Его имя не стоит в одном ряду с легендами советского футбола, но за свою карьеру он успел поиграть рядом с Черенковым, Дасаевым и Романцевым, стать одним из первых советских легионеров в Германии и получить вид на жительство в США.
Казалось, жизнь складывалась интересно и насыщенно. Но в январе 2005 года все изменилось за одну ночь.
Мальчик из тувинского села и дорога в «Спартак»
Михаил Русяев родился в 1964 году в маленьком селе Чаа-Холь в Тувинской АССР. Семья рано переехала в Москву, где он пошел в спортивную школу номер 384. Среди его одноклассников оказался некий Лев Кузнецов, который через пару десятков лет станет губернатором Красноярского края. Кузнецов занимался настольным теннисом, а Русяев гонял мяч.
В 12 лет его заметили и пригласили в «Спартак». Дорос до главной команды, начал выходить на поле с 1982 года, хотя игрового времени получал немного. Молодому нападающему было непросто конкурировать с теми, кто стоял рядом на поле: Дасаев, Черенков, Романцев, Черчесов, Хидиятуллин. В 1983 году, потом в 1984-м и 1985-м брал серебро чемпионата страны вместе с командой. В 1987 году перешел в «Локомотив».
Семин, 15 голов и вылет обратно
В «Локомотиве» Русяев расцвел. Юрий Семин вспоминал потом, что именно приход Русяева и Гаврилова помог команде выйти в высшую лигу. Нападающий забил 15 голов за сезон и вошел в тройку лучших бомбардиров чемпионата. Но на следующий год «Локо» вылетел обратно в первую лигу, и Русяев покинул команду.
Германия, «Алемания» и история про Достоевского
Романцев и Бесков звали его обратно в «Спартак». Русяев уже почти согласился, но Семин предложил другой вариант: уехать в Германию через знакомых эмигрантов. В конце 1980-х попасть за границу было само по себе событием. Почти одновременно с ним уехали Горлукович и Буланов, и все они вошли в число первых советских легионеров на Западе, до них туда добирались только звезды первой величины вроде Блохина или Заварова.
Сначала Русяев выступал за «Алеманию» во второй Бундеслиге, потом перешел в «Ольденбург». Там с ним приключилась история, которую он потом любил рассказывать. В матче с «Санкт-Паули» судья удалил одного из игроков «Ольденбурга» за якобы симуляцию, команда растерялась и проиграла. После финального свистка Русяев назвал арбитра «идиотом».
Получил дисквалификацию на два матча и попробовал отвертеться на разборе в Немецком футбольном союзе. Объяснил, что обращался не к судье, а к партнеру-поляку, и говорил не «идиот», а «идет», то есть показывал, где находится арбитр. Версия была почти убедительной, но председатель комиссии срезал его на месте: оказалось, что и он сам, и судья читали роман Достоевского «Идиот» и отлично знают, как это слово звучит по-русски.
Возвращение в «Спартак» и предложение мультимиллионера
В 1992 году Русяев вернулся в «Спартак» и помог команде взять золото чемпионата. Но долго не задержался: с ним связался президент берлинской «Теннис Боруссии», музыкальный продюсер и мультимиллионер Джек Вайт, пообещал создать в Берлине клуб экстра-класса и сделал финансовое предложение, от которого сложно было отказаться. Русяев снова уехал в Германию.
Амбиции Вайта реализовались лишь частично: команда вышла во вторую Бундеслигу, но уже через год вернулась в региональный чемпионат. По словам Русяева, одной из причин была слабая тренерская работа: боссы клуба доверили эту роль близкому другу, и тренировки после спартаковских занятий казались настолько примитивными, что иначе как со смехом воспринимать их было невозможно.
Вид на жительство в США и несбывшаяся мечта
После четырех лет в «Теннис Боруссии» Русяев задумался об Америке. К тому моменту у него уже был американский вид на жительство, оформленный по особой статье закона: если иностранец доказывал, что является полезным для страны человеком, он мог получить разрешение на постоянное проживание. Русяев собрал все документы, медали, статистику матчей, сведения о выступлениях за сборные, обратился к американскому адвокату и через некоторое время получил положительный ответ. Услуга обошлась примерно в 3500 долларов.
Он хотел поиграть в американской лиге еще два-три года, а потом остаться там тренером. Но планы изменил немецкий «Карл Цейсс», предложивший длительный контракт. Мечта об Америке осталась мечтой.
В «Карл Цейссе» Русяев провел четыре года, сыграл 109 матчей и забил 23 гола. Это был последний профессиональный клуб в его карьере.
