Вокалист и гитарист Squeeze рассказывает о великом «потерянном» альбоме группы, сомнительном ночном клубе, который его вдохновил, своих текстах...
Стать ветераном рок-сцены — значит постоянно сталкиваться с самим собой в молодости. Но даже при таком раскладе Chris Difford из группы Squeeze в свои семьдесят один был буквально ошарашен кассетой, которую он откопал на чердаке в прошлом году. Запись под заголовком Trixies («Триксиз») запечатлела первый расцвет творческого союза Chris Difford и Glenn Tilbrook. Она была сделана в 1974 году, когда им было девятнадцать и шестнадцать лет соответственно. Это был джазовый арт-поп, по своей сложности на световые годы опережавший всё, что делали их сверстники. «Это вызывает очень сильные эмоции», — говорит Chris Difford о перезаписи этих юношеских песен в статусе «почтенного ветерана». «Путь к этой точке стал невероятным приключением».
С точки зрения текстов, Trixies («Триксиз») — это концептуальный альбом, действие которого происходит в вымышленном ночном клубе, верно?
Да. На Deptford Broadway был один клуб. Чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься в подвал. Интерьер был довольно милым — с позолоченными диванами, — но само место было довольно злачным и полным странных личностей. Думаю, в моем воображении действие Trixies («Триксиз») разворачивается именно там.
Mark Knopfler однажды назвал Дептфорд середины 70-х «подмышкой мира».
Deptford всегда был суровым местом. Сейчас там провели джентрификацию. Если захотите купить там квартиру, вам понадобится пара миллионов, а в те времена можно было найти жилье за сотню фунтов в неделю. Но для меня в этой опасности всегда было какое-то тепло. Это была просто часть взросления в Deptford — я учился жизни на улицах, чувствовал себя одновременно уязвимым и романтичным. В девятнадцать лет я кочевал из паба в паб и постоянно влипал в истории...
Расскажите о некоторых песнях.
Trixies («Триксиз») был написан так давно, что мне трудно ассоциировать себя с тем парнем, который сочинял эти строки. В музыкальном плане песня Hell On Earth («Ад на Земле») немного вдохновлена Sparks. The Place We Call Mars («Место, которое мы зовем Марсом») появилась в альбоме одной из последних; в её гитарных партиях повсюду слышится влияние David Bowie. Don't Go Out In The Dark («Не выходи в темноту») — часть общей истории: представьте, что вы сидите в этом опасном клубе, и я на вашем месте не стал бы выходить на улицу в темноте, а то мало ли что случится.
Что вы помните об объявлении, которое свело вас с Glenn Tilbrook?
Я искал гитариста, на которого повлияли The Kinks, David Bowie и The Who. Объявление провисело в витрине кондитерской лавки три недели, и никто не звонил — я уже почти сдался. А потом отозвался Glenn, и вот мы здесь, спустя столько лет. Не знаю, на что я рассчитывал, вешая объявление в кондитерской. Гитаристы вряд ли стали бы там искать. Нужно было давать объявление в Melody Maker.
Каким гитаристом вы были в девятнадцать лет?
Я был никудышным. Просто бренчал по струнам — и до сих пор так делаю. Но я могу жить как с гитарой, так и без неё. В написании текстов я нашел свое «безопасное место», если можно так выразиться. Glenn же был виртуозом. Он всегда был мастером своего дела. Он невероятный гитарист, которого сильно недооценивают. Не то чтобы люди сейчас вообще особо ценили гитаристов, но я бы сказал, что он на одном уровне с лучшими.
Почему в итоге группа не пошла по пути Trixies («Триксиз»)?
Это было просто не в духе Squeeze. Мы не могли играть такую музыку как следует. Понимаете, с нами в группе был Jools Holland, и это было совсем не его. Так что мы ушли в сторону рок-н-ролльных песен и каверов, что было гораздо веселее. Мог ли материал Trixies («Триксиз») выстрелить в эпоху панка? Только если бы мы нарядились в кожу.
Где всё это время хранился материал?
На кассете у меня на чердаке. Время от времени я о ней вспоминал. Мы все вспоминали. Но только в прошлом году мы все её послушали и сказали: «Да, нам стоит это перезаписать». Я имею в виду, на записи слышно, что мы не особо умели это играть, так что решение отложить её в долгий ящик было логичным.
Каково это — наконец выпустить Trixies («Триксиз») в свет?
Сейчас самое подходящее время для того, чтобы альбом увидел свет. Owen Biddle проделал фантастическую работу по продюсированию этой записи. И звучит она необычайно по сравнению с тем, как звучала в 1974 году. Тогда всё было очень сыро, это уж точно.
Замечал ли кто-нибудь ваш литературный талант еще до Squeeze?
Один учитель английского как-то отметил, что я хорошо рассказываю истории. Он был единственным, кто на это обратил внимание.
Вам до сих пор близки ваши старые тексты или от чего-то хочется провалиться сквозь землю?
Нет, я готов подписаться под каждым словом. Есть всякие причудливые вещи, вроде песни под названием The Apple Tree («Яблоня»), которая мне никогда не нравилась, но, пожалуй, на этом всё.
Что, по-вашему, есть у живых авторов текстов, чего нет у ИИ?
Правда. Когда ты пишешь текст, это правда, это ты сам. ИИ — это не ты. Его не существует.
В чем секрет творческого союза длиной в пятьдесят лет?
Ну, мы много раз ссорились, так что не думаю, что секрет существует. Наши самые крупные размолвки? Их было предостаточно, но не мне рассказывать об этом в интервью. Обе стороны пострадали.
Вы много работаете с благотворительной организацией Help Musicians. Что, по-вашему, должно сделать правительство, чтобы «починить» живую музыку? Помочь малым площадкам, например?
Это было бы началом. Но если люди не ходят на концерты, то вы просто выбрасываете деньги на ветер. Одна из причин закрытия этих клубов в том, что люди больше не ходят слушать музыку так, как раньше. Дело не только в том, что правительство не вкладывает деньги. Времена изменились. То, как люди слушают музыку, теперь стало другим.
Как думаете, тот клуб в Дептфорде закрылся?
Надеюсь, нет. Если он всё еще там, я бы хотел туда вернуться.
Альбом Trixies («Триксиз») уже вышел на лейбле BMG.
Интервью: Henry Yates / Classic Rock UK # 352 May 2026