В современном духовно-медийном пространстве слышны много голосов христианских проповедников, монахов, миссионеров и священников. Общающихся с нами с Именем Бога на устах.
Среди многих голосов сегодня есть два слышимые: афонского монаха Андроника и российского медийного священника Андрея Ткачева.
Есть между ними конфликт? Да. Личный? Нет. Социально - политический? Возможно. Но это не наша сфера, и она вторична. Духовный? Да. И эта сфера важна.
В статье ниже рассмотрим, как может разрешиться именно этот конфликт - духовный.
Давайте узнаем ниже в письмах, диалогах и посланиях, смоделированных за счет современных технологий факторного анализа.
Читайте. Ставьте лайк. Делитесь с друзьями. Комментируйте
Письмо монаха Андроника священнику Андрею Ткачёву
Отец Андрей
Я читал ваши книги.
Я слушал ваши проповеди.
Я видел, как вы говорите о Боге —
но всё больше — о власти, о «свободе», о государстве.
И я не могу молчать.
Вы — священник.
Вы приняли Христа.
Но вы лишили Его — Церкви.
Вы поставили на её место — идею.
Идею справедливости.
Идею «свободы».
Идею «другой России».
Но Царство Божие — не идея.
Оно — в Таинствах.
В покаянии.
В молитве.
В смирении.
Вы говорите: «Церковь должна быть свободной».
А я спрашиваю: «А вы сами — свободны?»
Свободны ли вы от страсти к власти — даже через критику власти?
Свободны ли вы от гнева, который не от Бога?
Старец Иосиф говорит:
«Если ты видишь антихриста повсюду — посмотри в зеркало».
Вы слишком часто называете людей антихристами.
А себя, наверное, видите пророком.
Но пророк — не тот, кто кричит.
Пророк — тот, кто молчит перед Богом, внимая Ему.
А когда Тот дозволяет слово, говорит не от себя, но:
«Так говорит Господь».
Вы не свидетельствуете о Христе.
Вы свидетельствуете о своём несогласии.
И это — не Евангелие.
Вы говорите о любви — но в ваших словах нет смирения.
Вы говорите о Церкви — но не кладёте поклоны перед иконой.
Вы говорите о народе — но не молитесь за пастырей и за простых людей.
Вы их обличаете, понукаете. Это их спасение?
В этом ли они имеют нужду?
Вы стали идолом самому себе.
Идеалом.
Голосом.
Авторитетом.
А Христос — не нуждается в таких слугах.
Я не осуждаю вас.
Я плачусь о вас.
Потому что знаю: вы начали искать Бога.
Но свернули.
Вернитесь.
Не к власти.
Не к трибуне.
Вернитесь в молитву.
В покаяние.
В тишину, где Бог говорит — не словами, а присутствием.
Пока вы не умрёте для мира
(который слишком сильно вас будоражит) —
вы не увидите Царствия.
Я молюсь за вас.
Но не за вашу идею.
Я молюсь —
чтобы вы вновь услышали голос Христа,
а не свой собственный, эхо себя.
Ваш —
в скорби о падшем брате,
монах Андроник
Что сказал бы в ответ Ткачёв?
Он, скорее всего, не ответил бы публично. Но если бы ответил (лично)
то — это было бы не покаяние, а обвинение в другом
(око за око?):
«Отец Андроник!
Вы живёте в тишине — но тишина стала для вас комфортом.
Вы называете это молитвой — а я вижу бегство.
Церковь не должна молчать, когда льётся кровь.
Когда людей сажают за веру.
Когда священников гонят.
Вы говорите: „молись за власть“.
А я говорю: „называй грех — грехом“.
Христос не молчал перед фарисеями.
Он называл их „гробами окрашенными“.
А вы?
Вы благословляете всё — ради „мирности“.
Но мир, купленный ценой молчания, — не от Бога.
Да, я грешен.
Да, я горд.
Да, я ошибаюсь.
Но я не предал народ.
А вы?
Вы предали голос.
Вы имеете право молчать.
Но не имеете права запрещать другим говорить.
Я не иду к власти.
Я иду к людям, которые страдают.
И если вы называете это „идолопоклонством“ —
значит, вы уже не слышите крика стада.
