— Пропал парень, как есть, пропал, — качали головами старики и с жалостью смотрели на гражданина Шакова, когда тот опять бодро топал в лес «Птичек послушать, да к лесному озеру прогуляться, уж больно дышится там легко». Но молодой мужчина лишь ухмылялся и пожимал могучими плечами: в народные бредни он не верил от слова «совсем». Ни в суеверия, ни в легенды, ни в мифы со сказками и страшными историями, что ночью детишки у костров друг другу рассказывают. Да и что такого ужасного случилось-то? А вот ничего!
Ну подумаешь, неделю назад, когда он грибы собирал, к лесному озеру ненароком вышел. Наклонился водички попить, глянул — а там девичье лицо улыбается. Нежное, большеглазое… с милыми ямочками на щёчках. Красивое, спасу нет! Аж сердце куда-то в коленки бухнулось, да там и застряло. Пока Шаков проморгался — всё исчезло. «Померещилось, наверное. Не бывает таких красивых», — сник парень, да и домой отправился. Хотел забыть, а никак не получается: большие глаза и милые ямочки на щёчках покоя не дают. Так и манят, зовут…
«Схожу ещё раз к озеру, — решил парень, — Я просто так прогуляюсь. Свежим воздухом подышу, ягод-грибов поищу… Ну и в воду озера посмотрю, всего один разочек. Надо ж убедиться, что мне померещилось…»
Сходил. Никого не увидел, вернулся. Казалось бы: всё! Можно и успокоиться. Да не тут-то было. Он и на следующий день «подышать свежим воздухом» отправился. И на следующий… Так уже неделю гуляет, «птичек в лесу слушает». Кому от этого плохо? Никому. И вообще, у него отпуск! Ему, Шакову, по закону положено отдыхать 28 календарных дней! Но местные старики этого понять не хотят. Шушукаются, сплетничают, смотрят на него как на неизлечимого больного, который вот-вот «отбросит тапочки». А сегодня и вовсе, стращать начали: типа, ужас-ужас, «русалочья неделя» начинается, никто в это время в лес не ходит! А то беда будет!
Что за бред сивой кобылы, спрашивается? Какая беда?! При чём тут лес?! Глупости! На дворе просвещённый век! Интернет! Искусственный интеллект! А они со своими дурацкими выдумками. Махнул на советчиков рукой: совсем в своей глухой деревне сбрендили на старости лет. Но тут «эстафетную палочку» вдруг перехватила родная бабушка, к которой он в отпуск на месяц приехал. Едва Шаков стал снова собираться в лес на прогулку, как та завыла белугой:
— Не ходи туда, Васенька, — всхлипывала бабка Настасья Никулишна, обнимая сухонькими руками двухметрового внука, — Правду люди говорят, беда будет! Это русалка подлючая из озера на тебя смотрела! Как есть, русалка! У-уу, тварь мерзопакостная! Специально тебя привораживает! Хочет околдовать! Хочет очаровать своими ласками греховными да поцелуями жаркими, понимаешь?! А потом затащит тебя на дно, да и утопит, касатика! Не ходи в лес, Васятко...
— Хочет?! Меня?!! — единственное, что понял Василий из бабкиных стенаний, — Неужели, правда, хочет? Такая красавица… и ХОЧЕТ его, Шакова?!!
Да быть того не может… Или может? Через миг, под аккомпанемент бабкиных причитаний, внучок рысью помчался в лес.
«Хочет! Ну надо же! — ахал про себя здоровенный детинушка, шустро перебирая ногами. В русалку молодой мужчина не поверил. Решил, что если красавица и существует на самом деле, то она, скорее всего, одна из местных девушек.
— Наверняка, купальник забыла, а тут озеро, жара, никого на берегу нет. Вот и разделась догола. А я рраз! и вышел из кустов со своей дурацкой корзинкой и ножом в руке. Конечно, испугалась краля, нырнула поглубже, а потом и вовсе сбежала. Да любая на её месте умчалась бы, сверкая пятками… Эх, зря я тогда ушёл! Надо было объяснить, что я не собирался её обижать…
И топот ботинок сорок шестого размера стал ещё громче и увереннее. Надо сказать, что природа щедро одарила силушкой гражданина Василия Юрьевича Шакова. Даже чересчур. Многократный победитель международных конкурсов по армреслингу, пауэрлифтингу и тяжёлой атлетике выглядел как канонический русский богатырь: высокий, косая сажень в плечах, мускулы как у Шварцнеггера в лучшие годы. А вот с критическим мышлением, умом, логикой и умением договариваться — тут не срослось. Впрочем, ему это никогда не мешало. Он жил как носорог: у того глазки маленькие, зрение плохое, но при его весе — это уже не его проблема. Вот и Васеньке никто слова поперёк сказать не мог — робели. Так и вырос мальчонка, во вседозволенности, страха не ведая, ничего не опасаясь, бояться не умея. Поэтому, когда подбежал к берегу озера и в прозрачной толще вод увидел мелькнувшую девичью фигурку — обрадовался так, что даже сердце из коленей в горло подпрыгнуло. Ну, и застряло там. Опять. А как иначе объяснить вмиг охрипший голос?
