Старый дом встретил меня стоном рассохшегося дерева. Давно я здесь не был. Кажется, с того самого момента, как умерли родители.
Это место осталось единственной надеждой на хоть какую-то жизнь под крышей.
Здание было построено задолго до моего рождения, когда ещё бабушка была ребёнком, а её родителей мне узнать не довелось. Теперь же участок перешёл в мои руки.
Давно – по наследству.
Сейчас – по воле судьбы.
Как и в далёком детстве, с порога в нос ударил запах старины и, неясно откуда, тот самый аромат бабушкиной выпечки. Думаю, то была обонятельная память: слышать запахи можно и от ностальгии.
Но закончилось это быстро – внутренний покой тут же заменила тревога, стоило лишь взглянуть на открытую дверь, ведущую к лестнице в подвал. С самого детства было ощущение, что там что-то есть: то скрипы, то завывания, то силуэты... Это всегда объясняли старостью дома и наличием у него живых черт – его душа, его возраст, его разговоры с нами.
Я не верил. Когда мне было одиннадцать лет, я точно видел там тень, пытающуюся покинуть подвал. Но у неё не выходило: что-то мешало. Будто нечто сдерживало её, словно щитом.
Бабушка с дедом, однако, с возрастом дома это не связывали.
Они у меня были вообще старики необычные. Каждую ночь я слышал от них разные истории и легенды, а потом бабушка обмолвилась, что в подвале действительно живёт нечто, похожее на домового. Тогда её услышала мать и за закрытой дверью долго разговаривала с ней, уверяя, что не следует внушать и без того боящемуся ребёнку подобные вещи.
И больше мы об этом не вспоминали.
С того момента туда я один не ходил, даже став старше. Внутри всё противилось, словно предвещало опасность, связанную с подвалом.
А потом мы переехали, история начала забываться, как и всё жуткое, что происходило в детстве.
Воспоминания были почти призрачными, иногда я даже над ними посмеивался, когда рассказывал об этом в кругу близких друзей. Бывших друзей.
Пришлось покинуть и город, и людей, с которыми я был так близок. Дело жизни и смерти: либо я сбегу и останусь жив, либо ничего не сделаю и погибну, как и они. Там не осталось ничего кроме печали и страха.
Но стоило увидеть подвал – воспоминания начали копошиться где-то внутри. Появилось ощущение того забытого ужаса, который теперь был готов вылезти наружу.
Я судорожно сглотнул и аккуратно прошёл мимо. В конце концов, я уже взрослый человек, мне почти тридцать, какие монстры в подвале? Нет там никого. Во всём доме никого. Кроме меня. Кошка была – и та ушла.
От этой мысли на душе стало ещё тоскливее. Так вот какова цена ошибок: невозможность жить как все, трусливый побег и страх за свою жизнь.
Встряхнул головой. Выпрямился. Настроился. Неча нюни распускать, как говорила бабушка. Пора хоть как-то очеловечить жильё. Этим, собственно, и занимался следующие два часа: переставлял мебель в комнате, передвинул подальше кровать, чтоб её нельзя было увидеть из окна, чтоб стол стоял у форточки, куда нельзя заглянуть... В общем, обезопасил себя так, как мог.
Потом же разложил вещи, если так вообще это можно назвать: я просто вытащил их из сумки и убрал в шкаф, ибо вещей у меня чуть больше, чем никаких.
После этого я без раздумий пошёл на кухню растопить печь. Дом так и кряхтел от холода: ночи ныне морозные, скрипучие. И всё было хорошо, пока я не подошёл к двери, ведущей в подвал. Я задрожал.
Стук. В эту самую дверь. Настойчивый. И ещё раз. Сильнее.
Я чуть не завопил, но быстро понял, что стучали не в неё, а в дверь напротив – в заднюю. Ведущую к бане. И это вызвало ещё больше вопросов.
– Кто там?! – Максимально грубо, насколько тогда мог, крикнул я.
Но ответа не последовало. Как и последующего стука.
