От автора
Статья была написана мною в прошлом году... Прискорбное известие о смерти сына Альфреда Шнитке аж в 2020 году, - Андрее – стало,увы, поводом, для разбора моих архивных записей... Я и не знала об этом ...Думала, почему так рано? Возраст-то всего 55 лет... Кто-то может быть помнит московскую рок-группу «Центр», в которой харизматичный Шнитке -младший был гитаристом?
Есть темы, которые преследуют тебя всю жизнь. Для меня такой темой стали немцы Поволжья. Я писала о них кандидатскую диссертацию, изучала механизмы сохранения их культурной идентичности в условиях России. Но настоящее понимание пришло не из архивов, а из жизни. Из расстановок, консультаций, практик. Из лиц, историй, судеб.
Первое впечатление
Моё первое знакомство с немецкой культурой случилось ещё в школе. Попалось стихотворение Тютчева:
Я лютеран люблю богослуженье,
Обряды их строгий, важный и простой —
Сих голых стен, сей храмины пустой
Понятно мне высокое ученье.
Эти строки поразили меня. Я, еврейско-советская девочка, не знавшая о своих корнях почти ничего, вдруг почувствовала странное родство с этой строгой, чистой, почти аскетичной верой. С этими голыми стенами, с этим молчанием, в котором звучит Бог.
А в один из вечеров, когда воздух пропитан атмосферой доверия и любви, я , 16-летняя, призналась своей бабушке, что влюблена по уши в молодого человека по имени Алексей. И бабушка мне поведала, что ее первой любовью в ее счастливые 16 лет был немец и тоже Алексей , а по фамилии Миллер. Юноша был художником... Такое необычно-прекрасное откровение. Трагическое прошлое. Влюбленные не смогли быть вместе... А в 19 лет она уже вышла замуж за моего деда. Вскоре узнала, что Алексей погиб ... Подробностей я не знаю.
Вторая волна
Прошли годы. В университете, изучая педагогику и историю образования, я ознакомилась с педагогической концепцией Мартина Лютера, и прониклась идеями лютеранства...
Далее –обучение в аспирантуре, диссертация на тему «Механизмы сохранения идентичности немцев Поволжья на руб..XX-XXI вв». Пока, к сожалению, так и не защищена...
Я стала психологом-практиком, расстановщиком. И вдруг заметила, что количество людей, которые обращаются ко мне за помощью, с немецкими корнями, начало расти.
Немцы Поволжья, потомки переселенцев, люди, потерявшие язык, но сохранившие код. Их запросы были удивительно похожи: поиск идентичности, ощущение «чужого» среди своих, тоска по чему-то невысказанному. И я понимала их. Потому что сама жила с этим.
Варум?! Почему?
Почему еврейка, выросшая в совершенно обрусевшей, осоветившейся семье, так чувствует немецкую культуру? Почему меня тянет к этим голым стенам, к этой строгости, к этой музыке?
Ответ пришёл неожиданно.
Альфред Шнитке. Композитор, в котором смешалась кровь немки и еврея. Он принял католицизм, но завещал похоронить себя по православному обряду.
Его Четвёртая симфония — это крик человека, который не может выбрать между мирами. Это музыка, в которой звучит и лютеранский хорал, и еврейская молитва, и православный распев. Это музыка человека, который не «половинка», а целое. Целое, состоящее из множества культур.
Идентичность — это не выбор
Немцы Поволжья, как и евреи, как и японские русские, как и сам Шнитке, — это люди-мосты. Они не выбирают одну культуру. Они носят в себе несколько. И в этом и их трагедия, но и их величие.
Я не знаю, почему меня так тянет к немецкому коду. Возможно, это та самая незакрытая история первой любви моей бабушки, память предков. Возможно, это мой личный путь. Но я знаю точно: идентичность — это не клетка. Это именно крылья. И чем больше в тебе культур, тем шире размах.
Автор: Архангельская Надежда Вячеславовна
Психолог, Онлайн-расстановщик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru