Когда-то, в период своего самого искреннего вхождения в веру, я поглощала духовную литературу томами. Это происходило со мной органично, как дыхание. Я читала так, как об этом писал авва Дорофей: не потому, что «надо» или «полезно», а потому что душа буквально задыхалась без этой пищи, как иссохшая земля требует влаги. Я искала истину, которая могла бы пропитать мою повседневность, сделать её осмысленной и живой.
Спустя годы странное дежавю произошло со мной при просмотре турецких сериалов. Тот же голод, та же жажда подлинности и те же внезапные вспышки узнавания смыслов, от которых замирает сердце.
Своими размышлениями о том, грех ли смотреть сериалы, я делилась в этой статье
Сегодня хочу пойти глубже — в саму суть того, что я там нашла.
Для многих мой опыт выглядит как падение или потеря ориентиров. «Как можно променять святоотеческое наследие на восточные драмы?» — спросят одни. «Зачем тебе эти сказки, если ты прошла психотерапию и знаешь механизмы психики?» — удивятся другие.
Но я объясню, почему для меня это не деградация, а продолжение пути. Я нашла в этих историях ответы на вопросы, которые прежде оставались без ответа.
Тупик «хронической» исповеди и ловушка тщеславия
Многие воцерковленные люди знакомы с этим тягостным чувством: ты годами ходишь на исповедь с одним и тем же списком. Мы каемся в раздражительности, маловерии, эгоизме, но не находим точки опоры для тех самых существенных изменений, которые в традиции называются Покаянием — Метанойей, или переменой ума. Мы формально признаем вину, но внутри остаемся прежними, запертыми в кругу одних и тех же реакций.
Я человек, прошедший серьезную психотерапию. Она помогла мне не довести себя до края, не сорваться в бездну антидепрессантов, и я бесконечно благодарна за этот инструмент.
Но во многих точках психология неизбежно конфликтовала с верой. Психология учит «беречь себя», «выстраивать границы» и «бежать от абьюза». Вера же говорит о кресте, о смирении и об отсечении воли.
Долгое время я была расколота. Мой психологический опыт был подлинным, но он не монтировался с моим опытом в православии.
При этом, именно психология в итоге укрепила мой главный ориентир — совесть. Она избавила меня от «ложной совести», которую мы часто путаем с добродетелью. Когда на самом деле просто боимся быть «плохими» в чужих глазах. Это не вера, это человекоугодие и тщеславие. Психология помогла мне увидеть этот фасад и отделить его от голоса подлинной совести.
Но психология без Бога — это самообман. Она может объяснить происхождение боли, но она не может её заживить. Она лишь очищает поле боя, а само сражение выигрывается на другом уровне.
Понимающее прощение: глубже Достоевского
Турецкие сериалы это случайная находка на пути. Искала нехимического убежища от тяжелых чувств, когда каждое утро начиналось с тревоги, а нашла ответы на свои вопросы....
Верю, что основа этому молитва. "Ищите и обрящете, стучите и отверзется вам..."
В качественных турецких драмах человеческая натура порой показана психологичнее и глубже, чем в произведениях Достоевского.
В турдизи «плохие люди» — это не просто исчадия зла, а невероятно сложные, поломанные судьбы. Когда ты видишь не просто грех, а «точку излома», где душа человека была искалечена родителями или обстоятельствами, происходит чудо: ненависть сменяется состраданием. Ты начинаешь понимать, что этот «злодей» — инвалид духа.
Зачем это нужно мне?
Без подлинного прощения дорога к покаянию и к Чаше закрыта. Мы можем принимать Тело Христово видимо, но если внутри кипит осуждение «плохих людей», мы причащаемся себе в суд. Понимание механизмов чужой боли, которое дают эти сериалы, расчищает завалы в моей душе. Мой внутренний судья замолкает, и только тогда я могу искренне произнести: «Из них же первый есмь аз».
Психологическая достоверность и актерское проживание
Не все, но те что заслужили моего внимания очень психологически достоверны. То есть поведение персонажей полностью соответствует тому как это бывает в жизни.
В России это пока не принято, а в Турции и некоторых других странах в качестве экспертов режиссеры приглашают психологов и в некоторых фильмах (это требует большого бюджета) достоверны даже мельчайшие телесные реакции.
Актёры проживают горе в точности как это было у меня...
Конкретным произведениям я дам описание в отдельных статьях, но и здесь отчасти затрону отдельные примеры.
