Как гласит народная, кхм, мудрость, на рынке - два дурака. Один продать подороже хочет, другой купить подешевле.
А между ними воткнут третий - ветврач, которого правильно работать обучили. Для того вразумлен и поставлен сей индивид, чтобы сильно рыночные гости и обитатели не одурели и бесперечь не дурили. Ну и здравие их охранять, в первую очередь.
Да, вот такое ремесло у меня, ребята. Многостаночное. Тем ветврач от просто врача и отличается, специализация у нас не предусмотрена. Должен ветспец быть на все руки и ноги дока, универ окончив.
Это потом уж можешь специализироваться, никто не против. Но при этом, буде потребуется, обязан на любом поприще звание гордое ветеринарного специалиста не уронить.
А так кто-то из врачей по мелким и декоративным животным ударяет, кто-то по кошарам и коровникам скачет, кто-то мясокомбинатом рулит сосредоточенно, кто-то в лабораториях глаза ломает за микроскопом да чашками Петри жонглирует. А кто-то ветсанэкспертизит на рынках.
И вот эти ветсанэксперты считаются эдакой элитой в среде ветеринарной.
С одной стороны вроде и оправдано, но с другой, как по мне - нет хуже работенки.
Мёдом намазано
Почему на рынок всегда мечтало попасть большинство ветспецов? Да потому что место хлебное, как и мясокомбинат, к слову, но ещё богаче и чище в плане рабочего места.
Сидишь или фланируешь там по рядам и точкам вальяжно, в белом развевающемся халате крахмальном, кабинет чистенький опять же, оборудован всем, чем положено, плакатиками разноцветными увешан и даже занавесочки на окнах воланятся. Туши разделанные уже к тебе приволакивают, осматриваешь и пробы берёшь в тепле, светле и окруженный подобострастными владельцами, ибо от твоего вердикта зависит, торганет продавец на всю катушку или уедет в обнимку с товаром, матерясь угрожающе и не солоно хлебавши.
Всегда при харчах и деликатесах, потому что пробы, согласно ветзаконодательству, отбираешь для исследования с любой партии товара. И в потребном количестве. Которое сам имеешь право регулировать в любую сторону.
Одним словом, владычица морская и все у тебя на посылках. Мечта? Кому как, ребята.
Я работу на рынке ненавидела всеми фибрами души. Ещё со времен практики студенческой, на Верхнем рынке Ставрополя, который стоил отдельной песни.
На рынок, как в музей
Не знаю, каков он сейчас, давно не была в городе юности своей.
В те далёкие времена был он подобен сказочной скатерти-самобранке.
Даже в голодные времена крытый павильон с разнообразнейшими овощами, фруктами, сладостями, молочкой и соленьями-копченьями поражал воображение студентов голоштанных и манил неотразимо.
Гуляешь по рядам, вздыхая над майонезными баночками домашнего варенца, густого, плотного, тягучего, прикрытого коричнево-кремовой крышечкой сливочной запечённой пенки. Над горами сухофруктов разноцветных, драгоценными каменьями переливающихся и лоснистых. Вдыхая неповторимый запах свежеотжатого подсолнечного масла, янтарящегося на прилавках.
Особенно неотразимо действовали на нас квашеные арбузы, помидоры и чеснок головками.
Из огромных бочек, полных остро-пахнущим, мутноватым рассолом вылавливали лукавые бородатые и улыбчивые продавцы смятый зелёный мяч арбуза. С мякотью газированной, бледно-красной, подтекающий и облепленный чёрными и коричневыми скользкими семечками.
Бурелые здоровенные помидоры, в лохмотьях благородной плесени и чесноковые колотушки с кулак величиной, полупрозрачные, розоватые, в мокрых пеленах шелухи.
Ничего вкуснее не ели мы никогда. Разве что столовские котлеты детства, слепленные из жира и панировочных сухарей, с отдаленным намёком на вкус мяса, могли потягаться с бочковыми деликатесами нашего студенчества.
