30 апреля 1762 года. Парадный зал Зимнего дворца. Торжественный обед по случаю мира с Пруссией. За столом — весь двор, иностранные послы, принцы.
Тост. Екатерина поставила бокал, не вставая.
Генерал Гудович с укором спросил, почему она нарушила этикет. Екатерина спокойно ответила: императорская фамилия состоит из трёх человек — Петра, её самой и наследника Павла. Вставать в присутствии мужа она не обязана, поскольку равна ему по положению.
Пётр III выслушал это через весь стол. И крикнул ей через весь зал одно французское слово: «Folle» .
Дyра.
Екатерина заплакала. Иностранные послы замерли. Двор стал смотреть в тарелки.
Вечером того же дня Пётр отдал приказ арестовать жену.
Голштинский чудак и нежеланная принцесса
Пётр III и Екатерина были несовместимы с первого дня брака. Просто чужие люди, которых поселили под одной крышей и велели производить наследников.
Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский, внук Петра I, приехал в Россию подростком. Страну не полюбил. Язык выучил плохо. Зато боготворил прусского короля Фридриха II и играл в оловянных солдатиков в возрасте, когда это уже не принято.
Елизавета Петровна привезла ему невесту из Германии. Юная принцесса София Ангальт-Цербстская выучила русский, приняла православие, стала Екатериной Алексеевной. Жадно читала философов. Старательно полюбила всё русское. Умела нравиться так, что это само по себе раздражало мужа.
Муж называл её «запасной мадам» .
Их брак просуществовал семнадцать лет как пустая оболочка. Пётр не скрывал равнодушия к жене. Екатерина держала при себе всё, что думала о муже, хотя думала многое.
Всё шло бы так и дальше, если бы в жизни Петра не появилась Елизавета Воронцова.
«Госпожа Помпадур» из фрейлинского коридора
Елизавета Романовна Воронцова родилась в 1739 году в одной из самых влиятельных семей России. Отец — генерал-аншеф и сенатор Роман Воронцов. Дядя — вице-канцлер Михаил Воронцов. Семья была настолько при делах, что следить за всеми её членами при дворе было отдельным занятием.
Елизавету определили во фрейлины к жене наследника, Екатерине Алексеевне. Так в одном коридоре сошлись три судьбы.
Современники описывали Воронцову без лишней лести. Некрасива, говорили одни. Полновата, грубовата, курит трубку. Елизавета Петровна, узнав об увлечении племянника, фыркнула и прозвала фрейлину «госпожой Помпадур» — иронично намекая на изысканную любовницу французского короля. Намёк был явно не в пользу Воронцовой.
Но Петру было всё равно, что думает тётка.
Он нашёл в Елизавете то, чего не умела дать Екатерина: покой. Воронцова охотно участвовала в его военных играх, не морщилась от голштинских офицеров, не читала Вольтера и никогда не смотрела на него с тем выражением снисходительного превосходства, которое он угадывал в глазах жены. Рядом с ней можно было просто существовать, не оправдываясь.
Их совместные вечера вошли в придворный фольклор. Пётр с Екатериной устраивали иногда совместные ужины: каждый со своим фаворитом. Воронцова и Понятовский за одним столом. Когда расходились по своим половинам, Пётр говорил гостям с искренней улыбкой:
— Ну, дети, теперь мы вам больше не нужны.
Это была почти семейная идиллия. Если закрыть глаза на всё остальное.
Орден Святой Екатерины и приказ об аресте
25 декабря 1761 года умерла императрица Елизавета Петровна.
Пётр III вступил на престол. И немедленно начал делать всё, что хотел.
Воронцова переехала в покои Зимнего дворца, смежные с его покоями. Пётр покрыл её долги: пять тысяч империалов наличными и ещё драгоценности на пятьдесят тысяч рублей. Объявил вслух, что намерен развестись с Екатериной, заточить её в монастырь и жениться на Воронцовой.
9 июня 1762 года Пётр пожаловал Воронцовой орден Святой Екатерины. Орден, который по традиции жаловался только принцессам королевской крови. Намёк был настолько прозрачен, что Дашкова, услышав новость, побледнела:
— Всё потеряно. Орден Святой Екатерины означает только одно.
А ещё Пётр к тому времени вернул Фридриху II все земли, завоёванные в Семилетней войне, включая Восточную Пруссию. Семь лет войны, и всё это обратно Пруссии. Гвардия смотрела на это молча. Но молчание становилось всё тяжелее.
Тост 30 апреля стал точкой, после которой заговор из разговоров превратился в план.
Ораниенбаум - Петергоф - Измайловский полк
Ночь на 28 июня 1762 года. Петергоф.
К Екатерине примчался гвардеец Алексей Орлов с одной фразой: заговор раскрыт, Пассека арестовали, надо действовать немедленно. Они уехали вместе в ночь — карета, братья Орловы, пустая дорога на Петербург.
Утром Пётр прибыл из Ораниенбаума в Петергоф праздновать именины. Монплезир был пуст. Екатерины нет.
А в Петербурге уже присягали. Измайловский полк, Преображенский, Семёновский, конная гвардия — один за другим. Сенат и Синод подписывали присягу у Казанского собора, пока Екатерина стояла перед солдатами в дорожном платье и говорила им о муже, который собирался её убить.
Пётр попытался добраться до Кронштадта — не пустили. Послал за голштинскими офицерами — было уже поздно. Снарядил эмиссара к Екатерине. Этим эмиссаром оказался Роман Воронцов, отец его любимой Елизаветы. Роман Воронцов явился к Екатерине и немедленно перешёл на её сторону.
29 июня Пётр III капитулировал. Он просил о двух вещах: позволить ему уехать в Гольштейн и взять с собой Воронцову.
Ни того, ни другого ему не дали.
Что стало с Елизаветой Воронцовой
Воронцову арестовали в первый же день переворота. Она кинулась в ноги графу Панину, умоляя разрешить последовать за Петром в Ропшу. Ей отказали.
Её отправили в Москву под негласный надзор.
Что сделает с ней Екатерина?
Ответ оказался неожиданным. Екатерина выдала её замуж. За Александра Полянского, человека доброго, при деньгах и без придворных амбиций. Устроила свадьбу. Демонстративно оказывала молодожёнам благосклонность.
Воронцова-Полянская прожила с мужем двадцать семь лет, родила сына и, по всем свидетельствам, была счастлива. Умерла в 1792 году.
Зачем Екатерина это устроила? Воронцова была так некрасива, что ставить её в опалу не имело смысла. Она сама по себе была доказательством. Человек в здравом рассудке не предпочёл бы её Екатерине. Счастливая и живая Воронцова говорила о Петре больше, чем любой манифест.
А вот чего в источниках почти не замечают
Из Ропши Пётр написал Екатерине несколько писем. Соглашался на отречение. Просил об одном настойчиво, письмо за письмом: позволить Воронцовой быть рядом. Хотя бы до конца.
Ей не позволили.
Как вы думаете: Воронцова предала Петра, приняв замужество от Екатерины? Или у неё просто не было выбора?