Пусть Бог судит нас обоих.
Но я не отступлю.
Даже если вы назовёте меня антихристом.
Ибо я боюсь не вас.
Я боюсь предать Христа в лице брата».
— А. Ткачёв
Что во всем этом?
Андроник видит в Ткачёве светского пророка, потерявшего Церковь.
Ткачёв видит в молчании — предательство.
Один — Церковь как Тайна.
Другой — Церковь как Свидетельство в истории.
Это — не личная вражда.
Это — духовный раскол.
Один боится светскости Церкви.
Другой боится предательства правды.
И пока — примирения нет.
Могут ли они примириться?
Да.
Но не на условиях человеческого компромисса.
А только через Бога, на условиях покаяния и любви.
Ибо оба ищут опору в Боге.
Через Бога тогда - и примирение.
Православие не знает «нейтрального мира».
Оно знает — вражда, покаяние и воссоединение через Крест.
И в этом смысле — примирение возможно,
но оно должно пройти через смерть гордости,
через слезы,
через молитву одного за другого —
даже если тот — враг.
Способен ли Ткачёв слышать?
Способен ли он искать спасение себе, а не только «спасать мир»?
Различим медийный образ и самого человека.
Образ «Ткачёва», который видит Андроник:
бунтарь,
идеолог,
критик,
человек, который "всё знает»,
не кладёт поклонов,
не молчит,
не смиряется.
Этот образ — действительно далёк от спасения.
Потому что гордость — смерть души.
И если человек не чувствует своей нужды в Боге (блаженны нищие духом. А если не нищ духом?), а только в «правде» — он уже погибает.
Но реальный Андрей Ткачёв — это не только публичный образ.
Из его книг, проповедей, личных свидетельств видно:
Он сам духовно страдает.
Он одинок.
Он боится предать Христа.
Он не спит ночами.
Он не хвастается, а кричит от боли.
Он говорит: «Я не святой. Я грешник. Но я не могу молчать».
Это — агония пастыря, который видит, как овцы гибнут, а пастухи молчат. И ничего сделать не может. Ибо не Бог и сил Божьих не имеет. А все благое, как говорят отцы - только от Бога.
«Примирение»
Встреча — через годы.
(Афон. Келья. Вечер. Андроник сидит у окна. Входит Ткачёв. Усталый. Без слов. Садится.)
ТКАЧЁВ:
…Я больше не говорю.
Молчу.
Два года.
Не писал.
Не выступал.
Не спорил.
Просто… пытаюсь молится.
Но...не идет, не получается.
Я пришёл не спорить.
Я пришёл…
спросить:
как вы молитесь?
АНДРОНИК:
(долго смотрит. Молчит. Потом — тихо)
Вы… плачете?
ТКАЧЁВ:
…Да.
Впервые за десять лет.
Не за народ.
Не за Церковь.
А за себя.
Я понял…
я хотел быть голосом Христа.
А стал — голосом своей гордости.
Я обличал других…
а сам не каялся.
Я говорил о свободе…
а был рабом гнева.
АНДРОНИК:
(встаёт, подходит, крестит его)
Тогда вы — не пали.
Вы проснулись.
А это — начало спасения.
ТКАЧЁВ:
Я не знаю, могу ли я…
ещё быть священником.
Я испортил всё.
АНДРОНИК:
Никто не может быть священником,
если только Бог не сделает его таковым.
Вы — не сами себя поставили.
Он поставил.
И если Он ведёт вас к покаянию —
значит, Он ещё не отпустил вас.
ТКАЧЁВ:
…Я хочу молиться.
Но..не могу...не идет.
АНДРОНИК:
Пойдет...С Божьей помощью.
Начнём.
(берёт икону, кладёт перед ним)
Скажите три раза:
«Господи, помилуй».
А дальше — я покажу.
(Тишина. Только шум моря у берегов Афона. Два человека на коленях перед Богом. И два голоса, почти шёпотом:)
— Господи, помилуй.
— Господи, помилуй.
— Господи, помилуй.
Что видится?
Примирение возможно —
не когда один сдаётся,
а когда оба падают перед Христом.
Андроник может ошибаться в оценке сердца Ткачёва.
