Внешняя торговля Ирана в последние годы развивается в условиях длительного санкционного давления и сохраняющейся зависимости от импорта критически важных товаров. Дополнительным фактором риска остается военный конфликт в регионе, который усиливает угрозы для логистики, страхования, транзита и ценовой стабильности, повышая значение альтернативных маршрутов и расчетов через дружественные юрисдикции.
Тем не менее даже в этих условиях иранская экономика демонстрирует не деградацию внешнеторговой системы, а её последовательную перенастройку: торговые потоки концентрируются вокруг азиатских партнёров, возрастает роль региональных транзитных узлов, а часть импорта постепенно переводится в более прозрачные и формально легальные каналы.
Анализ данных внешней торговли показывает, что к 2030 году Иран, вероятнее всего, сохранит экспортно-сырьевую основу внешней торговли, прежде всего за счёт нефти и нефтехимии, но одновременно будет расширять практику расчётов в альтернативных валютах, усиливать инфраструктурную связность с Евразией и Индийским океаном и выстраивать более устойчивую модель официального импорта. Это означает, что оценивать иранский рынок следует не через формальный тезис об изоляции, а через понимание того, какие именно каналы торговли работают, какие категории товаров проходят через них устойчиво и где возникают точки роста для среднесрочного сотрудничества.
Общие показатели
По оценкам Международного валютного фонда, в 2026 финансовом году экспорт Ирана сократится примерно до $100 млрд против $119 млрд годом ранее, импорт уменьшится до $98 млрд против $110 млрд, а торговое сальдо снизится до $2 млрд. Такое изменение означает, что положительное сальдо, ещё недавно выступавшее важным стабилизирующим фактором экономики, заметно ослабевает и перестаёт быть надёжным буфером.
Основной источник валютных поступлений по-прежнему связан с нефтью и газом. В 2025 году добыча и экспорт нефти сократились на 300 тыс. барр./сутки. В 2026 году снижение может достигнуть 500 тыс. барр./сутки, что станет минимальным уровнем за десятилетие.
Экспортная структура
Наряду с углеводородами в иранской внешней торговле сохраняют значимость нефтехимия, металлургия и сельское хозяйство. Нефтехимия, включая пластики, полимеры и удобрения, уже сегодня выступает крупнейшей статьёй несырьевого экспорта и формирует до 20–25% этого сегмента. Металлы и минеральное сырьё, включая сталь, медь, алюминий и руды, обеспечивают около 30% официального экспорта.
Сельскохозяйственные товары также имеют устойчивую экспортную роль. Иран входит в число крупнейших поставщиков фисташек, шафрана, фиников и сухофруктов; совокупный экспорт этой группы оценивается в $5–6 млрд в год. Основные направления поставок — Китай, Ирак, страны Залива и Южная Азия.
Эта таблица показывает, что к 2030 году Иран, с высокой вероятностью, сохранит экспортную опору на энергоресурсы, но будет постепенно увеличивать долю более диверсифицированных и менее волатильных источников валютной выручки. На стороне импорта заметен приоритет товаров, связанных с продовольственной, промышленной и технологической устойчивостью: зерно, оборудование, автокомпоненты, медикаменты и электроника.
Прочий экспорт
Отдельного внимания заслуживает блок прочего экспорта, который в деловой практике можно рассматривать как резервный и одновременно наиболее гибкий сегмент иранской внешней торговли. В 2025 году его объём составлял $4 млрд, а к 2030 году может увеличиться до $7 млрд. В эту группу входят стройматериалы, товары лёгкой промышленности, химикаты, фармацевтика и изделия локальной машиностроительной сборки.
Этот блок особенно важен с точки зрения среднесрочного планирования, поскольку он меньше зависит от мировых цен на нефть и лучше адаптируется к региональному спросу. Для Ирана именно такие категории могут стать основой расширения несырьевого экспорта при сохранении санкционного режима.
Импортная зависимость
Импорт Ирана отражает как технологические, так и продовольственные ограничения. Даже при относительно развитом внутреннем производстве страна остаётся зависимой от зерновых, растительных масел, лекарств, химикатов, электроники, оборудования и автокомпонентов. При этом Иран обеспечивает до 80% собственных потребностей в продовольствии, однако остаётся зависимым от импорта зернофуража, кормов, растительного масла и удобрений. Практически всё современное оборудование, вычислительная техника и значительная часть медицинских препаратов поступают из-за рубежа.
