Никто не знал первое время, откуда Фёдор взялся. Говорят, на станцию прибыл в товарнике, с одним мешком, который держал в левой руке. Правая плохо слушалась его, порой висела, как плеть, но он старался её разрабатывать, чтоб уж совсем двигаться не перестала. Через боль, с трудом, но он пытался ей что-то делать.
Глава 1. Сельская учительница. Безродная
Алена впервые увидела его в январе, уже 1944 года в сельском совете. Она поздоровалась с ним, но мужчина, на вид которому было лет тридцать, что-то буркнул недовольно и ушел.
- Странный он какой-то. Кто это? - спросила Алена у председателя.
- Лесник наш новый, Алена Ивановна. Комиссованный нынче, списанный с фронта. Родина его - Смоленщина. Вроде бы как там у себя он тоже лесником был. Хорошо разбирается в диком зверье, в охране леса, знает все травы и корешки. Даже хвори лечит, что в наше время, при нехватке врачей, даже очень кстати.
- А у нас как оказался?
- Долгая история, - вздохнул Петр Ильич. - Да и вам не надо знать. Тяжко всё очень, захочет - сам расскажет. Хотя.. Нелюдимый он, не разговорчивый. А вы по какому вопросу к нам? Ежели про парты новые речь заведёте, так я вам сразу скажу: нет пока парт, и не будет. Нынче все трудовые руки на благо фронта работают, на фабрике теперь станки и рубанки под другие цели используются. Потерпите уж...
- Не за этим я, - отмахнулась Алена. - Мне уж Екатерина Петровна объяснила всё. Я знать хочу - что будет с моей ученицей Тосей. Антониной Бойчук.
- А что с ней будет.. На отца похоронка четыре месяца назад пришла, мать померла, сама знаешь - два дня назад схоронили. В детский дом её направим, куда ж еще?
Алена поёжилась. Она знала, что такое детский дом. Пусть там, где она воспитывалась, были хорошие воспитатели, но тем не менее дети всё же друг друга обижали, были и голодные дни, но самое худшее - это безнадежность, когда ты понимаешь, что тебя уже никто не заберет, что не будет у тебя семьи.
- Она же сейчас по-прежнему у соседки Варвары?
- Да. Завтра отправим девочку.
- Петр Ильич! - взмолилась Алена. - А можно я девочку у себя оставлю?
- Вы чего удумали, Алена Ивановна? - округлил глаза председатель. - Как же оставите у себя? Вы с Нинкой сами с крошки на воду перебиваетесь.
- Ничего, справимся. Петр Ильич... Я сама из детского дома, знаю, как там плохо. А уж сейчас, во время войны, детские дома и так все переполнены. Тосенька моя лучшая ученица, отличница. Ей и так тяжело - ни папы нет, ни мамы, а сейчас и из школы родной выдернут. Ребенку всего девять лет!
- Я не знаю, - растерялся он. - Это очень ответственное решение.
- Я справлюсь, Петр Ильич. А Нина мне поможет!
- Делайте, что хотите, - с досадой произнес он. - Только вот, дите не игрушка - нельзя взять, а потом отдать.
- Не отдам я ее. Сами с Ниной растить станем. Спасибо вам, Петр Ильич! - радуясь, что так легко и быстро согласился председатель, Алена аж от радости в щеку его чмокнула, а тот покраснел от смущения.
Она выбежала из сельского совета, а он посмотрел ей вслед через окно. Доброе сердце у этой молоденькой учительницы, да вот только одной добротой сыт не будешь.
Он тяжело опустился на стул и подумал о том, как он сможет им помочь. Права учительница - детские дома переполнены, и каждый сиротка, появившийся в селе, словно ножом по сердцу.
***
Алена и Нина взяли Тосю к себе в дом. Постепенно девочка оттаяла, стала улыбаться, ведь рядом была любимая учительница, которая всегда находила утешительные слова.