Да и хрен с ним, – решил в голове. – Даже если это пришли за мной, дверь просто так им не открыть.
Спрятаться я могу. Например, в… стоп. Опять подвал. Да что ж это такое?!
Пнул со злости дверь.
В ответ раздался такой же пинок, но с той стороны. И тут я отскочил от проёма.
Долго пялился. Пытался осознать. А потом раздались шаги по лестнице подвала, которые удалялись. Кто-то шёл вниз.
"Пусть внизу и остаётся!" – решил для себя я. И, подгоняемый страхом и бешеным ритмом сердца, прошёл на кухню.
Через какое-то время стало тепло. Сготовил простенькую яичницу, запил чаем из дешёвого пакетика, да и пошёл спать. Я слишком устал за сегодня от дороги и мыслей, чтобы волноваться второй раз. И проспал с полуночи до двух часов ночи.
А затем меня разбудили чьи-то шарканья.
Я сразу проснулся и замер: неужели выследили? Вряд ли. Об этой богом забытой деревне знает полтора человека, да и тех уже память подводит.
Замер. Прислушался. Привстал. Обычная деревенская тишина.
А за ней - удаляющиеся шебуршания, аккурат от проёма моей комнаты. И громкий хлопок двери в подвал.
Да что за чертовщина опять с этим местом?!
Разъярённый, я быстро вскочил с кровати, взял старый охотничий фонарь и ринулся туда то ли от страха, то ли от глупости, но гнев был сильнее: в конце концов, это мой дом.
Приоткрыл дверь, направил луч вниз по лестнице и всмотрелся в темноту.
В свете фонаря показалось нечто, идущее, покачиваясь, вверх. Обвисшее, в старых лохмотьях, которые мы давно складировали там. Рычащее. И воняющее так, что всё моё нутро сжалось. Покрытое то ли шерстью, то ли чем-то другим, свисающим с головы.
Я захлопнул дверцу, повернул ключ и выбежал на кухню. Существо же продолжало грузно подниматься по лестнице. Шаги так и звучали в голове, отдавая режущим скрежетом в ушах и паникой внутри.
По лицу текли слёзы, в голове же начал молиться. Просто говорил всё, что приходило в голову, не пытаясь вспомнить, как это делали дед с бабкой, но от всего сердца. Шаги затихли ровно у двери. Раздался громкий стук.
А я, сам того не понимая, после недолгой истерики так и заснул, сидя у печи, зарёванный и уставший мужчина, которому уже под тридцать лет.
Очнулся утром, так и не выпустив из рук фонарик. Во рту был неприятный привкус, похожий на гниль, глаза болели от солнца. День начался хуже, чем предыдущий.
Ощущения были мерзкие. Что-то вроде тошноты, когда у тебя пустой желудок, а масса не помещается в теле и сейчас его разорвёт. Встал, пошатываясь, и направился к себе, постаравшись как можно быстрее проскочить место ночного "приключения". До вечера ничто меня не беспокоило. И только в половине восьмого я увидел в окне тени.
Спрятался за штору, пригляделся. Стоят машины. Те самые, "блатные", от которых я и сбежал.
Но если они ещё не ломятся в дом – значит, у них есть сомнения. Или план. Какой? Чёрт его знает. Ждут чего-то. Может, когда я выйду, чтоб прямо там всё и закончить.
Только хрена с два я высунусь.
В голову пришла отчаянная идея.
Подвал. Да, точно! Подвал!
Когда-то в детстве, когда бабушка и дед рассказывали мне сказки о "Подвальном", они говорили, что его надо задобрить: отдать ему что-то, угостить. Баранину ли, говядину, не имеет значения. Главное - мясо.
Как я раньше об этом не вспомнил?! Почему только сейчас старая байка всплыла в голове?
Мяса у меня нет. Но есть люди.
Осталось дождаться темноты – существо терпеть не могло дневной свет, потому и ходило только туда-сюда по лестнице. Вот откуда скрипы и шаги!
