В общественном сознании до сих пор живет миф о том, что Северная столица была воздвигнута на абсолютно пустом и непригодном для жизни месте, невзирая на исторические данные о существовании Ниеншанца, Ландскроны и ижорских поселений в дельте Невы. Во многом это заблуждение подпитывалось отсутствием явных археологических находок и видимых следов прошлого. До недавнего времени не только сам Петербург, но и все Приневье (за исключением Орешка) оставались «белыми пятнами» на картах археологии северо-запада России. Лишь в последние десятилетия на территории города и его окрестностей начались систематические исследования, позволившие выявить памятники средневековья и нового времени.
Разведочные работы, проведенные в 1992 году в устье Охты, позволили обнаружить участки культурного слоя XVII века, относящиеся к Ниеншанцу, а также древнее захоронение. Несмотря на то, что из-за плотной промышленной застройки (на мысу, где некогда стоял Петрозавод) масштабные раскопки тогда провести не удалось, собранных сведений хватило, чтобы включить культурный слой Ниеншанца и прилегающего к нему города Ниена в число приоритетных охраняемых археологических объектов Петербурга.
В 2000 году на Охтинском мысу установили памятный знак «Крепость Ниеншанц», выполненный в форме бастиона с репликами исторических пушек, найденных в Охте. Позже, в 2003 году, к трехсотлетию города, открылся первый в Петербурге историко-археологический музей «Ландскрона, Невское устье, Ниеншанц», освещавший предысторию этого региона.
Однако в 2006 году территория Охтинского мыса, где располагался Ниеншанц, была передана корпорации «Газпром» под проект «Охта-центра» с 300-метровым небоскребом. Раскопки, вевшиеся здесь в 2006–2010 годах, открыли многослойный археологический памятник, который существенно скорректировал представления о допетровской истории Приневья. Ключевым научным достижением этих работ стала разработка хронологической шкалы Невского региона, охватывающей семь тысячелетий — от эпохи неолита до момента основания Петербурга.
Самые древние артефакты на мысу относятся к периоду освоения Восточной Прибалтики первобытными людьми в эпоху неолита и раннего металла (V–II тыс. до н. э.). Исследованные охотничьи и рыболовные стоянки располагались у берегов лагуны Литоринового моря, которая была отделена Лиговской косой. Среди остатков свайных построек были найдены фрагменты обработанного дерева, включая элементы заградительных рыболовных ловушек, соединенных растительными веревками из реек и колов высотой до 4 метров.
Археологи обнаружили остатки снастей с каменными грузилами, поплавки из коры, детали удочек, множество фрагментов керамики с орнаментом, разнообразный каменный инвентарь (ножи, тесла, наконечники) и янтарные украшения. В неолитическую эпоху, благодаря более мягкому климату, местность была покрыта хвойными лесами с преобладанием ели и вкраплениями липы, дуба, вяза, граба, клена, а также ольхи и лещины.
Типы каменных орудий, сырье, конструкции рыболовных ловушек и янтарные изделия подтверждают тесные контакты местных жителей с древним населением Восточной Прибалтики и Северо-Запада Европы. Подобные промысловые поселения первобытной эпохи, расположенные у устьев рек и морских лагун Литоринового моря, были изучены не только на Охтинском мысу, но и в районе Сестрорецкого разлива и Лужско-Нарвского междуречья.
Аналогичные скопления стоянок зафиксированы в соседних странах Балтии: в Латвии (Сарнате), Литве (Швянтойе) и Финляндии (на реке Ийоки). Метод прибрежного лова с помощью заграждений также применялся в Юго-Западной Балтике (Дания, Германия). Наличие таких зон промысла у лагун и устьев рек свидетельствует о существовании единой культурно-хозяйственной модели освоения морских ресурсов Балтики.
Культурные слои эпохи раннего металла, датируемые радиоуглеродным методом серединой – концом II тыс. до н. э., подверглись интенсивному размыву, что совпадает с моментом прорыва Невы из Ладоги в Балтийское море. Эти слои отделены от вышележащих мощными песчаными напластованиями толщиной до одного метра.
На возвышенном центральном участке Охтинского мыса (отметки 3,2–2,8 м) у берега протоки было найдено поселение раннего железного века с каменными очагами, ямами и штрихованной керамикой. Радиоуглеродный анализ указывает на рубеж эр — время, когда после прорыва Невы стабилизировался гидрологический режим, мыс окончательно отделился от воды и началось формирование почвенного слоя.
Данное открытие опровергает теорию А.А. Иностранцева, выдвинутую в 1880-х годах в Южном Приладожье, согласно которой на месте Невы долгое время существовал пролив между Ладогой и Финским заливом. В раннее средневековье Нева уже служила важным звеном международных торговых путей, о чем говорят найденные в ее устье клады европейских и арабских монет.
Благодаря стратегическому расположению у входа в Неву (в 12 км от устья), Охтинский мыс стал идеальным местом для фортификации. Обнаруженные здесь руины крепостей представляют собой бесценные археологические объекты. Древнейшее укрепление — земляное городище XIII века — занимало северную часть мыса, защищенное естественной ложбиной, валом и рвом. Располагаясь на ключевом пути из Северной Европы в Русь, это укрепление, вероятно, выполняло роль сторожевого пункта на границах Новгородской земли, не имея постоянного населения. На данный момент это единственный подобный памятник на побережье Невы. Ижорские поселения находились дальше от долины реки из-за постоянной угрозы со стороны Балтики.