Это всё впечатления обычных покупателей, конечно. Со стороны профессиональной далеко не так прекрасно рынок открывался будущим ветспецам. Но то отдельная история.
Закон суров, но он закон
Так отчего ненавидела-то синекуру рыночную, спросит читатель. Совсем заелась, барышня малахольная!
Потому что власть меня не дурманит, потребной гибкостью и текучестью не обладаю, живым и острым умом господь наградил, а пластичной совестью и умением глаза закрывать, да рука руку мыть - нет. Деньги люблю, но не рабски, закон нарушать ради них - ни-ни, трусовата барышня и сидельческая романтика никогда её не манила. «Тагааанка, все ночи полные огняааа!»
Нет уж, спасибочки, песенок с меня вполне достаточно. Послушали с друзьями, поорали, подпевая, под шашлычок и винишко, отличный тост. В юности целая кассета была, помнится, с бессмертным всенародным блатняком, который нынче "шансоном" отчего-то обзывают. Шевалье и Пиаф точно в гробу крутятся вентиляторами.
Бессмертная Таганка, "У павильона пиво-воды", "Вязаный жакет", "Судили парня молодого...", да чего там только не было. И кого - Шуфутинский, Высоцкий, Северный, Гулько. До сей поры слова тех песен разудалых и одновременно надрывно-слезливых помню.
Реальная же тюряга - страх и трепет для меня. И ведь запросто загреметь на нары можно было, особенно если подельники-сослуживцы подсуетятся, те, которым ты как кость в горле со своей честностью профессиональной и идиотской, на их взгляд. А ежели ещё на должности главного рыночного ветврача подвизаешься, тебя денно и нощно будут сладкоголосые сирены беззакония окучивать.
Мясо от утопшей коровки продать разрешить, к примеру. Или хрячатину вонючую. Или молоко бруцеллезное. Или рыбу, описторхами нашпигованную.
Не говоря уж о мелочевке всякой, типо подмешанного меда, лежалых салатиков корейских, маслица домашнего топленого, из прогорклого молока, домашней же сметанки, в которой волосьев полно. И далее, далее, далее, как весело приговаривал Румпельштильцхен, припрыгивая вокруг обвитого цепями и беспомощно-разъяренного наивного Шрека.
На рынках, ребята, девяносто процентов этих самых Румпельштильцхенов. Особенно на наших восточных рынках.
И ты середь них, как тот Шрек зелёный. В смысле ответственный, непоколебимый и напрочь не гибкий.
А ещё все комиссии и начальство корми и не вякай. Дери деньгу с продавцов за всё и пробы отбирай не граммами, а сумками, навлекая проклятия и злобные пожелания на головушку. Или за личные денежки пакуй взятошные ящики, раз такой дурак честный. Брррр, а не работа.
Но главное лично для меня - ответственность. За здоровье покупателей. Она полностью твоя, ветврач дорогой.
И оттого работала за совесть, а не за деньги. В смысле - чтоб ты жил на одну зарплату!
Повезло мне однозначно, поскольку довелось на рынке трудиться уж после работы в "поле". Окружные чабаны и их родичи знали ветврача бесстрашного и странного. Они у нас все в родстве да свойстве, Кавказ-с, тут не скроешься от людского глаза и суда.
Много чего было, расскажу один случай, для иллюстрации.
Не золотая рыбка
Привёз мужик-дагестанец полную машину рыбы. Каспий рядом у нас, оттого рыбы разно-всякой - завались. Ещё живую притаранил, к ветврачу пришёл за разрешительной бумажкой и шелестит денежкой многозначительно.
Впервые на мой рынок попал, постоянные-то торговцы давно изучили притырошного ветспеца и купюрами не размахивали с порога. Ибо бесперспективняк, ребята. Пока партию не проверю, до прилавка не допущу.
