— Наташа, я посчитал: за ремонт ты мне должна, — заявил Герман, стоя на пороге моей квартиры с таким торжественным видом, словно наконец-то вспомнил, куда именно он инвестировал свое мужское величие.
Из-за его плеча выглядывала Маргарита Васильевна. Бывшая свекровь одобрительно кивала, всем своим видом показывая, что сегодня они пришли восстанавливать попранную бытовую справедливость.
— Ремонт делался при Гере! — веско добавила она, скрестив руки на груди. — В законном браке! Значит, он имеет полное право на компенсацию!
Я спокойно прислонилась к дверному косяку, разглядывая эту комиссию по оценке недвижимости. Раз уж получить долю в самой квартире не вышло, наследный дом оказался чужим, а жить за чужой счет больше не давали, Герман решил монетизировать свои воспоминания о запахе краски.
— Добрый день, — вежливо ответила я. — Проходите на кухню, инвесторы. Только разуйтесь, вы же помните, сколько стоит этот ламинат?
Герман прошел в квартиру по-хозяйски, сел за стол и сложил руки в замок.
— Я двадцать лет жил в этой квартире, Наташа, — начал он своим фирменным бархатным баритоном. — Мы меняли двери. Ставили встроенные шкафы. Клали плитку в ванной. Покупали итальянскую сантехнику. Я вкладывался в улучшение этого жилья. А теперь ты пользуешься результатом, а я остался ни с чем на мамином диване.
— Конечно! — тут же подхватила Маргарита Васильевна. — Обои при Гере клеили? При Гере! Плитку при нем клали? При нем! Мужская рука там была! Он же терпел шум, пыль и неудобства! Это тоже вклад!
Я не стала ни возмущаться, ни смеяться в голос. Я просто села напротив и внимательно посмотрела на бывшего мужа.
— Герман, давай уточним, — спокойно сказала я. — Ты участвовал в этом ремонте как кто? Как спонсор, как мастер или как человек, который три дня ходил по коридору и трагически спрашивал, почему в квартире так пыльно дышать?
Герман нахмурился, пытаясь придать лицу вес.
— Я выбирал плитку! — гордо заявил он.
— Гера, ты зашел в строительный гипермаркет, посмотрел на стенд и сказал: «Бери любую, только не спрашивай меня больше, у меня от этого света голова болит», — напомнила я.
— Я контролировал мастеров!
— Ты стоял в узком коридоре с чашкой капучино и мешал рабочим заносить мешки со штукатуркой.
— Да он рулетку держал! — возмутилась Маргарита Васильевна, пытаясь защитить строительную честь сына.
— Один раз, — кивнула я. — Вверх ногами. Мастер-плиточник потом очень вежливо попросил его просто стоять в углу и не двигаться, чтобы не сбивать лазерный уровень.
Удивительное дело. Почему-то некоторые люди свято верят, что если они недовольно вздыхали рядом с чужой стройкой, то автоматически стали дольщиками. Но если человек требует компенсацию за ремонт, нужны подтверждения реальных расходов — электронные чеки, банковские переводы, договоры на свое имя. Сам факт, что мужчина жил в квартире во время ремонта и периодически спотыкался о ведро с грунтовкой, не делает этот ремонт его собственностью. Фраза «я был рядом, когда ставили шкаф» — это не финансовый документ.
Но Герман не сдавался.
— Я принимал решения! — отрезал он. — Я создавал атмосферу!
— Атмосферу ты создавал, это правда, — согласилась я. — Особенно когда каждый вечер спрашивал, почему не готов ужин, если кухня еще даже не приехала со склада. А насчет решений… давай проверим.
Я достала из кармана смартфон. Я не храню макулатуру, но электронная почта и мессенджеры помнят всё. Я открыла старый чат с бригадиром, который назывался «Ремонт 2019».
— Вот, смотри, — я положила телефон на стол. — Пишет наш прораб: «Наталья Николаевна, какой смеситель ставим на кухню? Муж трубку не берет». И твой ответ мне в личку через час: «Я занят. Наташа решит».
Я пролистнула экран чуть ниже.
— Или вот. Бригадир: «Двери завтра принимать будете? Нужно проверить фурнитуру». Твой ответ: «Мне некогда вникать в эти петли. Наташа решит».
Герман начал покрываться неровными красными пятнами. Маргарита Васильевна попыталась перебить:
— Ну и что?! Он мужчина! Он мыслит глобально! У него работа была!
— И мое любимое, — я невозмутимо прокрутила переписку до конца. — Сообщение от мастера: «Ваш муж сказал ждать его, чтобы выбрать цвет затирки?». И мой ответ: «Не надо. Он в ремонте участвует исключительно духовно. Затирайте бежевым».
В кухне повисла тяжелая пауза.
— Я требую компенсацию хотя бы за моральное участие! — выдавил Герман, понимая, что финансово ему крыть нечем. Оплачивала всё я — со своих премий и накопительных счетов.
— Хорошо, Герман, — я улыбнулась. — Я могу выдать тебе твой вклад. Прямо сейчас.
Я развернула к нему экран телефона, на котором светилось его главное жизненное кредо.
— Вот весь твой вклад, Гера. Четыре буквы и пробел. «Наташа решит». Могу распечатать в цвете и выдать в красивой рамочке. Повесишь у мамы над диваном.
— Ты унижаешь мужчину! — взвизгнула Маргарита Васильевна, вскакивая со стула. — Мы к ней по-человечески пришли, по-семейному!
— Нет, Маргарита Васильевна, — я тоже поднялась. — Я просто отказываюсь покупать его воспоминания по цене моей итальянской кухни.
Герман понял, что спектакль окончен. Выжать из меня деньги за то, что он когда-то великодушно разрешил мне поклеить обои за свой счет, не вышло. Он одернул пиджак, стараясь сохранить остатки достоинства, и направился в коридор.
— Наташа, ты еще пожалеешь, — процедил он, обуваясь. — Женщина одна в квартире долго не протянет. Мужская рука в доме всегда нужна.
В этот момент за дверью лязгнули створки лифта. Я открыла входную дверь.
На площадке стоял мастер из проверенной службы быта, которого я вызвала накануне. В чистом комбинезоне, с аккуратным чемоданчиком инструментов в руке.
— Добрый день, Наталья Николаевна, — деловито поздоровался мастер. — Я по заявке. Кронштейн для телевизора, полка в гостиной и кран в ванной проверить, верно? Куда вешаем?
— Добрый день, — я отступила в сторону, пропуская его внутрь. — Проходите. Полка вот сюда. И счет потом пришлите мне на почту, пожалуйста.
Герман замер на пороге. Он стоял и понимал: мужская рука в доме действительно нужна. Только желательно такая, которая умеет работать и выставляет честный счет по факту, а не абсурдные претензии после развода.
Маргарита Васильевна злобно сверкнула глазами.
— Пошли, Гера, — прошипела она, выталкивая сына на лестничную клетку. — Тут уже чужие мужики хозяйничают!
— Не хозяйничают, Маргарита Васильевна, — спокойно поправила я. — Работают. Это совершенно разные вещи.
Я закрыла дверь, оставив бывших родственников наедине с их разочарованием.
Из гостиной уже доносилось бодрое жужжание перфоратора. Я пошла на кухню ставить чайник, думая об одной забавной закономерности.
Есть мужчины, которые годами живут в готовом ремонте, готовом быте и абсолютно готовой, комфортной жизни. А потом они искренне требуют отдать им половину только за то, что когда-то имели наглость постоять рядом с видом уставшего собственника.