— Девушка, вы меня не бойтесь, я вас не обижу, — прохрипел Василий, бухаясь коленками на прибрежный песок и прижимая руки груди, где раньше было сердце, а теперь ныло и болело, — Давайте познакомимся, а? Меня Вася зовут. Я в городе живу, у меня своя квартира есть… Я хорошо зарабатываю, не переживайте! А хотите, мы прямо завтра с вами поженимся? Я вас как увидел — сразу полюбил, честно! Я даже здесь, в деревне, могу остаться, если вам город не по душе. Только не убегайте от меня, пожалуйста!
Пока вконец влюблённый мужчина вёл себя как полный болван, русалки медленно подплывали к берегу. Впереди была Айли, та самая, которая улыбнулась здоровяку из озёра неделю назад. Сначала хотела одурманить и защекотать а потом поняла: этот — другой. Не как остальные мужики. Нет в его глазах похоти, нет страха или желания разбогатеть. Ничего такого нет. Лишь искреннее восхищение, когда на неё взглянул, будто бабочкой или цветком любовался.
«Не стану топить его, — прониклась Айли. — Что я, беспредельщица какая-то. Отпущу подобру-поздорову, пусть спокойно живёт!» Поэтому больше не показывалась. Не очаровывала. Не звала. Надеялась, что этот увалень забудет её. Но нет — каждый день, как привязанный ходил. И сегодня припёрся. Нашёл время, дурак! В первый день русалочьей недели! Ну и что теперь делать? Не отпустят его другие русалки, ох, не отпустят. Даже если она станет просить...
— Айли, это твой, да? Или нам тоже можно его очаровать? — раздались шепотки со всех сторон. Мавки жадно рассматривали симпатичного парня, тянули ладошки сквозь волны, облизывали губы…
— Конечно, мой, — высокомерно отбрила Айли, — Зря, что ли, я его целую неделю мариную, а? Брысь отсюда, своих мужчин ищите!
— Жадина, Айли, какая же ты жадина, — застонали и забулькали русалки, — Такой здоровяк… Его на всех хватит! Не жадничай…
Сколько не гнала Айли, сколько не ругалась, а мавки не ушли: немного отплыли в сторону и стали ждать, когда очарованного парня можно будет обнять, прижаться к его телу, поцеловать, почувствовать живительное тепло…
От бессилия на глазах Айли выступили злые слёзы: не спасти ей приглянувшегося парня, не отступит он. Вон, уже разулся и в воду лезет, руки к ней тянет. Что же делать?!!
«Подплыву к нему поближе, — придумала Айли, — Сниму русалочье очарование, покажу ему хвост, он и сам сбежит. А ещё лучше — укушу его, чтобы вмиг охолонул! Убежит, как миленький! А этим хвостатым дурам скажу, что это они его спугнули...»
А Василий, между тем, и впрямь, уже разулся и пёр в воду, как крейсер. Он видел только широко распахнутые испуганные глаза девушки и ледяной страх заползал в его сердце — неужели она его испугалась? Да, надо признать, девушки всегда избегали Василия. Слишком рослый, слишком здоровенный, такой если стукнет — и мокрого места не останется. Но ведь он женщин никогда не обижал, он даже голос на них не повышал. А они, женщины, всё равно его опасались. Ну, или особо умным не считали... Может, поэтому сторонились? А вот эта, эта — другая. И смотрит так, будто, он ей нравится… Как устоять?
Поэтому, только глаза в глаза. Только голос сердца, зов души… Неужели не поймёт? И Василий протянул к ней руки, медленно, как к настороженной птице. И она поняла. Почувствовала. Чуть подалась ближе, вложила свои ладошки в его руки, подняла личико…
И тут из толщи воды вынырнул огромный синий хвост! Плавник со всего маху шлёпнул по воде, окатив незадачливого ухажёра брызгами, рваными нитями водорослей и тиной.
«Вот, сейчас его лицо перекосится от гадливого презрения и он рванёт от меня, как от прокажённой, — задержала дыхание Айли, приготовившись к той боли, которая всегда возникает в сердце, когда тебя отвергают, — Зато кусать его не понадобилось...»
— Русалка!!! — взревел здоровяк.
Айли нервно дёрнулась вглубь озера, но этот болван «клещами» вцепился в её руки. «Он что, с ума сошёл?! Или хочет меня вытащить на сушу?! Сфотографировать?! Или того хуже, продать в цирк?!! Сдать на опыты?!!! Русалка перепугалась насмерть и забилась в истерике, пытаясь выскользнуть из лап ненормального психа. Но тот и не думал отпускать.