Кончилась зима, прошли весна и лето. Немец до них не дошел, наоборот, Красная Армия гнала его на Запад, и люди, хоть и испытывали еще страх, но все же чувствовали себя поспокойнее.
Странного мужчину из лесной избушки Алена не видела, но лишь слышала о нём. Говорят, он ходит по полям да лугам, да лес обследует, всё травы и коренья какие-то собирает, сушит дикую малину, собирает веточки да листики.
Осень 1944 года выдалась холодной и дождливой. А в конце октября выпал первый снег, затем снова потеплело, и установилась сырая, промозглая погода. Тося, которая и так была слабенькая после всех пережитых потрясений, слегла. Кашляла сильно, жар измотал её и дышала она тяжко. Алена поила её отваром из малины сушёной, ещё с лета запасённой, но температура не спадала.
Нина, вернувшись из ДК, посмотрела на девочку, приложила руку ко лбу и решительно сказала:
- Аленка, к фельдшеру надо. Или в район.
- Ты разве не знала, что фельдшер в районе и до пятницы её не будет? А в район... Сказали, койки в госпитале переполнены, всех медиков туда бросили. С фронта везут бойцов. Берут теперь только тяжелых.
Нина тяжело вздохнула и вдруг хлопнула себя по лбу:
- Слушай, а если к тому лесному чудаку обратиться? Как его, Фёдор, вроде? Люди говорят, что он настойки и отвары такие делает - лучше любого лекарства. И вроде как приобретают у него, меняя на горсть крупы или кусок хлеба. Тем он и живет.
- Думаешь, поможет он Тосе?
- А что мы теряем? Только вот... Что обменяем?
- Я картошку возьму, у нас ведь немного в погребе еще есть, да пару яиц. Ты, Нина, посмотри за ней, а я сама к нему схожу.
Алена взяла несколько картошин, да два яйца, и отправилась в путь. Да, как же хорошо, что они с Ниной огород садят, да курочек еще в сорок первом году завели, теперь хоть с голоду не помирают, и есть что отнести Фёдору в обмен на травы. Сомневалась она, что помогут травяные настойки и отвары, но выбора не было. Девочка металась в жару, кашляла так, что сил не было слушать это. За каждую соломинку хвататься приходилось.
До лесной сторожки было километра три с половиной. Дорога размокла, сапоги вязли в грязи, а мелкий противный дождь попадал в лицо. Алена почти бежала, так как боялась, что засветло не успеет, а в лесу темнело рано.
Сторожка лесная была среди сосен в самом начале леса. Из печной трубы валил дым, а в единственном окошке виднелся слабый свет. Набравшись храбрости, Алена постучала. Дверь открылась и Фёдор, не здороваясь, молча посмотрел на неё.
- Здравствуйте, Фёдор, - робко поздоровалась Алена. - Говорят, у вас травы можно приобрести. Я вот картошку принесла и пару яичек.
Она протянула сверток, мужчина взял его одной рукой и спросил:
- Что случилось?
- Девочка заболела. Жар у неё и кашель сильный. А вы, говорят, и живот лечите, и раны после ваших мазей затягиваются. Может, есть что от сильной простуды? Фельдшера нет, в районе он, а без неё лекарства выдать никто не может. Не везти же мне девочку в соседний поселок по такой погоде!
Фёдор посторонился и произнес:
- Проходите, только разуйтесь, нечего грязь по избе разносить.
Алена скинула сапоги и шагнула в сторожку. Внутри было тепло, пахло травами, сушёными ягодами и еще чем-то сладким. Вдоль стен висели пучки зверобоя, душицы, ромашки, тысячелистника. А на столе стояли склянки и глиняные горшочки.
Он взял пучки трав, сложил их в мешок, потом взял одну из склянок и протянул ей.
- А вы ведь учительница? Я видал вас в селе. Сколько же лет вашей дочери?
- Десять уж скоро будет. Только не дочь она мне, - почему-то решила сказать ему правду Алена.
- А кто же? Племянница?
- Ученица она моя. Без родителей осталась, вот мы с подругой и взяли её к себе.
- Вот эти травы заваривайте крутым кипятком, давайте по полкружки три раза в день. А ночью грудь и спинку натирайте вот этой мазью, хворь постепенно и уйдет.
- Спасибо вам большое, - ответила Алена и вдруг спросила: - Фёдор, а вы почему один? Почему к людям не идёте?
Спросила, а сама прикусила язык. Что с ней, откуда эта бестактность?
Но ей вдруг захотелось узнать, отчего молодой и такой симпатичный мужчина живет, как бирюк, словно людей пугается.
- А зачем? - спросил он насмешливо. - Мне и одному хорошо.
- Как же может быть хорошо одному? Вот у вас одна рука плохо работает, как же вы справляетесь? Дрова надо порубить...
- Для того я травы и собираю, - перебил он её. - Я людям помогаю, а люди мне.
- Но все же вы один здесь. А человеку нужен человек.
Фёдор не ответил. Только махнул рукой - ступай, мол.
Алена хотела еще что-то спросить, но вовремя себя остановила - она и так полезла к нему с вопросами, которые её, в принципе, не касались. Она вышла под дождь, прижимая к себе мешочек с травами и мазью. Лес шумел, где-то ухнула сова. Она же почти бегом бежала в село, так как уже стемнело и только луна освещала путь.
****
Тося пила отвар, морщилась от горечи, но пила. Алена растирала ей грудь мазью, укутывала в пуховый платок, а Нина читала ей книжку.
К утру жар спал. Тося задышала ровнее, открыла глаза и попросила пить. Алена дала ей тёплой воды, потом ещё отвара. Девочка шла на поправку очень быстро, за что Алена и Нина мысленно благодарили Фёдора.
Через неделю, когда Тося окончательно поправилась и пошла в школу, Алена снова пошла в лесную сторожку. На этот раз не за травами. Она несла горшочек мёда, который дала ей бабушка двух её учениц за то, что та с ними занималась дополнительно математикой.
Фёдор удивился её приходу, но впустил.
- Опять кто-то захворал? - спросил он.
- Нет, - Алена покачала головой. - Наоборот, Тося выздоровела. Я пришла вас поблагодарить за это. Возьмите меда.
Фёдор кивнул, и вдруг губы его дрогнули в подобии улыбки.
- Так у меня мёда навалом. Дед Ефим с пасеки таскает за то, что я спину его вылечил.
- Я не могла прийти к вам с пустыми руками, - покраснела Алена.- Может, чаю хоть попьем?
Она сама не понимала, откуда в ней столько смелости. Получается, сама напрашивается.
Они пили чай и вдруг Фёдор спросил:
- Ждете кого с фронта? Может, муж есть, или жених?
- Ни мужем, ни женихом обзавестись не успела. Сперва вся в учебе была, потом класс взяла, школа и дети с уроками... Как-то не ко времени всё было, а сейчас и подавно тяжко с этим. А вы? Почему вы не женаты?
- Мне кажется, скоро начнет темнеть и вам бы вернуться в село до темноты, - ответил он.
Алена поняла, что Фёдор не хочет говорить о себе. Видать, боль какая-то в сердце есть. Она встала, подошла к двери и произнесла:
- Приходите в село, Фёдор. К нам в ДК в субботу. Нина концерт готовит для тех, кто вернулся с фронта. Комиссованные они, как и вы, поддержка им нужна. Говорят, они не спят ночами, плачут иногда. А так... Хоть какое-то веселье.
- Не люблю я скопление народу.
- А вы приходите, вдруг понравится, - она улыбнулась. - Ну, спасибо вам ещё раз за чай. До свидания.
Она ушла, а Фёдор долго стоял у окна, глядя, как её фигура удаляется.
