваш отец. Его смерть так повлияла на вас?
— С чего бы? Я даже ни разу его не видел!
— Тогда что, по-вашему, спровоцировало приступы?
— Все эти вопросы уже задавали, и я в очередной раз отвечу: не знаю!
Вадим чувствовал, что раздражает пациента: то ли из-за молодости, то ли потому, что Карла покинула последняя нить надежды, удерживающая от бездны.
— Послушайте, я хочу помочь! Знаете, в нашей работе трое участников: врач, болезнь и больной. Если мы объединимся против недуга, есть шанс, что нас будет двое. Разве разумно сдаваться? Подумайте о тех, кто вас любит, наконец, о своём недавно появившемся на свет сыне.
— Я пытался! — Карл вздохнул. — Но в одном Вы правы: ради сына я должен найти выход. Скажите, Вы верите в магию, проклятия, колдуний, потусторонний мир?
— Я больше доверяю науке. Сейчас ведь двадцатый век! То, что было волшебством в средневековье, давно нашло логическое объяснение.
— Тоже так думал ещё год назад. Смеялся над суеверной галиматьёй. Хотя в науке до сих пор существуют чёрные дыры, загадочные и необъяснимые явления. Вот скажите, разве современная медицина всесильна? Разве у неё есть ответы на все вопросы и средства от всех недугов?
— Конечно, нет! Да, описаны случаи заболеваний и выздоровлений, не поддающиеся логическим объяснениям, — Вадим посмотрел на Карла, пытаясь понять, к чему он клонит, — но с каждым годом появляются новые исследования и методики лечения.
— Как физик скажу, что чем больше человек находит ответов, тем больше у него появляется вопросов, ареол непознанного как бы расширяется, — Карл замолчал и достал из тумбочки пожелтевшие листки, аккуратно запакованные в файлы. — Вот взгляните. Это оставил отец вместе с завещанием.
— Ничего не понятно, — Вадим покрутил один из листков. — Видно, что документ очень старый, пергамент, на котором витиеватым каллиграфическим почерком написан текст, пожелтел, а буквы побледнели и местами стёрлись. — Похоже, латинский. Я разбираюсь только в рецептуре, но со словарём можно попробовать перевести. О, здесь в конце стоит 1484 год! — Вадим даже вспотел. — Неужели такая древность? Можно сфотографировать?
— Да, документ очень древний. В нём описаны кошмары, которые мучают меня каждую ночь. Страница, видимо, вырвана из дневника, но понятно, что в пятнадцатом веке человека терзала та же напасть, что и меня. Он записывал все свои кошмары и пытался найти выход. И ещё упомянуто проклятие. Перерыв массу литературы, у меня сложилась дикая теория, что мой род проклят, поэтому сын заболевает тогда, когда умирает отец, и так из поколения в поколение.
— Вы кому-нибудь рассказывали об этом документе?
— Пытался, но все отмахиваются, считая, что я совсем спятил, как и мой отец, а бумага — подделка.
— Ну, можно же провести экспертизу.
— Бумаги соответствуют дате, но всё равно все разводят руками.
— Так, если есть проклятие, должно быть и противоядие, — протянул Вадим, не веря самому себе, — мы что-то упускаем.
— Вы верите?
— А что остаётся, если всё это никуда не вписывается? Через десять минут обед, подкрепитесь и отдохните, а мне нужно подумать. Уверен, что вместе мы справимся, — Вадим бросил взгляд на Карла, и ему показалось, что в них промелькнул луч надежды.
Вадим вдруг вспомнил деда, который всю жизнь проработал неврологом в стационаре. «Медицина — наука о магии, а врач — волшебник», — говорил дед маленькому Вадиму. «Посуди сам: к лекарю приходят с болями, а уходят без них. Иногда совсем плохо дело, а доктор поколдует, и всё — человек выздоравливает». Поэтому уже с детского сада Вадим решил, что станет волшебником, как и дед.
— Эх, как бы пригодились сейчас навыки чародея! — вырвалось у Вадима, и на ум пришло, как дед ему сказал: «Если пациент неординарный, требуется и лечение нестандартное, можно использовать даже методы, которые не используются уже давно, главное, чтобы больному стало легче». Вадим тогда учился на первом курсе и только хмыкнул на рассуждения деда. Жаль, сейчас он бы его расспросил обо всём этом подробно.
В ординаторской пахло щами.
— Что так долго? — с набитым ртом, не отрываясь от трапезы, поинтересовался Олег Анатольевич.
— Да, случай интересный!
— Знаю, небось, из шестой палаты? Думаю, там просто дебют шизофрении. Вот и шеф с ним носится, всё пытается подобрать лечение. Впрочем, время покажет, кто прав.
Вадиму вдруг расхотелось делиться с коллегой своими рассуждениями.
— Слушай, я сегодня после дежурства уйду пораньше? Обход провёл, назначения скорректировал. Подстрахуй!
Вадим с надеждой посмотрел на коллегу.