— Настоящая! — не унимался псих, — Моя!
И псих стал ловить в воде скользкий русалочий хвост, пытаясь поднять Айли на руки. Та брыкалась и шипела, кусалась и резала острыми гранями плавника руки психа, но тот улыбался, обещал не обижать, построить дома аквариум, поселиться в деревне, да луну с неба обещал, лишь бы его Русалочка успокоилась.
Дело пахло керосином. Остальные мавки тоже включились «в процесс». Одни набрасывали магическое очарование, отвлекая здоровяка. Другие хватали психа за одежду, руки, ноги и тянули на глубину, где проще утопить. Ничего не помогало.
— Моя красавица, моя ягодка, моя ласточка, птичка, — пел псих, выбираясь на берег с Айли на руках. Остальные мавки, шипя и ругаясь, отцеплялись от его рук и падали в воду, не желая оказаться на берегу.
— Ты ещё рыбкой меня назови, — прорычала Айли, которая совершенно не понимала, чего теперь ждать от психа. Вроде бы он её поймал, но ничего плохого не делает: не вяжет верёвками, не обещает продать торговцам, не угрожает смертью «отродью нечисти». Наоборот: держит крепко, но осторожно, шепчет ласковые слова и обещает жениться.
— Какое «жениться», ты, псих! — не выдержала Русалка, поднимая хвост, который свешивался с рук парня, повыше, — Я — НЕЧИСТЬ! Слышишь, ненормальный?!!! Нечисть!!!
— Тебе это мешает? — заглянул в глаза русалке псих.
— Нееет...— пролепетала та, уже ни в чём неуверенная.
— И мне нет, — повеселел псих, — А чтобы ты совсем успокоилась, то скажу тебе по секрету: я тоже не совсем человек…
— Ик! — донеслось от жертвы психологического давления, — Ик! А кто?
— Понимаешь, — вздохнул Василий, — Нет на Земле чистокровных людей. Ну нету и всё тут. Когда-то они были, но потом пьяные вакханалии, обряды плодородия, просто невоздержанность… Короче, все люди перемешались с теми, кто раньше жил в лесах, полях и реках… Вот разные Водниковы, Водяновы, Озеровы … Как думаешь, кого в предках имеют?
— Водяного? — забросила удочку Айли.
— Умничка моя, — похвалил псих, но из рук не выпустил, — А Лешкины, Лешаковы и так далее?
— Лешего?
— Точно! Разные Деревяшкины, Цветочкины, Берёзкины, Травкины — эти к дриадам. Лиходеевы, Лихины, Лихачовы, Глазковы, Безглазовы — к Лихо Одноглазое. Рыбкины, Щукины, Карасёвы, Чешуйкины — к русалкам. Кошкины, Волковы, Зайцевы, Хвостовы, Нюхачёвы - к оборотням. А вот догадайся сама: Домушкины, Хатовы, Стеновы, Запечные?
— Домовые? — неуверенно предположила русалка.
— Гений! — восхитился псих. Айли, несмотря на непрекращающуюся икоту, стало приятно и хорошо. Теперь ей и самой стало интересно:
— Ну, а твоя фамилия какая? Не говори кто у тебя в предках, я сама догадаюсь! Ну, не стесняйся! — в глазах мавки горело любопытство.
— Гммм… — вдруг засмущался псих, — Официально я — Шаков…
Русалочка нахмурила лобик, долго что-то шептала себе под нос, потом развела руками. Идей не было.
— Понимаешь, — вздохнул Шаков, — Я убрал первую букву своей фамилии, уж больно часто меня дразнили в детстве… Говорили, что я упрямый, как осёл.
Здоровяк помолчал немного, а потом признался:
— Я — сатир. И фамилия моя — Ишаков… Ну как-то так…
— Сатииииир?!!! — взвизгнула Русалочка и попыталась в очередной раз сбежать, — Да если бы я знала! Да если бы ты сразу сказал! Да я бы никогда!
— Сатиииир?!!!! — донеслось с озера и тут же раздался плеск волн: все мавки, наперегонки, удирали от того, про которого воспитательница им всегда говорила так: Русалки способны очаровать любого мужчину и утопить его. Кроме сатира. Тот сам кого хочешь очарует и украдёт, самая жуткая любвеобильная сволочь в мире. Никогда с ним не связывайтесь!
— Ну как, выйдешь за меня замуж? — покрепче прижал свою добычу Василий Юрьевич, — Всё равно тебя не отпущу. А жить будем где хочешь: могу и здесь домик построить…
— Нет уж, — проворчала Айли, — Только не здесь. Чтобы все приплывали и показывали на меня пальцами и хихикали? Не хочу! Давай поедем к морю. Буду морской русалкой… Пусть завидуют!
— Как скажешь, моя рыбка, как скажешь…