Архитектура торговых связей
Ключевая особенность иранской внешней торговли состоит в высокой концентрации на азиатском направлении.
Китай сохраняет центральное место в торговом обороте Ирана: на него приходится до 90% иранского нефтяного экспорта, при этом китайские поставщики занимают важные позиции в иранском импорте промышленного оборудования, транспорта и электроники. По имеющимся данным, на Китай приходится более 30% иранского экспорта и около 24% импорта, что делает двусторонний трек системообразующим для всей внешнеторговой конструкции страны.
Не менее значима роль ОАЭ, однако она носит иной характер. Эмираты выступают не только самостоятельным торговым партнёром, но и главным транзитным, реэкспортным и расчётным узлом. Через эмиратские компании в Иран поступает широкий спектр промышленных и потребительских товаров, а в обратном направлении идут мазут, сжиженный газ и иная продукция. В 2025 году объём поставок из Ирана в ОАЭ по отдельным энергетическим позициям составил 47 млн баррелей мазута и 342 тыс. тонн сжиженного газа. При этом именно через ОАЭ проходит заметная часть параллельного и формально оформленного импорта, а около 9% иранского экспорта и до 31% импорта завязаны на эмиратский канал.
Региональные соседи формируют второй контур устойчивости иранской торговли. Турция остаётся важным рынком для иранского газа, нефтехимии и металлургической продукции, хотя после прекращения прямых закупок нефти в 2019 году структура обмена изменилась в пользу газа и турецких промышленных товаров. Ирак, в свою очередь, сохраняет статус одного из крупнейших направлений иранского экспорта: поставки электроэнергии, нефтегазовых товаров, продовольствия и стройматериалов обеспечивают Ирану выраженное положительное сальдо. Существенное значение также имеют Афганистан, Пакистан и Оман, где иранские энергоносители и базовые товары формируют устойчивый спрос.
Отдельного внимания заслуживает Индия. Если ранее индийское направление было связано прежде всего с закупками иранской нефти, то в текущей конфигурации оно всё заметнее смещается в сторону несырьевой торговли, импорта продовольствия и фармацевтики в Иран, а также развития инфраструктуры, прежде всего через Чабахар. Европейское направление при этом остаётся ограниченным и в основном удерживается в гуманитарно разрешённой плоскости: оборудование, медикаменты и отдельные промышленные поставки сохраняются, но не определяют общую динамику иранской торговли.
Данные по основным партнёрам показывают, что формально легальный сегмент иранской торговли уже сегодня имеет выраженную региональную и азиатскую структуру. При этом важен не только абсолютный объём торговли, но и функциональная специализация каждого направления: Китай обеспечивает технологический и сырьевой контур, ОАЭ — реэкспорт и транзит, Ирак — рынок для энергетики и повседневных товаров, а ЕАЭС и Индия постепенно усиливают позиции в продовольствии, логистике и расчётах.
Структура импорта и её логика
Структура легального импорта Ирана указывает на приоритет не роскоши, а экономической устойчивости. Наибольший удельный вес занимают зерновые и продукты питания — $4–5 млрд, или 28% импорта. Машиностроительная продукция и оборудование, а также автомобили и запчасти составляют ещё по 22%, или по $3–4 млрд. Электроника и бытовая техника формируют 15,5% импорта с объёмом $2–3 млрд, а фармацевтика и медицинские товары — 12,5%, или около $2 млрд.
Эта структура показывает, что официальный импорт в Иране в значительной степени сосредоточен вокруг пяти направлений: продовольственная безопасность, поддержание производственной базы, обеспечение транспорта, снабжение внутреннего потребительского рынка и социально чувствительный медицинский сегмент. Даже там, где речь идёт о формально разрешённых поставках, значительная часть маршрутов зависит от посредников, прежде всего ОАЭ, Турции и Китая, что отражает не временное искажение, а устойчивую модель торговли в санкционной среде.
Крупнейшие статьи импорта (2025):
· Зерновые и продукты питания — $4–5 млрд (28%).
· Машиностроительная продукция и оборудование — $3–4 млрд (22%).
· Автомобили и запчасти — $3–4 млрд (22%).
