Пока фанаты по всему миру отмечают 50-летие IRON MAIDEN, британский Kerrang! выпустил большое эксклюзивное интервью с ударником группы, и это не просто дежурные воспоминания. В откровенном разговоре Нико признается, почему ему пришлось сказать Стиву Харрису «я больше не вытяну», как он на самом деле прощал Брюса Дикинсона за «предательство» в 90-х и каково это – видеть свой последний удар в Wasted Years на огромном экране кинотеатра.
Где-то в прошлом – ну, если быть точным, примерно пять недель назад – легенда IRON MAIDEN Нико Макбрейн отправился в свой местный кинотеатр во Флориде на сверхсекретный показ. Настолько секретный, что даже ему – одной из главных звезд фильма – пришлось сдать телефон на входе.
«Но... неужели вы не знаете, кто я такой?!» – ухмыльнулся он, протягивая трубку.
Вспоминая этот эпизод – и далеко не в последний раз за сегодня – Нико заливается смехом, начиная свой рассказ о «Burning Ambition». Это триумфальная лента, повествующая историю IRON MAIDEN: от скромных истоков в Ист-Энде до мировых турне на собственном самолете. Здесь есть завораживающие взлеты, трогательные падения, смены составов и больше воплощений Эдди, чем вы сможете сосчитать. Переварить такой объем информации непросто. Просто спросите Нико...
«Я сидел там со своей женой, и у меня выступили слезы, это было блестяще», – говорит он Kerrang! [K!]. – «Единственное, к чему я мог бы придраться: когда в фильме показывают момент замены Клайва Барра на меня, они не сделали из моего появления грандиозного события – а ведь я хочу быть в центре внимания!»
Трудно передать словами то озорное выражение лица, с которым он это произносит, но в этом весь Нико. И, честно говоря, чертовски приятно видеть его в таком расположении духа после всего, через что ему пришлось пройти.
Прошло меньше двух лет с того момента, как барабанщик «с печалью и радостью» объявил о своем уходе из IRON MAIDEN после 42 лет верной службы – решение, принятое на фоне перенесенного в январе 2023 года инсульта.
Нико сейчас в отличной форме и так заразительно харизматичен, что готов обсуждать с Kerrang! [K!] буквально все: от своих собак («один – сущий хулиган, второй – сама невозмутимость») до погоды («вас наверняка порадует, что здесь льет как из ведра!»). Но во главе угла – фильм MAIDEN. То, что он в себе воплощает, и то, что значит для самого Нико – видеть собственную жизнь на большом экране. О, и еще тот случай, когда он засветился в «The Sooty Show». Каждое слово Нико буквально пропитано искренним чувством благодарности.
«Я всегда говорил: у одного человека была мечта», – произносит он, отдавая должное видению основателя группы Стива Харриса. – «В начале пути было четверо парней, разделявших ее с ним, теперь нас шестеро. Эта история отражает становление группы с самого первого дня. Она показывает титанический труд Стива, динамику ’Арри [Стива Харриса], то, куда он привел группу вместе с Родом Смоллвудом, Энди Тейлором и Дейвом Шеком из менеджмента, нашу потрясающую команду, лейбл Sanctuary и тот самый дом, который построил Эдди».
Раз уж за спиной столько истории, пришло время заглянуть в чертоги разума самого Макбрейна...
Нико, прежде всего, что стало для тебя самым большим сюрпризом при просмотре «Burning Ambition»?
«Если вдуматься, у IRON MAIDEN за плечами 50 лет истории. Как уместить этот рассказ в полтора часа? Это чертовски много информации для такого хронометража, но, по-моему, вышло блестяще. Честно говоря, я был просто ошеломлен. Нужно было впитать столько всего, что я чувствовал себя губкой! Но главное, что я вынес для себя – как же чудесно было видеть фанатов, рассказывающих о том, что мы значим и всегда значили для них. И конечно, у нас там есть замечательный Хавьер Бардем – мой большой друг, а еще Ларс Ульрих, Чак Ди, Джин Симмонс и множество других знаменитостей. Но больше всего меня впечатлили именно откровения фанатов. Было несколько моментов, когда они говорили, и у меня действительно покатилась слеза по щеке, а жена просто посмотрела на меня и сжала мою руку».
Хавьер Бардем и другие гости очень красноречиво рассуждают о том, как музыка MAIDEN меняла их мировоззрение в период взросления. Стало ли это открытием даже для тебя?