- Эх, Алена Ивановна, - сказал он, глядя ей вслед. - Не ходила бы ты ко мне. А то, глядишь, привыкну.
****
Фёдор не пришёл в ДК. Нина обиделась, сказала:
- Нелюдимый он, хоть ты ему все из дома вынеси и оттащи.
Алена промолчала, но через неделю опять пошла в лес. Уже плотно лёг снег, дорога накаталась, но всё равно идти было трудновато.
На этот раз она принесла Фёдору тёплые носки, что связала собственноручно.
Мужчина долго вертел носки в руках, а потом спросил, вздохнув тяжело, словно Алена была муха назойливая, от которой не отмахнешься.
- И вот зачем?
- Как зачем? Ноги греть. В лесу ведь холодно, а вы, я знаю, километры по лесу проходите.
- Я привык обходиться портянками, да и валенки у меня есть.
- И чего? Носки лишние не будут. Вон, полы у вас какие холодные. Вы примерьте!
Он надел носки прошёлся по избе и удивлённо поднял брови:
- Надо же, какие мягкие и теплые.
- Нравятся?
- Нравятся. Спасибо. Только вот попросить я хотел... Не ходили бы вы ко мне, Алена Ивановна. Мне и одному хорошо. Как волку.
- Ты, Фёдор, не волк, - она перешла на "ты", подойдя к нему ближе. - Ты медведь, который в спячку залёг. Но спячка не вечна, рано или поздно весна придет и ты проснешься.
- Чудная ты, - вслед за ней он тоже начал "тыкать". - И чем-то на мою жену покойную похожа.
- А что с ней стало? - тихо спросила она. - Расскажите.
- В августе 1941 года, когда немцы на Смоленщине лютовали, погибла моя жена Зоя и мой трехлетний сын Максим. Налетели самолёты. Попали прямо в дом... - он смахнул слезу, потом добавил: - Я сам после госпиталя в тот дом приехал. Пепелище там теперь, только печка осталась.
Алена не знала, что сказать. Просто протянула руку и накрыла его широкую, грубую ладонь.
- Прости за мои расспросы. Мне очень жаль. А в Каменное как попал?
- Направление дали. Лес здесь хороший, я лесное дело хорошо знаю. Вот и приехал, начав новую жизнь.
- Федя... - она смотрела на него с грустью. - Говорят, души умерших уходят на небеса. Твоя жена и сын глядят на тебя сверху и вряд ли радуются тому, что ты в отшельники ушел, нелюдимым стал. Нельзя себя вместе с ними хоронить. Жить надо, несмотря ни на что. Вот ты людям сейчас помогаешь, добро несешь. Но ведь это можно делать и живя в селе.
- Я пока не готов. Ступай, Аленка. Ты лучше ко мне меньше шастай, чтобы люди чего зазря не подумали. Негоже молодой и незамужней учительнице в дом лесника бегать. Неприлично.
****
Зима шла своим чередом. Алена работала в школе, Нина по-прежнему занималась организацией и кружками в Доме Культуры и собиралась выйти замуж за участкового Павла Слепцова и, хоть шла еще война, хоть её брат и отец воевали, она все же стала чуток счастливее.
Тося училась на пятёрки и помогала по дому. По вечерам они собирались у печки и читали вслух старые книги, что давала Екатерина Петровна.
В начале февраля 1945 года пришло письмо от отца Нины, Ивана Кузьмича.
Он остался без ноги и возвращался домой. Митька тоже писал. Писал о наградах, о том, как немца гонят, и о том, что чувствуют они скорую победу.
Алена раз в две недели ходила к Фёдору. Он сперва хмурился, гнал её, а потом будто бы привык. Они сидели у него в лесной избушке, пили ароматный травяной чай и разговаривали о прошлом, о времени, когда еще не было войны и потерь.
Он рассказывал ей о травах, о мазях, о гимнастике, что делает для руки. Алена слушала его и понимала, как много он знает. Вот даже рука у него лучше двигаться начала, уже не морщится он от боли, когда ей что-то делает.