Строительство шведской крепости Ландскрона на этом же месте связано с эпохой крестовых походов, когда датские и немецкие рыцарские ордена захватывали Восточную Прибалтику, а Швеция — Финляндию. В 1300 году, после основания Выборга, шведы возвели Ландскрону в Ижорской земле. Летописи гласили, что в ее создании участвовали мастера из Рима, а сама крепость обладала «несказанной твердостью». Шведы рассчитывали с ее помощью подчинить Ижорскую землю и монополизировать торговлю с Европой, отрезав Русь от Балтики.
Однако весной 1301 года владимирский князь Андрей Городецкий взял Ландскрону штурмом. Раскопки подтвердили, что это было мощное сооружение: в центре находился искусственный холм, окруженный восемью башнями. По своим масштабам и архитектуре Ландскрона превосходила крепости крестоносцев в Финляндии и Прибалтике. Занимая около 5 га и имея три линии обороны, она планировалась как ключевой военный и торговый узел на востоке Балтики.
Несмотря на разрушение, на мысе сохранились очертания насыпной площадки и трех оборонительных рвов, позволяющих восстановить планировку Ландскроны. Также уцелело основание башни с колодцем, ставшее, согласно шведским хроникам, последним рубежом обороны. События вокруг Ландскроны столь же значимы, как и Невская битва, но, в отличие от устья Ижоры, здесь сохранилось основание уникального фортификационного комплекса.
Колонизация Приневья русскими в XIV–XVI веках подтверждается монетами и керамикой, найденными в поселениях на Усть-Охте и в Невском устье. В 1611 году шведы основали на этом месте крепость Ниеншанц (русское название — Канцы), которая в 1656 году была разбита русскими войсками. Позже она была перестроена по современным стандартам — в форме пятибастионной «звезды», характерной для итальянских крепостей XVI века. Построенная по голландской системе, она была уникальна для региона. Ее возведение изменило ландшафт мыса, а сохранившиеся ныне стены достигают 4 метров в высоту.
Благодаря выгодному положению Ниеншанц контролировал выход из Невы и важную дорогу из Ингерманландии в Карелию. Крепость стала центром города Ниена с населением в 2 тысячи человек, созданного королем Густавом II Адольфом для торговли с Россией.
В начале Северной войны (1703) Ниеншанц был взят войсками Петра I после недельной осады, что вернуло России выход к Балтике. Переименованный в Шлотбург, он служил резиденцией царя и военным лагерем до постройки Петербурга. В 1717 году здесь разместили Канецкий огород — питомник культурных растений, где выращивали деревья для городских садов, а также овощи и фрукты.
Призыв защищать Ниеншанц как важнейший памятник петровских побед звучал еще в 1751 году в труде А.И. Богданова «Описание Санкт-Петербурга». Городские планы того времени подтверждали отличную сохранность крепости на мысу. Описание штурма Ниеншанца стало классикой литературы о Северной войне, включая знаменитые гравюры с картами сражений.
Судя по планам, крепостные стены Ниеншанца простояли на мысе до начала XIX века, когда их разрушили при строительстве Охтинской верфи. При этом южный оборонительный ров продолжали использовать, превратив его в гавань (ковш) для небольших судов, заходящих с Невы.
В 2011 году благодаря усилиям общественности власти согласились перенести стройку бизнес-центра из Охты в Лахту. Это открыло шанс создать на месте археологических находок ландшафтный музей. Идеи создания такого парка звучали еще во время раскопок, а сами памятники старались консервировать засыпкой. Научное сообщество и горожане поддержали необходимость защиты этой территории от застройки ради сохранения живой истории России и Европы.
За полтора десятилетия после завершения работ памятники Охтинского мыса стали частью культурного кода города: им посвящены выставки в Эрмитаже и публикации. Архитекторы предложили около двадцати вариантов археологического парка. Часть проектов была разработана выпускниками архитектурных вузов под руководством известных мастеров, активно выступавших за создание Археопарка.
Проекты, созданные в мастерских С.В. Гайковича и Ю.К. Митюрева, демонстрировали способы интеграции крепостей в городскую среду — либо через их воссоздание, либо через обозначение контуров. Наилучшим считался ландшафтный вариант: консервация укреплений и их демонстрация под открытым небом. Такой парк мог бы стать бесценным дополнением к истории Петербурга, добавив к ней несколько тысячелетий.
Любое масштабное строительство на этом участке неизбежно приведет к уничтожению объектов, так как из-за интересов инвестора они не были защищены должным образом. Сообщают активисты, но каким именно образом он должен быть защищен никому не ясно. Охтинский мыс с 1300 по 1705 год многократно становился ареной сражений, являясь ключевым полем битвы за выход к Балтике. Строительство бизнес-центра Газпромнефти, вопреки протестам, уничтожит уникальные археологические свидетельства этой многовековой борьбы, полагают городские активисты. Судя по моим исследованиям проект всё же будет сохранён и помещён в сплошной стеклянный саркофаг под пол. Правда сомневаюсь, что осмотр данной будущей экспозиции будет в свободном доступе. Как и смотровая в Лахта центре она будет доступна по записи и за немаленькие деньги, но это всё лишь мои предположения.
Хотя Охтинский мыс занимает всего 6 гектаров, здесь сосредоточены ключевые памятники допетровской истории. Масштаб сохранившихся частей трех крепостей и коллекции артефактов от неолита до современности станут предметом гордости любого мирового музея. Для Петербурга это бесценные улики эпохи его основания.
Поддержать канал можно переводом на карту: 2202208225972208
или по ссылке на донат сервис: https://vk.com/piter_v_karmane?w=donut_payment-211192626&levelId=207
Всем спасибо! Мы работаем для вас!