«Безусловно. Я как раз недавно посетил несколько Comic Con вместе с Брюсом [Дикинсоном], и это было здорово, потому что у меня появилась возможность лично посидеть перед фанатами и послушать их истории. Например, пришла одна пара; парень служил в армии и сказал: «Вы, ребята, буквально спасли мне жизнь», имея в виду свое психологическое состояние. Он не вдавался в детали, но он служил в Ираке, и я видел, через какой стресс ему пришлось пройти. Его жена обернулась и добавила: «Вы даже не представляете, как много ваша музыка, ваша группа и ваш дух значили для моего мужа». В такие моменты внутри все переворачивается... И это же чувство пронизывает весь фильм. Там есть даже политики и генеральные директора крупных компаний, на которых посмотришь и скажешь: «Ну, они точно не похожи на фанатов MAIDEN». Но когда они приходят на шоу, на них косухи, сплошь усыпанные нашивками. Мы всегда рассказывали истории о самых разных вещах, но никогда не читали нотаций. Мы просто спрашиваем: «Что вы думаете об этом?» или «Есть ли жизнь после смерти?» Мы задаем вопрос внутри самой музыки».
Перейдем к чуть менее экзистенциальным вещам: были ли при просмотре фильма моменты, когда ты думал: «Какого черта я вообще творил?»
«Ну да, моя первая фотосессия для IRON MAIDEN с Россом Халфином на острове Джерси! Я тогда только-только постригся, и вот я стою на этой скале вместе с остальными парнями, в кожаном пальто и с короткими волосами. А у всех остальных – длиннющие гривы! Это был один из тех моментов, когда я воскликнул: «О боже, посмотрите, какой я там молодой!»
Каково было видеть ту часть, где ты только пришел в группу? Начальные годы в составе выглядят так, как ты их помнишь?
«Нет! Я сижу и спрашиваю себя: «Мы правда это делали?» [смеется]. У меня очень, очень теплые воспоминания, но многие вещи, совершенные нами за эти годы, совершенно выветрились из головы. Поездка в Польшу [когда IRON MAIDEN играли за «железным занавесом»] – это же невероятно мощно, не так ли? С того тура осталось столько историй... Польские фанаты были потрясающими, хотя они жили в условиях жестких ограничений системы. А еще мой друг, Стив Гэдд, был моим барабанным техником в течение 13 лет. Он был важной частью той поездки, и было очень приятно увидеть его в фильме, ведь мы потеряли Стива в 2013-м, он ушел из жизни. Он был мне как брат. Увидеть его на экране – это всколыхнуло массу чудесных воспоминаний».
Мы привыкли видеть неутомимую гастрольную машину под названием MAIDEN, но было чертовски интересно заглянуть за кулисы вашей жизни в 80-х. Брюс там рассказывает о той безжалостной пятилетке без единой остановки...
«В фильме есть кадры с фотосессии, где мы все выглядим абсолютно измотанными...»
Вот именно. Как вы вообще физически выдержали пять лет в таком темпе?
«Ну, нужно учитывать, что это было сорок с лишним лет назад, мы все были молоды. Можно мне ругаться?»
Будь как дома...
«В то время ты просто полон наглости и задора, у тебя шило в заднице. Ты прешь напролом. Выходишь и играешь три вечера подряд. Иногда четыре. Род [Смоллвуд], дай бог ему здоровья, еще в 1979-м мечтал сделать эту группу величайшей метал-бандой в мире, и он этого добился, тут без вариантов. И это та самая ноша, которую ты тащишь вместе с мечтой: записываешь альбом, едешь в тур, возвращаешься, отдыхаешь пару недель, делаешь новую запись и снова в дорогу. Сполоснулся и повторил. Я не знаю, как мы через это прошли, но глядя на тот фрагмент фильма, на кадры из автобуса, ты буквально видишь усталость от бесконечного турне. И это при том, что каждый раз, когда MAIDEN выходят на сцену – даже сегодня – мы отдаемся перформансу на все 110 процентов».
Фильм потрясающий, потому что он показывает не «темную», а именно изнаночную сторону успеха. Мы были окончательно выжаты к концу тура «Powerslave», а потом снова по кругу – записали «Somewhere In Time» и погнали дальше. Но Род был прав, поступая так. В те времена это был единственный способ пробить стену и стать успешными. Но жизнь в автобусе была брутальной. Замкнутое пространство, вы все забиты в угол у стола... Это странное чувство: когда ты там, ты думаешь: «Боже, я бы все отдал, чтобы оказаться дома и задрать ноги на диван». Но стоит тебе побыть дома две недели, как ты начинаешь ныть: «Мне нужно снова в путь!»