Я аккуратно вышел из комнаты, тихонько отпер проход в подвал, спустился на пару ступеней вниз и прошептал, как учили:
– Баечник, хозяин дома, помоги, защити, а их себе забирай. Я тебе ужин, а ты мне покой. Всех забирай, ни одного не оставь, да только меня больше не трогай. Прошу тебя, дух-барин, помоги!
Никто не ответил, но лестница одобрительно скрипнула два раза, а затем раздалось тихое мурчание, будто бы кошачье. Неужто согласился?
До ночи я схоронился в кухонной коморке: там ни окон рядом, ни пробирающего холода, да ещё и с печью рядом. Слышал стук в дверь, переговоры знакомых голосов на улице, а потом шум колёс, который то отдалялся, то приезжал через час-два. Если бы деревня была живой, этого не было бы заметно. Но тут я один.
Почему они не заходили? Баечник постарался. Уж не знаю, как он это делал, учитывая время суток. То там скрипнет дом, то сям, то дверь в баню хлопнет, то от дома кто-то бежит в лес. Так и гонялись за духом, пытаясь разгадать, как мне так удаётся от них улизнуть, чтоб и по дороге не схватили, и в дом проник, хотя их люди стояли у дверей и окон.
Время перевалило за десять вечера. В коморке я поспал, худо-бедно перекусил тем, что оставил днём. И именно после этого ранее спящий дом проснулся по-настоящему. Входная дверь распахнулась (я понял это по струе холода, которая просочилась внутрь, и звуку удара о стену металла), из подвала донёсся "мой" голос:
– Эй, блатняры! А ведь это я всё рассказал! Всё донёс! И вас уже ищут!
Это было так реалистично, что я и сам начал верить, что там говорю именно я.
Ведь именно из-за меня посадили главу группировки. Именно из-за меня произошёл раскол банды.
И именно я стал причиной, по которой они остались должны огромные суммы другой, более крупной организации.
Несколько человек ворвались внутрь, начали озираться по сторонам. Их было немного, поскольку остальные давно потеряли веру в то, что здесь вообще кто-либо мог находиться.
И только они хотели разойтись по дому, как из подвала им прямо в лица замигал свет, сопровождающийся подначиванием и провокациями.
Уж не знаю, откуда существо знало все те подробности, что хранились в моей памяти о городе, но звучало убедительно.
Они ринулись туда. И это была их последняя в жизни ошибка.
Я слышал лишь, как дверь подвала захлопнулась, а затем оттуда раздались звуки выстрелов, криков и, спустя пару минут, громкое чавканье, сопровождаемое утробным урчанием.
Когда я вышел из укрытия, то обнаружил, что дом ощущался будто бы более живым. В нём стало теплее, спокойнее и уютнее.
Откуда-то на столе появилась белая скатерть, а занавески на окне оплелись ленточками.
На губах проскользнула облегчённая, но истеричная улыбка.
– Спасибо тебе, приятель.
Разгорячённый, но от чего-то уставший, я прошёл без всяких мыслей в комнату, всё ещё безумно улыбающийся, улёгся на кровать и заснул.
В следующие вечера к дому также подъезжали знакомые машины, но баечник расправлялся с ними прямо на улице, после чего утаскивал в своё логово, где и избавлялся от "вредителей". Теперь он иногда выходил на улицу даже в светлое время, но смотреть на него не хотелось.
Я же решил обосноваться здесь. Одну из машин присвоил себе, поменял номер на какой-то найденный от машины старожила, а остальные сжёг. Устроился на работу на удалёнку.
Два раза в месяц приходилось тратиться на хорошее мясо для существа из подвала. Для этого выезжал в село по близости, но это самая малая цена за то, как теперь я мог жить. Да, он ходил по дому по ночам. Иногда и вовсе казалось, что теперь его целью стал я.
Мне всё ещё было страшно, но теперь я был уверен: тут гораздо безопаснее.
И пусть друзей у меня не осталось, однако новый товарищ оказался не только защитником.
Шаги на лестнице больше так сильно меня не пугали.
Ведь он, хоть и опасный, но друг.
______________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.