Вы когда-нибудь чувствовали, что бьетесь головой о стену? Ни одного отклика на резюме, ни одного душевного разговора с близкими, а попытки что-то изменить не работают, ведь руки опускаются еще до того, как вы начали. Это состояние называется выученной беспомощностью. И у него есть простой и понятный механизм: однажды вас убедили (или вы сами решили), что не можете повлиять на свою жизнь. С тех пор вы даже не пробуете. Но есть и обратная сторона. Люди, которые не знали, что «так нельзя», — делали. Срывали банки, переписывали учебники, выживали там, где выжить невозможно. Вот два примера.
В очень серьезном вузе на факультете математики тогда еще просто студент Джордж Данциг опоздал на лекцию. Он пропустил момент, когда преподаватель давал материал по статистике. На доске, для примера, были написаны задачи. Джордж посчитал написанное домашним заданием. Он ведь не слышал, как преподаватель объяснял — их решить невозможно. Данциг потратил не один день, он искал ответы в библиотеке и сидел по ночам. Наконец-то, задачи были решены. Чтобы не потерять ход своих размышлений, студент записывал все шаги. У него получилась объемная статья, в которой можно было проследить всю цепочку, ведущую к решению.
Джордж удивился, когда преподаватель на следующем занятии ничего не сказал про это домашнее задание. И на следующем тоже. Тогда студент проявил инициативу и обратился к преподавателю. Так в мир математики вошло новое открытие. Открытие, которое случайно сделал человек не имеющий информации, что задачи не решаемы.
А в другом случае психолог проводил эксперимент с собаками по схеме условного рефлекса Павлова. Он получил результат, который кратко звучит как выученная беспомощность. Суть эксперимента состояла в том, чтобы у собак появился новый условный рефлекс. Для этого их били током. Автор эксперимента Мартин Селигман понимал, что добровольно сидеть в его вольере с током собаки не захотят и привязывал их. Он был уверен, когда животных перестанут привязывать, они сразу убегут. Но и без привязи собаки жалобно скулили, получая удар током, и не делали попытки освободиться. А другой пес, раньше не участвующий в эксперименте, получив удар током, тут же покидал вольер. Селигман сделал вывод: из-за невозможности контролировать неприятные события развивается сильнейшее чувство беспомощности.
Как связаны истории про опаздывающего студента и обессиленных собак?
Представьте:
- лохматый пес с мокрым носом и грустными глазами мог бы перепрыгнуть низкий заборчик и сбежать от боли, но он даже не пытается;
- молодой человек со взъерошенными волосами случайно решил нерешаемые задачи — ведь никто не сказал ему, что это невозможно.
Их разделяет полвека, океан и пропасть между «выученной беспомощностью» и «счастливым невежеством». Но история их встречи — детектив с неожиданным финалом, где главный злодей оказывается... нашим собственным мозгом.
Общее между псом, который грустно лежит на полу и парнем, который совершил открытие, — незнание. Пес не понимал, что поводка больше нет и он может сбежать. Он выучился беспомощности. Это незнание могло стоить ему жизни. А студент не услышал, что примеры решить невозможно. И сделал научное открытие. Незнание стало его суперсилой. Он не тратил время на сомнения — просто работал. Потому что в его голове не было занозы под названием «а вдруг не получится?»
Барьер существует не в вольере, а в голове. И высота у него всегда одинаковая — ровно настолько, насколько мы сами себе разрешаем страдать.
Мартин Селигман не остановился на собаках. Он изучал поведение людей и видел то же самое. Систематические поражения. Хаотичные правила. Начальник-самодур, который штрафует по настроению. Абьюзивный партнер: сегодня с подарками, завтра с агрессией. Рассылка резюме — отказ, отказ, отказ без объяснений. И человек ложится на пол и скулит. Не потому, что глупый. А потому, что уверен — выхода нет.
Как в жизни стать не собакой Селигмана, а Джорджем?
Средство первое: делайте что-нибудь. Что угодно.
Психологи Виктор Франкл и Бруно Беттельгейм выжили в концлагере — месте, где хаос возведен в абсолют. Каждый придумал свое противоядие, но суть одна: делай все, что не запрещено. Делай то, что возможно, не держа в голове убеждение «все бесполезно». Можешь почистить зубы? Чисть. Можешь лечь спать? Ложись. Не потому, что хочется. А потому, что так ты возвращаешь себе контроль. Даже над пустяком. Даже над зубной щеткой.
Эксперименты подтвердили: заключенные, которым разрешили самим расставлять мебель в камере, реже болели. Пенсионеры, выбиравшие себе фильмы, медленнее теряли память. Бездомные, которые решали, что у них на обед, чаще находили работу. Право на выбор невозможно отнять, оно не снаружи, оно внутри каждого из нас.
Средство второе: маленькие шаги.
Представление «я никчемный» складывается из деталей, как рисунок по точкам. Так вот — можно перерисовать. Находите в прошлом случаи, когда у вас получилось. Ставьте крошечные цели: разобрать шкафчик, позвонить, куда боялись. И — важно! — отмечайте победу. Хоть галочкой. Хоть конфеткой. Нет слишком маленьких достижений. Есть привычка их не замечать.
Средство третье: другой взгляд (он же метод ABCDE).
Мартин Селигман разработал схему для переосмысления опыта. Собственный эксперимент загнал его в угол, но он нашел выход там, где сам создал тупик. Порядок такой: неприятное событие (A) — ваша интерпретация (B) — последствия (C). Но на этом не останавливаемся, а ищем доказательства против (D) — чувствуем, как энергия возвращается (E).
У собак Селигмана выбора не было. Их привязали, ударили током и сказали: «Смирись». Они смирились. У Джорджа Данцига выбор был — он мог решать или не решать «домашнее задание». Он выбрал решать, ведь не знал, что нельзя. Но обычно мы знаем и про «нельзя», и про «а вдруг получится». И вот в этом напряжении между знанием и надеждой рождается либо воля, либо скулеж на полу. Так что выбор за вами. Спросите себя: кто вам сказал, что желаемое невозможно? Кто Селигман в вашей голове? Правильно. Вы сами. А значит, вы же можете и передумать.
Наталья Богма — психолог АНО Центр развития компетенций «Точка Опоры Донбасса»