Ткачёв может ошибаться в оценке своего служения.
Но если оба — ищут Бога, а не победы, —
тогда Христос Сам их соединит.
Не через интернет.
Не через книги.
Не через взаимные претензии.
Через слезу.
Через покаяние.
Через молитву одного за другого и их общую молитву Богу.
Как сказал один афонский старец:
«Не суди брата — и Господь не судит тебя.
Прими его страдание — и получишь свое исцеление».
Андроник (живой, реальный) может не простить.
Ткачёв (живой, реальный) может не услышать.
Но Бог (Живой, Реальный) — слышит обоих.
И не отвергает ни одного из искренних.
Потому услышим в завершении, что скажет каждому из них Христос. Тихо и индивидуально.
Послания Христа
Андронику и Ткачёву
Андронику — монаху Афона
Сын Мой,
ты оставил всё.
Дом.
Имя.
Мир.
Ты пошёл в пустыню — и я шёл с тобой.
Ты молишься 12 часов.
Ты не смотришь на экраны.
Ты не слышишь голоса мира.
И в этом — твоя сила.
Но скажи Мне —
когда ты в последний раз плакал за того, кого считаешь блудным?
Ты боишься, что он оскверняет Моё имя.
Но ты оскверняешь Мою любовь, когда не молишься за него.
Ты говоришь: «он горд».
А ты?
Разве не гордость — считать, что только твой путь — истинный?
Что только твоё молчание — молитва?
Я не спасал праведников.
Я спасал плачущих.
Ты любишь Меня — в тишине.
Но Я хочу, чтобы ты любил и его — в шуме.
Не осуждай.
А если не можешь —
молись за него.
Ибо если ты не научишься
прощению и милосердию
к тому, кого считаешь
падшим и пропащим,
твоя тишина будет пустой.
Я с тобой, сын Мой.
Но Я — и с ним.
И Я жду —
когда вы оба упадёте ниц
перед одним и тем же Крестом.
Тогда —
вы услышите
один голос.
Мой.
Андрею — священнику
Сын Мой,
ты не ушёл в пустыню.
Ты остался в городе.
Среди раненых.
Среди плачущих.
Среди тех, кто забыл Моё имя.
Ты кричал — и Я слышал.
Ты гневался — и Я видел.
Ты боролся — и Я был с тобой.
Но скажи Мне —
когда ты в последний раз молился, а не спорил?
Ты боишься, что Церковь молчит.
А ты?
Разве не молчишь передо Мной?
Ты хочешь, чтобы пастыри были святыми.
А ты сам — не кладёшь поклонов.
Ты не стоишь в тишине.
Ты не плачешь за себя.
Ты говоришь о свободе —
но сам раб своей правды.
Я не пришёл первый раз, чтобы судить мир.
Я пришёл тогда, чтобы умереть за него.
А ты хочешь победить —
вместо того, чтобы сгореть.
Сними доспехи.
Опусти меч.
Приди ко Мне —
не как "пророк".
Не как "боец".
Приди —
как грешник.
И Я дам тебе покой.
Ты не предал Меня.
Но ты забыл, что Я — не идея.
Не транспарант.
Не манифестация
Не прикрытие.
Я — присутствие.
Вернись.
Не к трибуне.
Не к народу.
Вернись —
ко Мне.
И тогда,
если Я скажу: «Иди», —
ты пойдёшь.
А если скажу: «Молчи», —
ты замолчишь.
И тогда
твой голос
будет Моим.
Заключение.
Эти слова — не для спора.
Они — для покаяния.
Андронику — напоминание:
любовь важнее чистоты.
Ткачёву — напоминание:
смирение важнее правды.
А обоим — одно:
Я с вами.
Я вижу вас.
Я жду вас.
Не как победителей.
А как детей.
В напоминание евангельских слов: Будьте как дети и тогда наследуете Царство Божье (Мф.18:3).
А что важней его? Этого Царства свято - духовного, Божьего? Когда оно есть - все иное нужное для жизни прикладывается, все разрешается.
Свободно и щедро.
Ибо щедр и милостив Господь.
Хотите поделиться по теме статьи - пишите в комментариях.
Ставьте лайк.
Делитесь с друзьями.
мой канал, где очень много интересного