- Пойдём, - говорю неофиту бородатому и златозубому, - буду проверять твой товар очешуенный.
- Чего проверят?! - мужик с разбегу в позу Кисы Воробьянинова становится и вопит, пренебрегая мягкими знаками. - Рыба-кутум, живой, жабер дышит, хвостам быёт! Бумажка давай, да? Денга бери и ходит нечего!
Наивный, хоть и не юноша давно.
Иду молча к машине, он следом несётся и возмущается на весь базар. Сотоварищи его торгуют себе и в усы с платками усмехаются, ждут с интересом представления.
Рыбу окинула взглядом - живая, да, свежачок.
- Бери одну, вот эту, волоки в лабораторию, сейчас вскрою, осмотрю на предмет безопасности, тогда бумажку дам и торгуй. - Говорю рыбаку так называемому. Потому что не рыбак он, а перекуп, глаз наметанный уже. Ремесло моё не только в зверях и мясе разбираться учит прилежно, в людях - тоже.
Мужик, не найдя поддержки и сочувствия у окружающих, матерясь вполголоса, рыбу за морду цапнул и поволок, куда велено. А сам митингует:
- Хапуг! Я тебе рыба не оставлю! Почикаеш, всерно забират буду!
- Оставишь, - добрым голосом отвечаю на ходу, - как миленький оставишь, потому что по закону ты вообще должен не одну рыбину предоставить, а определённый процент от партии, усёк? Я добрый врач, не боись, если рыба здоровая, пойдёшь торговать спокойно и процент мне твой не надобен.
- Какой не здоровая?! Каждый рыба на пять кило!
Вот и поговори с таким.
Но самое трефное было впереди. Потому что когда отпрепарировала, как положено, рыбью тушку, выяснилось, что буквально нашпигована она анизакидами.
Это такой паразит, нематоды, опасные для человеческого организма. Нет, размножаться они внутри вас не станут, если попали со слабосоленой или недожаренной рыбкой в жкт.
Но слизистую желудка и кишечника перед смертушкой своей продырявят и засосут так, что караул орать будете и к врачу помчитесь с ветерком.
Мне, понятное дело, такого греха на душу не нать ни за какие тугрики.
- Смотри сюда, - говорю багровому от возмущения товарищу. - Видишь? Это глисты, нельзя такой рыбой торговать. Поэтому бумажку не дам и на рынок не выпущу.
«Верещагин, уходи с баркаса!»
Что было, ребята, что было!
Мало того, что орал и прыгал, как подрезанный торговец незадачливый, так ещё, убедившись, что слова на врача не действуют, побежал, размахивая поротой рыбиной к машине, выхватил здоровенный ключ колесный и кинулся обратно, с явным намерением проверить крепость черепной коробки. Моей, вестимо.
Без малого не удалось. Спасибо, остальные мужики на рынке давно уж со мной работали, уважали за принципиальность справедливую и в обиду родного ветврача не дали.
Перехватили народного мстителя, что-то там по-свойски перетерли, охолонули маленько тычками и сунули за руль, пожелавши ни гвоздя, ни жезла. А ещё поискать другой рынок, где ветврач посговорчивее. Больше этот боец ко мне не заявлялся и слава богу.
А то ведь я только с виду интеллигентка очкастая, но если достать конкретно, быстренько ментовку натравлю, как было единова. То отдельная история, может расскажу как-нибудь.
Добро, честность и неподкупность, они с кулаками и зубами должны быть, ребята. Особенно ежели ты ветврачом на рынке трудишься и угораздило тебя мзды не брать, как Верещагина. Потому что за профессию обидно.
Так что рынок, как любое денежное место - Поле Чудес лукавое, двуличное и опасное весьма.
В "поле" холодно, жарко, трудно и грязно, да. Но уж лучше честная степная грязь, чем рыночная, позолоченная и хлебная.
Ставрополье. Ногайские степи.