Фильм также весьма откровенно касается 90-х: уход Брюса, появление Блэйза Бэйли, выступления MAIDEN на площадках поменьше. Фанаты в кадре признаются, что некоторые песни тогда перестали «работать» вживую из-за разницы в вокале. Многие группы на этом этапе просто сдались бы, но лента рисует мощную картину вашей решимости...
«Для Блэйза задача заменить Брюса была запредельно сложной. Брюс скорее сопрано, а Блэйз, как мне кажется, – баритон. Возникла проблема с тем, как фанаты его принимали; мы играли в небольших театрах, заглядывали в клубы во Флориде. Но вот в чем штука: это никогда не подтачивало дух группы. На некоторых шоу Блэйзу приходилось несладко, и фанаты реагировали в духе: «О, это не совсем те MAIDEN, которых мы любим». Но мы по-прежнему оставались MAIDEN, просто это была другая ипостась группы. Суть коллектива не изменилась ни на йоту».
Что касается Блэйза – я обожал этого парня. Я был для него кем-то вроде отца, говорил ему: «Я возьму тебя под свое крыло, когда поедем в тур». Мы проводили много времени вместе. Ближе к финалу у меня появились определенные опасения – если угодно, предчувствия – насчет качества некоторых выступлений во время тура Virtual XI, и это задокументировано в фильме. Но мы никогда не теряли стержень IRON MAIDEN, особенно когда Стив у штурвала. Стив ни разу не дрогнул и на 125 000 000 процентов поддерживал Блэйза, как и все мы. Но потом пошли трещины. Стало ясно: «Нам нужно либо что-то менять, либо мы не выживем». И тут, очевидно, вернулся Брюс – и историю того, что было дальше, вы знаете».
Когда Брюс возвращается в фильме, вы могли бы изобразить милую картинку для камер, но вы честно говорите о том, как были взбешены его уходом. И о том, что вы высказали ему это в лицо во время первой встречи после воссоединения...
«Я знал, что обязан это сказать, потому что именно так я себя чувствовал. Я чувствовал себя преданным, когда в разгар тура Fear Of The Dark он объявил, что уходит. Я думал: «Я должен прояснить это с ним раз и навсегда». Знаете, были сомнения насчет мотивов его возвращения. Но после той первой встречи в Брайтоне все было кончено. Мы сидели в пабе, я приобнял его и сказал: «Слушай, приятель, это здорово, я рад твоему возвращению. Но послушай, я не могу изменить то, что я чувствую и что я наговорил об этом раньше. Я люблю тебя, но вот так обстоят дела». Он просто повернулся и ответил: «Я бы и не хотел по-другому, Нико, я тоже тебя люблю». И это был последний раз – по сей день – когда мы обсуждали ту ситуацию».
Что это говорит о вас обоих, как ты считаешь?
«Для меня это показатель искренности и правды в его сердце. Как я уже сказал, мне нужно было высказаться Брюсу, чтобы он понимал: все не будет в духе «Ой, да, помнишь, что я там плел? Забей, это все чушь». Это сидело у меня в голове. Думаю, на все был план Божий – не план Рода, при всем уважении к нему. Ведь кто еще мог спланировать такое: «Так, вы возьмете нового вокалиста, потом вернете старого, а он прихватит с собой Эдриана [Смита], и вот тогда вы запишете те самые пластинки». Мы выпустили Brave New World, и это стало началом нашего возвращения к мега-стадионным турам, которые снова нанесли нас на карту мира. Возвращение Брюса и Адриана сделало группу целостной».
Сильное впечатление производит момент, где ты говоришь о проблемах со здоровьем и о том, как тебе стало трудно играть партии из Somewhere In Time. Там есть потрясающая сцена, которая многое говорит о тебе и Стиве: когда тебе тяжело, он просто говорит: «Играй ровно». Стив здесь как командир, который заявляет: «Мы своих не бросаем»...
«Именно так. Я сказал ему: «Я репетировал сет, и когда дошел до средней части Somewhere In Time, перед соло, там все звучало очень грязно». Помню, мы стояли перед барабанной установкой после репетиции, остальные парни ушли пить чай. Стив, скрестив руки на груди, говорит: «Ну, а почему бы тебе просто не играть это ровно?». Я ответил: «Ты гений! Я барабанщик, и мне это даже в голову не пришло!». Самое крутое в моих братьях то, что все они меня поддержали. Они знали, как я борюсь, пытаясь исполнить определенные сбивки, которые играл последние 42 года. Кое-что пришлось изменить, подстроить старый материал под мои нынешние возможности».