· Электроника и бытовая техника — $2–3 млрд (15,5%).
· Фармацевтика и медицинские товары — $2 млрд (12,5%).
В деловой логике это означает, что устойчивый вход на иранский рынок возможен прежде всего в тех сегментах, которые либо встроены в базовые потребности экономики, либо поддерживаются государством как социально или производственно значимые. Чем выше значимость товара для продовольственной, транспортной, промышленной или медицинской устойчивости, тем выше вероятность его прохождения по официальным и полуофициальным каналам.
Импорт до 2030 года
На горизонте до 2030 года в иранском импорте просматривается переход от вынужденной адаптации к более оформленной системе распределения потоков. Данные указывают, что по мере ужесточения санкций и снижения экспортной выручки Иран будет стремиться не просто сокращать импорт, а перераспределять его в пользу приоритетных категорий и более управляемых маршрутов. На этом фоне особое значение приобретают три процесса: инфраструктурный разворот на юг и в Евразию, рост роли национальных валют в расчётах и постепенное «обеление» части ввоза, который ранее обслуживался преимущественно серыми схемами.
Сдвиг в сторону «Чабахара», коридора «Решт–Астара» и более широкого маршрута «Север–Юг» формирует для Ирана не просто новые транспортные возможности, а альтернативную геоэкономическую рамку. Завершение «Решт–Астара» должно обеспечить сухопутную непрерывность по линии Россия–Иран и сократить транзитные издержки; индийское участие в «Чабахаре», в свою очередь, открывает дополнительные возможности для ввоза продовольствия, металлов и оборудования по более формализованным схемам.
Не менее важным фактором становится вступившее в силу в мае 2025 года полноформатное ССТ Иран–ЕАЭС. Снижение тарифов на ряд позиций и расширение практики расчётов в национальных валютах создают для Ирана более устойчивый канал импорта зерна, масел, металлов и оборудования, а для партнёров по Евразии — более предсказуемый режим доступа на рынок. Одновременно реформирование валютных механизмов может уменьшить барьеры для официального импорта и сузить пространство двукурсовости.
Импорт капитальных и критических товаров
Рост официального импорта оборудования, производственных линий и транспортных решений ожидается по мере перенаправления потоков через Китай, ОАЭ и каналы ЕАЭС. В фокусе находятся машиностроение, добыча и транспортная инфраструктура — то есть те сектора, которые позволяют поддерживать производственную активность и экспортный потенциал.
В медицинском сегменте сохраняется логика «зелёного коридора»: медикаменты и медизделия остаются чувствительной категорией, по которой государство заинтересовано расширять номенклатуру официальных поставок. Аналогично сельхозсырьё — зерно, масла и корма — остаётся устойчиво крупной статьёй импорта, что подтверждает приоритет продовольственной стабильности в торговой политике Ирана.
Секторная картина импорта (легальные каналы) 2025–2030
Таблица показывает, что к 2030 году наиболее вероятен не отказ Ирана от импорта чувствительных категорий, а постепенное институциональное перераспределение этих потоков. Иными словами, государство будет стремиться сохранить доступ к критически важным товарам, одновременно увеличивая долю каналов, которые можно администрировать, тарифно регулировать и включать в бюджетный контур.
Платёжная среда и смещение партнёрских долей
Отдельный структурный сдвиг связан с расчётами. Юань и дирхам уже фактически становятся ядром внешнеторговой валютной корзины, а в перспективе могут дополняться рублём, рупией и иными валютами стран, вовлечённых в торговлю с Ираном. Для бизнеса это означает, что способность работать в недолларовой среде становится не дополнительным преимуществом, а базовым условием устойчивого присутствия на направлении.
По мере развития этих механизмов будут меняться и доли партнёров. Китай, по всей вероятности, сохранит первое место в импорте и статус ключевого покупателя нефти. ОАЭ удержат функции главного реэкспортного хаба, но часть потоков будет переводиться на более прозрачные схемы. ЕАЭС усилит позиции в продовольствии, металлах, бумаге и оборудовании, а Индия — в логистике, продовольственном импорте и экспортно-импортных операциях через Чабахар. Европейское участие останется ограниченным и в основном сосредоточится в гуманитарных чувствительных сегментах.