— О, как! А у меня встречная просьба: подежурь за меня сегодня, очень нужно, а я тебя отпущу прямо сейчас. Ты же молодой, что тебе две ночи подряд, да и семьи пока нет.
— Идёт! — не задумываясь, согласился Вадим.
***
Наскоро перекусив, Вадим направился к шкафу, набитому книгами по альтернативной медицине или, как говорил дед, традиционной. Здесь можно было найти и новые монографии, и совсем древние букинистические издания, напечатанные век, а то и два назад. На самой верхней полке ему попалась любопытная брошюра, изрядно потрёпанная, но аккуратно прошитая и подклеенная, под названием «Справочник знахаря». Названия глав звучали весьма странно: «Магия трав», «Зельеварение», «О сноходцах», «Способы исправления снов» и т. д. Жаль, дед умер рано. Сейчас бы с ним поговорить, посоветоваться. Вадим вздохнул и углубился в чтение глав, касающихся снов и сновидений.
Бой старых часов напомнил о времени. Прочитанное походило на бред и просто не укладывалось в голове. Последнее предложение с восклицательным знаком: «Изучение только под руководством опытного наставника!». Ну, конечно, издание семнадцатого века. Дед, конечно, был оригиналом, но интересно, что его привлекало в любопытных текстах: история или он в это верил. Вадиму вдруг захотелось попробовать ненаучную стародавнюю методику. А собственно, почему бы нет, любопытно ведь попасть в сон другого человека. Вадим хмыкнул в предвкушении эксперимента.
Он сунул странную брошюрку в сумку, попил чаю и поторопился на дежурство.
***
— А я уж думал, ты забыл наш уговор, — Олег Анатольевич уже стоял в дверях.
— Всё спокойно? — не обращая внимания на иронию в голосе коллеги, поинтересовался Вадим.
— Да, всё хорошо. Я побежал, удачного дежурства! — Олег Анатольевич помахал и скрылся за дверью.
Когда Вадим закончил вечерний обход, на улице совсем стемнело.
— В шестую зайду один, можете заниматься своей работой, — распорядился он, обращаясь к медсестре.
Вадим зашёл в ординаторскую, сунул «Справочник знахаря» в карман и направился к Карлу.
В коридоре царил полумрак. Свет горел только на столе, за которым медсестра заполняла рутинную документацию. После дневной суматохи и движения жизнь в отделении замерла. Вадим ощутил, как звук собственных шагов и скрип старых половиц гулко отдаются в висках. Больничные запахи вдруг показались удушающими, и он почувствовал, как ладони стали влажными, а по спине сбежала струйка пота. В сердце заворочался неприятный холодок. У палаты он чуть помедлил, прислушиваясь к беспокойству. Ему вдруг захотелось развернуться и уйти, но он вздохнул и решительно открыл дверь.
Карл стоял, прижимаясь спиной к стене. Спутанные волосы, бегающий взгляд — он напоминал затравленного зверя, угодившего в капкан.
— Карл, присядь. Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Для этого мне придётся использовать не совсем стандартный метод, описанный в очень старой книге, — Вадим вопросительно посмотрел на пациента и добавил: — Если ты возражаешь, то считай, что я ничего не предлагал.
Карл покосился на врача и утвердительно закивал:
— Доктор, я на всё согласен, лишь бы сработало, — в глазах Карла промелькнула надежда, и Вадиму стало стыдно.
— Хорошо, тогда введу тебя в курс дела, — у Вадима засосало под ложечкой, пересохло во рту, и мелькнула мысль, что он не желает ничего пробовать, но, взглянув на Карла, продолжил: — Я включу аудиозапись, возьму тебя за запястье в области, где прощупывается пульс, и мы отправимся в твой сон. Это вроде гипноза. Ты должен расслабиться, закрыть глаза и слушать музыку.
— А сработает?
— Если честно, не знаю, никогда не применял такую методику и даже не знал о ней до сегодняшнего дня, но можно попробовать.
Тихая, тёплая музыка заполнила комнату и разлилась по телу, веки отяжелели.
На Вадима пахнуло холодом, по коже пробежали мурашки, и навалилась темнота. Из мрака появились серые силуэты, они извивались, вращались и пытались ухватить. Запах тухлых яиц и анатомички ударил в ноздри. Вадим понял, что удалось проникнуть в кошмар Карла. Ощущения были такие явные, будто он просто попал в другую реальность. Вадима затрясло.
— Сейчас согреешься, — проскрежетало в голове, и на плечи Вадиму накинули плотную ткань. Материя туго сдавила грудь, затрудняя дыхание. Он почувствовал дым, который заполнил нос, горло, гортань, трахею. Кожу обдало огнём, и она затрещала. Тошнотворный запах обугленной плоти вызвал позывы на рвоту. В глазах потемнело, в висках застучало. Он уже не понимал, что происходит и как он оказался в таком положении. Дикая боль обожгла кожу.
— Теперь саван кошмаров твой! — уловил Вадим торжествующий голос покидающими остатками сознания.
— Доктор! Доктор, очнитесь!
Вадим резко распахнул глаза, но пошевелиться не смог.
______________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.