***
Победу встретили в мае сорок пятого. Нина под гармонь так громко пела, что сорвала голос. Клавдия Петровна плакала от радости, что сын скоро вернется, отец же Нины плакал от того, что все закончилось, от радости. Пусть он лишился ноги, но он внес вклад в эту Победу, которая далась дорогой ценой
- Мама Алена, - потянула Тося еЁ за руку. - Посмотрите, кто идет!
Алена обернулась и увидела Фёдора. Он шел прямо к Дому Культуры, туда, где играла гармонь.
- Федя! - не стесняясь никого, радостно выкрикнула она и пошла к нему навстречу.
- Неужто правда? - спросил он, вместо приветствия. - Неужто Победа?
- Победа, миленький, Победа! - она не удержалась и поцеловала его в щеку.
- Фёдор, пойдем с нами по сто грамм, - отец Нины налил в стакан мутную жидкость и протянул его леснику. - Выпьем.
Он и выпил, а потом вместе с другими пел военные песни, улыбался и Алена глядела на него во все глаза, радуясь, и не веря, что он вышел из своего леса к людям. Она никогда за эти несколько месяцев их знакомства не видела его таким.
А потом Фёдор пошел её провожать. Они еще долго сидели во дворе дома, а, когда он ушел, Нина обняла подругу.
- Аленка, может, нам двойную свадьбу сыграть?
- Чего ты такое говоришь? - не поняла Алена. - Ты за Павла выходишь, а вторые кто? Уж не про меня и Фёдора ли ты толкуешь?
- А если и про вас?
Алена рассмеялась, но в том смехе была слышна горечь.
- Ну чего ты? - Нина насмешливо подняла бровь. - Слепая, что ли? Он же смотрит на тебя как пес на косточку.
- Ну ты и сравнила! - удивилась Алена. - Нет, Нина. В сердце у него жена и сын. И для других там места нет.
- Жены и сына нет четыре года. Время сейчас такое, Аленка, что все раны приходится быстро зализывать - и душевные, и телесные. И Федька твой это понял. Чего покраснела? Самой ведь он по душе.
- По душе, - кивнула Алена. - Люблю я его. Только нужна ему я как собаке пятая нога. То он чай со мной пьет, что гонит от себя...
- Нужна ты ему. И раз он пришел сегодня на праздник, да тебя до дома провожал, значит, сам это понял. Жену его и сына не вернуть, это он тоже знает, а может быть, только начинает понимать.
Алена ничего не сказала. Она лишь улыбнулась, вспомнив его глаза и улыбку. Как же редко он улыбался, а вот так, как сегодня - впервые.
ЭПИЛОГ
Лишь спустя время узнает она, что Павел и Нина наведались к Фёдору в лесную избушку и долго с ним говорили. И что довольные они были в тот день, потому что разговоры и ответы Фёдора по душе им пришлись. И, когда Алена в выходной день, проверив тетради, пришла к нему в лес, Фёдор позвал ее замуж. Робко и застенчиво, словно боялся, что она откажет. Но Алена аж заплакала от радости и прижалась к нему, не в силах вымолвить ни слова.
Как и хотела Нина - двойную свадьбу справили, дождавшись возвращение брата Нины. Понимала Алена, что еще впереди её ждет - Федор смог вновь полюбить, но в сердце у него будут еще жена и сын. И то место в нем она не собиралась занимать. Но Алена сделала все, чтобы счастлив он с ней был - окружила любовью, заботой, и получала обратное сполна. После свадьбы Нина ушла жить к Павлу, а Тося, Федя и Алена остались в избе, которую она занимала. Фёдор долгое время работал лесником, а Алена позже сменила Екатерину Петровну, став директором. Она успевала и работать, и хозяйство вести, и троих детишек, что у них с Фёдором народились, понянчить.
Благодарю за прочтение. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Поддержка автора приветствуется.)