Сценарии внешней торговли до 2030 года
Представленный сценарный прогноз показывает, что внешняя торговля Ирана в ближайшие годы будет зависеть прежде всего от сочетания трёх факторов: устойчивости нефтяного экспорта в Китай, способности расширять логистическую инфраструктуру и глубины санкционного давления. Даже базовый сценарий предполагает рост внешнеторговых объёмов при ухудшении сальдо, если импорт будет расти быстрее экспорта.
В базовом сценарии устойчивость обеспечивается продолжающимися поставками нефти в Китай с дисконтом, запуском маршрута «Rasht–Astara», действием соглашения с ЕАЭС и постепенным переводом части импорта в официальные каналы через ОАЭ и Индию.
Оптимистичный сценарий строится на частичной санкционной разрядке, расширении круга покупателей нефти, притоке инвестиций из стран BRICS и ускоренном вводе инфраструктуры. Стресс-сценарий, напротив, связан с усилением вторичных санкций, временным сокращением закупок Китаем и перебоями в логистике и страховании.
С практической точки зрения это означает, что наиболее реалистичной стратегией для участников рынка является ориентация не на единичные сделки, а на маршруты и механизмы, способные сохранять работоспособность в разных сценариях. Наибольшую устойчивость будут иметь модели, сочетающие азиатские цепочки поставок, мультивалютные расчёты, адаптацию под тарифные режимы ЕАЭС и использование инфраструктуры «Север–Юг» и «Чабахара».
Макроэкономическая база
Внешнеторговая стратегия Ирана должна рассматриваться в контексте более широких макроэкономических ограничений. Согласно представленному прогнозу, номинальный ВВП Ирана вырастет с $341 млрд в 2025 году до $400 млрд к 2030 году, тогда как ВВП по ППС увеличится с 1,75 трлн до 2,05 трлн долларов. Рост реального ВВП оценивается в диапазоне от 0,3–2,8% в 2025 году до 3% к 2030 году, но одновременно сохраняются высокая инфляция, девальвационное давление и структурные социальные риски.
Эти показатели важны для интерпретации внешнеторговых процессов. Медленный рост номинального ВВП при расширении экономики по ППС означает, что внутренняя экономическая активность будет сохраняться, но давление девальвации и инфляции продолжит ухудшать стоимость внешних закупок. Снижение доли нефти в экспорте с 40% до 35% не означает отказа от сырьевой модели, а скорее указывает на осторожную диверсификацию и поиск дополнительных источников экспортной выручки.
Одновременно сохраняются социальные ограничения: инфляция даже к 2030 году прогнозируется на уровне 20–22%, безработица среди молодёжи возрастает до 25%, а уровень бедности хотя и снижается, но остаётся высоким. Поэтому внешняя торговля для Ирана — это не только вопрос геоэкономики, но и инструмент внутренней стабилизации, от которого напрямую зависят доступность продовольствия, медикаментов, компонентов и оборудования.
Выводы для деловой аудитории
Внешнеторговая модель Ирана входит в этап, когда формальные ограничения всё меньше объясняют реальную картину рынка без анализа конкретных каналов, маршрутов и валют расчётов. Иран не выходит из международной торговли, а меняет её конфигурацию: усиливает азиатскую ориентацию, наращивает значение транзитных хабов, институционализирует часть ранее неформальных потоков и расширяет использование альтернативных финансовых инструментов.
Для участников рынка это означает необходимость работать не с абстрактным образом «закрытой экономики», а с конкретной практикой допуска товаров, логистических маршрутов, санкционной чувствительности и доступных расчётных механизмов. Наиболее перспективными остаются сегменты, связанные с продовольствием, медициной, оборудованием, транспортом, автокомпонентами и инфраструктурой, особенно там, где сделки могут быть встроены в официальные каналы через ОАЭ, Китай, Индию и пространство ЕАЭС.
Содержательно это подводит к простому, но важному выводу: иранский рынок требует не декларативного интереса, а точного понимания архитектуры торговли, регуляторной логики и меняющегося баланса между санкциями, спросом и инфраструктурой. Именно такой подход позволяет оценивать его не как исключение из мировой экономики, а как сложную, но работающую систему регионально встроенного обмена.
Автор статьи: Рим Наилевич Хасанов, президент Центра Евразийской торговли, эксперт по вопросам международного экономического сотрудничества с Исламской Республикой Иран.