В этой статье я затрону ислам. Я не планирую менять веру, но я не могу закрывать глаза на то, что моральные посылы консервативного православия и ислама в вопросах долга, чести и сакральности семьи сегодня гораздо ближе друг другу, чем к современному либеральному миру.
Тут следует сделать оговорку, в этих сериалах много духовности, но это не консервативный ислам, а ближе к суфизму.
Некоторые исследователи отмечают возможное влияние восточнохристианского монашества на формирование суфизма. Например, венгерский учёный И. Гольдциер считал, что аскетизм в исламе возник под влиянием восточнохристианского монашества.
В качественном турецком кинематографе, когда он накладывается на глубокое понимание человеческой души, проявляется нечто поразительно созвучное христианству. В этих фильмах через призму психологии вдруг начинает сиять тот свет, который я когда-то искала в патериках.
Ужаснувшее христианство там где я не ожидала
Самым сильным потрясением для меня стал фильм «Чудо в камере №7».
Там есть персонаж — старик Юсуф, совершивший в прошлом страшный грех. Его диалог об искуплении вины ужаснул меня, настолько он был христианским:
— А моя дочь? Где она сейчас?
— На небе.
— А меня туда примут?
— Бог справедлив, и он умеет прощать... Вот выйдешь — через полтора года...
— Нет, Хафиз. Не могу и не хочу. У меня больше нет сил жить. Я не заслуживаю жить.
— Не говори так, Юсуф. Что это ты? Послушай-ка, как сказал Господь...
— Хватит. Одно и то же! Я не ребенок. Я не встречусь с дочкой на том свете.
— Это только Богу известно. А как сказал Исус: кто без греха, пусть первый бросит в него камень. Только ты грешил? Оглянись. У всех тут есть причины не спать по ночам.
Просто сидя здесь и рассматривая дерево, ты греха не искупишь. Тебе придется сделать нечто большее. Ты выйдешь отсюда. Ты убил свою дочь. Но будешь помогать другим детям.
Юсуф понимает то, что мы часто забываем на исповеди: вина не снимается словами. Она снимается только полным переворотом существа.
С точки зрения светской психологии, его желание принести себя в жертву ради спасения невинного — это девиация. Но в системе координат вечности — это единственный путь. Когда он идет на смерть за ближнего, он реализует заповедь: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Как это возможно в мусульманском контексте? Как эти смыслы могут быть настолько христианскими?
Иррациональная любовь против «светского комфорта»
В мире «светского комфорта» нас учат беречь себя. Но душа жаждет иррациональной любви.
Когда Кузей («Кузей Гюней») берет на себя вину брата, он не «жертва созависимости». Он носитель чести, которая для него реальнее свободы.
Когда Керим («В чем вина Фатмагюль?») годами смиренно служит женщине, перед которой виноват, он не просто «закрывает гештальт». Он несет крест.
Внутри меня всегда было это знание, но оно задыхалось внутри меня не находя примеров в современности.
Здесь я будто бы проживаю прощение вместе с Джессуром («Отважный и красавица»), набрасывающим пиджак на плечи своего злейшего врага, Тахсина Корлудага, которого он видит потерянным и сломленным стариком...
Я снова цельная
Психология без Бога — это самообман. Она может объяснить происхождение боли, но не может её исцелить. Подлинное исцеление начинается там, где заканчивается кабинет психолога и начинается Путь Христа. Но я была слишком слепа, чтобы увидеть этот Путь за наслоениями собственного фарисейства. Мне понадобились «костыли» психологии и образы турецких драм, чтобы мой компас-совесть снова начал показывать на Небо.
В современном «официальном» православии иногда встречается индифферентизм: тебе могут разрешить искать ответы даже в астрологии... Но я — консерватор, и для меня такой путь скорее случайность, чем схема гарантированного обретения духовного просветления.
Возможно кому-то на том же этапе жизни мой опыт принесет пользу. Но это точно не должно ставить светские произведения в разряд духовности.
Я долго сомневалась, стоит ли публиковать эти мысли, потому что мой путь кажется многим странным. Он точно не прямой.
Бывало ли у вас так, что глубокий духовный ответ приходил из совершенно неожиданного, светского источника? Считаете ли вы допустимым использовать такие "костыли", если они в итоге ведут человека к Богу, а не от Него?
Если мои мысли отозвались в вашей душе, буду рада видеть вас среди своих подписчиков. Здесь я стараюсь быть честной — и с собой, и с вами, соединяя веру, психологию и поиски смыслов в нашей непростой современности. Ваши лайки помогают этой статье найти тех, кому она сейчас действительно нужна