Но, знаешь, в какой-то момент я понял: хватит. Мне было физически тяжело восстанавливаться. В начале все было более-менее, но в 23-м году это стало превращаться в тяжкую повинность. И я подумал: «Это несправедливо по отношению к остальным, я не могу играть эти песни как следует». Я знал, что нас ждет «Murders In The Rue Morgue» в туре «Run For Your Lives», и сказал: «Харри, я не вытяну это вступление». Та любовь, которую он проявил ко мне... Мы сидели в Лос-Анджелесе, у бассейна в отеле в Санта-Монике – только я и он. Это был очень, очень эмоциональный момент. Я сказал ему: «Слушай, думаю, время пришло, мне придется отойти в сторону», и он ответил: «Да, Ник, мы все очень переживаем за твое здоровье». Было больно осознавать, после 42 лет с этими братьями, что я не смогу поехать в тур к 50-летию группы».
Но зато ты ушел на своих условиях. Одно дело – отыграть свой последний концерт с MAIDEN в моменте, и совсем другое – наблюдать этот момент и его значение спустя пару лет в кинотеатре. Каково было пережить это снова на экране?
«Просмотр этих кадров был еще одним моментом, когда у меня навернулись слезы. Увидеть это снова глазами камеры, под чудесным руководством Малкольма... Когда я выходил на сцену, все техники, которые могли там находиться, выстроились в ряд. В фильме показали финал «Wasted Years», и я подумал: «Вот мой последний удар». Бам, и все. На этом я закончил. Помню, как они показали меня одного на сцене: я спустился, поклонился, и люди в первых рядах плакали. У меня защипало в глазах, и я подумал: «Что угодно, только не реви, будь сильным». Не то чтобы я не плачу – я могу разрыдаться, просто глядя, как мои собаки обнюхивают друг друга. Я эмоциональный парень. Но тогда я решил: «Нет, будь крепким, уйди с поднятым кулаком». Это прощание было чертовски тяжелым, и именно на этом месте в кинотеатре я снова прослезился. Они очень, очень точно уловили суть того последнего шоу».
С тех пор тебе доводилось давать советы "новому парню"?
«О, забавно, что ты спросил – мы тут обедали вместе! Саймон [Доусон] сказал: «Боже, ну и правая нога у тебя, как ты быстро играешь!». Я ответил: «Слушай, если у тебя с этим проблемы – используй вторую педаль». Он такой: «Она у меня есть на установке, но я не очень-то хочу ее использовать». Я сказал: «Саймон, послушай, если чувствуешь, что одной ногой не вывозишь – бей двумя, ради всего святого, никто не станет жаловаться! Они и так уже ноют по поводу твоей крошечной детской установки» [смеется]. В общем, два барабанщика IRON MAIDEN от души посмеялись. Саймон – отличный игрок. Он играет со Стивом уже 14 лет [в BRITISH LION], он был правильным выбором на замену мне. Я горжусь тем, что он не пытается копировать мою установку внешне, а сохраняет свою индивидуальность».
Последний вопрос, Нико, и, возможно, самый трудный: если оглянуться назад, какая работа была тяжелее – играть на барабанах в «The Sooty Show» или в MAIDEN?
«О, однозначно у Сути [Sooty – популярное британское кукольное шоу], приятель. На то есть две причины. Во-первых, у меня был ужасный маллет. Что на меня нашло? Господи помилуй. Никогда не забуду день, когда я встретил Мэттью Корбетта [создателя шоу], первое, что он мне сказал: «Ну и способ делать карьеру – совать руку в задницу кукле», я просто покатился со смеху. Мне предстоял барабанный баттл с Сути, и это было довольно нервно. Но было и другое: я взял с собой на запись пятилетнего сына. Там были эти невероятные игрушки, и мой мелкий носился, врезался на машинках и шумел именно тогда, когда мы пытались записать мои куски. Режиссер поворачивается и говорит: «Ник, он создает жуткий хаос, выведи его из студии, пожалуйста». Мне пришлось увести сына, и он расплакался. Так что да, это было тяжело – как будто нам впаяли красную карточку!»
ДЛЯ ИСТИННЫХ ФАНАТОВ:
- «Мы не стая пуделей»: Брюс Дикинсон о новом фильме IRON MAIDEN, запрещенных кассетах и свадьбе в Польше
- «Идите слушайте другие группы»: Брюс Дикинсон объяснил, почему IRON MAIDEN никогда не пойдут на поводу у фанатов
Понравилось интервью? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал – впереди еще много архивных материалов и редких баек из мира рок-музыки
#IronMaiden #НикоМакБрейн #Интервью #МузыкальныеНовости #РокМузыка #ИсторияРока