Норильск, Берлин и жизнь на два города
После завершения карьеры Русяев оказался в Норильске: друзья предложили должность генерального директора в мини-футбольном клубе «Норильский никель».
Он ездил в Бразилию за игроками, привозил талантливых ребят, и в итоге команда стала чемпионом страны. Семья при этом оставалась в Берлине, и каждые выходные Русяев летал туда. По воскресеньям успевал даже выходить на поле за любительскую команду «Маккаби» на первенстве Берлина.
В 2003 году вернулся к жене и двум дочкам в Берлин насовсем.
Ночь перед Рождеством и дежурный врач
В январе 2005 года Русяев ждал решения о назначении директором СДЮШОР «Спартака». По словам его близкого друга Олега Семенова, Михаил давно мечтал вернуться в родной клуб хотя бы в таком качестве.
В ночь накануне Рождества он посмотрел фильм и лег спать. Во сне от тромба в сонной артерии оторвался кусочек. Этого оказалось достаточно.
Скорая отвезла его в 61-ю больницу. Страна гуляла Рождество, дежурный врач отказался класть в реанимацию и делать обследование. Сказал, что утром все пройдет само. Ситуацию спасла подруга жены, врач Карина Носкова, которая приехала поздно ночью и сделала необходимую процедуру. Без нее история могла закончиться прямо тогда.
На следующее утро приехал реанимобиль из «Склифосовского». Потом НИИ неврологии, больница Управления делами президента, Кремлевка. Левая сторона тела оказалась частично парализована. Врачи бились долго, но подвижек почти не было, и все из-за тех нескольких часов в 61-й больнице, когда помощь так и не была оказана вовремя.
Китай, академик и три поездки за надеждой
Спустя два года врачи прямо сказали жене Михаила: шансов нет, только инвалидная коляска. В этот момент болельщик «Спартака» Дмитрий Лавринайтис рассказал другу Русяева об уникальной клинике в китайском Тяньцзине, где брались за самые тяжелые случаи после инсультов.
Убедить жену лететь было непросто: перелет длиной в 7 часов, перепады давления, непредсказуемые последствия. Но в конце концов она согласилась. Денег не было, и Семенов предложил собрать средства через болельщиков. Люди со всего мира, из России и Америки, начали переводить на счет клиники по 500, по 1000 долларов. Китайцы удивлялись: пациента еще нет, а деньги уже идут. Нужные 20 тысяч долларов собрали.
В 2007 году Русяев прилетел в Тяньцзинь. Его принял академик Ши Сюэ Мин, легендарный специалист, попасть к которому было непросто. Посмотрел на пациента, попросил поднять руку и ногу, увидел, что не получается, и сказал: попробовать можно, но займет дольше обычного, и многое будет зависеть от самого Михаила.
Через три месяца Русяев вернулся в Москву. По словам Семенова, его было просто не узнать: сам одевается, сам ходит в туалет, пытается завязывать шнурки. Инвалидная коляска никуда не делась, но это был уже другой человек.
Поездок в итоге было три. На третьей его лечили слабыми разрядами тока, и пальцы, которые раньше не двигались вовсе, начинали шевелиться под воздействием электричества. Деньги на вторую поездку помог найти тот самый одноклассник Лев Кузнецов, ставший к тому времени заместителем губернатора Красноярского края. На третью выделил средства фонд «Спартака» при поддержке Валерия Карпина, который как раз стал генеральным директором клуба.
Последние годы
После третьей поездки Русяев заметно восстановился. Ходил сам, с палочкой. Читал газеты, смотрел футбол, звонил друзьям и обсуждал голы и моменты. Семенов говорил, что это был прежний Русяев, живой и неравнодушный, просто двигался медленнее.
Четвертой поездки в Китай не случилось. Михаил сильно скучал по семье во время долгих разлук, и было решено попробовать лечение в Подмосковье. Результат оказался несопоставимо скромнее.
В ночь с 10 на 11 апреля 2011 года Михаила Русяева не стало. Ему было 46 лет. Он так и не смог полностью восстановиться после того январского инсульта, когда дежурный врач в праздничную ночь предложил просто подождать до утра.
Жена приняла решение кремировать тело. Друзья предлагали устроить нормальные похороны, поставить могилу, чтобы можно было приходить и собираться. Но это было ее решение, и Семенов, рассказывая об этом, говорил не с обидой, а с досадой.
Он мечтал вернуться в «Спартак». Мечтал об Америке. Мечтал восстановиться до конца. Кое-что из этого почти получилось.