Джонатан Андерсон выбрал Лос-Анджелес для своего первого круизного дебюта в Dior. Получился кинематографический триллер с роскошными фактурами и неоднозначными силуэтами.
13 мая Dior показал круизную коллекцию 2027 в LACMA, на фоне только что открывшегося здания David Geffen Galleries по проекту Петера Цумтора. Монолитные бетонные стены, уличные фонари, припаркованные кабриолеты с включёнными фарами. Несколько сотен гостей, среди которых Аня Тейлор-Джой, Сабрина Карпентер и Джису, сидели прямо во дворике музея, пока модели появлялись в луче автомобильных фар. Хичкок остался бы доволен.
Отправной точкой послужил жакет из кутюрной коллекции весна-лето 1949, который Марлен Дитрих носила в фильме «Я исповедуюсь». Вторая нить, калифорнийский мак, прошла через всю коллекцию: из него выросли розетки из собранной ткани на платьях с заниженной талией, а общее настроение отсылало к золотому веку голливудских павильонов. Не ностальгия ради ностальгии. Женщина, которая приезжает в Лос-Анджелес, чтобы стать кем-то другим.
Фактуры здесь настоящие. Бар-жакет вернулся раскованным, местами с потёртым синим бисером и необработанными краями. Накидки из переливающегося металлического трикотажа, струящиеся бисерные платья, глиттер буквально везде: на очках, сумках, платьях, вспыхивающих серебром при каждом шаге. Пижамные рубашки с контрастной окантовкой, клетчатые топы с нашитыми цифрами, крупные цветочные аппликации на пальто, тонкие белые цветы, свисающие с плеч бахромой.
Отдельно: перья, свитые в слова. «Dior», «Flow», «Buzz» превратились в головные уборы, которые дрожали при каждом движении. Что-то среднее между сюрреализмом и театральным реквизитом, сделанное руками, и это чувствуется.
Серебро, металлик, мерцание. Финальный проход залила густая золотая подсветка, имитирующая калифорнийский закат, откуда-то возник жёлтый, масляный и тёплый. Lady Dior появилась в гусиной лапке, Bow Bag в газетном принте, Saddle Bag в стёганой отделке, напоминающей то ли сиденье кабриолета, то ли виниловый диванчик придорожного дайнера. Среди новинок: сумка Dior Cigale и миниодьеры в форме улитки и божьей коровки. Последние выглядели ровно настолько странно, насколько и уместно для всего происходящего.
Теперь о том, о чём критики предпочитают говорить вполголоса. Андерсон последовательно работает с радикальными объёмами: джинсы шириной с плиссированную юбку, жакеты то укороченные до предела, то вытянутые в пальто, пропорции смещены намеренно и методично. Фактуры богатые, тактильно роскошные. Но когда крой начинает работать против силуэта, укорачивает ноги, расширяет бёдра там, где никто не просил, переставляет пропорции тела ради идеи, что-то теряется. Не изящество даже, а простое взаимопонимание между одеждой и тем, кто её носит. Интеллектуально честно. Телесно, увы, не всегда.
Эксперты отметили в коллекции переосмысление самого жанра круизного показа: вместо привычной курортной открытки Андерсон предложил историю о женщине, которая сама себя пересобирает. Это шоу можно описать как сюрреалистическое сверкание, где современность и ностальгия идут рука об руку.
Вопрос о том, насколько авторский эксперимент с пропорциями служит реальной женщине, в больших изданиях пока звучит приглушённо. Но именно такие вопросы превращают показ из красивой картинки в разговор.
А вы как: вас захватывают радикальные пропорции Андерсона или вы скучаете по силуэту, который работает на тело?