Наташа проснулась от шума и недовольно поморщилась. Перевела взгляд на настенные часы: девять утра. Никиты рядом не было, его голос слышался из большой комнате, оттуда же доносился возмущенный голос его матери.Наташа проснулась от шума и недовольно поморщилась. Перевела взгляд на настенные часы: девять утра. Никиты рядом не было, его голос слышался из большой комнате, оттуда же доносился возмущенный голос его матери.
Схватив подушку мужа, лежавшую рядом, Наташа крепко прижала ее к голове, чтобы не слышать разговора на явно повышенных тонах из соседней комнаты. Если прислушаться, можно было расслышать каждое слово, сказанное Никитой и его матерью, и чаще всего в их разговоре мелькало имя Наташи.
— Мама! Сегодня суббота! Сегодня у Наташи день рождения! Почему она должна подниматься ни свет ни заря? Только потому, что ты так хочешь?
— Потому что мы живем в деревне! Мне еще раз повторить, сынок? В де-рев-не! Это означает, что здесь ранние подъемы независимо от того, день рождения у кого-то или похороны. И твоя жена – не исключение.
— Мам, ну, может быть, не будем портить настроение друг другу хотя бы в такой день?
— В какой – такой? — удивленно вопрошала Зинаида, — обычный день, за окном солнце, люди ходят, тучки по небу бегают, листва шумит. Все точно также, как и вчера. Чем этот день отличается от вчерашнего? Только тем, что у твоей благоверной в паспорте есть информация о том, что седьмого мая у нее день рождения? Так это случилось двадцать четыре года назад.
Наташа, которая, как ни старалась прикрыться подушкой и оградить себя от диалога свекрови и мужа, все равно услышала каждое слово из тех, которыми обменивались между собой Никита и Зинаида. Конечно, муж пытался ее выгородить, но все равно в этой перепалке победу одерживала свекровь.
Через несколько минут Никита вошел в спальню, натянув на лицо улыбку. Наташа слишком хорошо знала своего мужа и могла отличить, когда Никита улыбается искренне, а когда только пытается выглядеть счастливым. Сейчас был именно второй случай, потому что настроение его было испорчено его собственной матерью.
— Наташенька, милая, с днем рождения! — произнес Никита торжественно, а потом лег рядом с женой в постель и нежно поцеловал ее в плечо. Неожиданно резко подскочил, бросился из комнаты, а через минуту входил обратно с огромным букетом розовых роз – любимых цветов Наташи.
Ее сердечко екнуло в груди. Как же она его любила несмотря на все жизненные обстоятельства, в которых Наташа оказалась из-за того, что Никита был сильно привязан к матери. Даже женитьба не сделала его связь с Зинаидой менее крепкой, и потому приходилось Наташе жить в доме Арефьевых и постоянно слушать недовольные высказывания свекрови в свой адрес.
— Я так сильно тебя люблю, ты даже не представляешь! — сказал Никита, и Наташа едва сдержала слезы, готовые вырваться наружу, ведь столько чувств и эмоций вызывал в ней муж, что, как говорилось, ни в сказке сказать, ни пером написать.
— Я тебя тоже люблю, — Наташа в ответ поцеловала мужа в губы, а потом услышала шум на входе с их спальню. Там стояла Зинаида, уперев руки в бока, она с некоторой брезгливостью поглядывала на своего сына, с такой страстью целующегося с женой.
— Ну, здрасьте, — сказала свекровь, — устроили из обычного дня черт те что. Вставайте, собирайтесь, на плантацию пора, ягоды обрабатывать.
Ни поздравлений, ни теплых слов, ни пожеланий доброго утра. Порой Наташе казалось, что она привыкла к такой жизни и к такому обращению, а порой ей хотелось схватить сумку, покидать в нее свои вещи и сбежать из деревни обратно в родительскую теплую и уютную квартиру.
— Мама! — Никита пытался возражать матери, — дай нам побыть наедине. Что за привычка входить в нашу комнату без стука?
Но Зинаида на возмущенный вопрос сына только плечами пожала:
— Это мой дом, где хочу, там и хожу. И стучать, также как и отчитываться, я не обязана. Собирайтесь, говорю.
Сказала это и вышла, даже дверь за собой не закрыв. Наташа тяжело вздохнула, с нежностью посмотрела на букет, а потом нехотя поднялась с постели. Была суббота, ее двадцать четвертый день рождения, можно было бы провести этот день по-особенному, например, съездить в город к родителям, и вместе с ними сходить в ресторан, но планам не суждено было осуществиться, ведь всем и всеми в доме и в семье направляла Зинаида Арефьева.
Наташа часто злилась на мужа из-за его неспособности противостоять матери. Конечно, жизнь у Зинаиды была непростой: муж умер, когда младшему сыну Никите было всего два года, и женщина осталась с тремя детьми, больной матерью и пьющим отцом. Ей было нелегко, без профессии, практически без средств к существованию, но она справилась, а ценой этому был ее несгибаемый и достаточно вредный характер.
Теперь, когда Никите было двадцать пять, казалось бы, можно было отстраниться от матери и жить с женой, но нет, не хотел муж Наташи уезжать из деревни с грустным названием Слеза, как ни просила его об этом жена и какие бы аргументы в пользу переезда ни приводила. Сама Наташа порой даже жалела о том, что вышла замуж за Никиту, в порыве могла обозвать его «маменьким сынком», потом жалела об этом, ведь все равно в их с мужем жизнью от этих ссор ничего не менялось.
— Что у нас на завтрак? — спросила Наташа, уже переодевшись и выйдя к столу. Никита накрывал на стол, судя по всему, в доме поели уже все, кроме Наташи, которую свекровь считала белоручкой и лентяйкой.
— Блинчики с медом, как ты любишь, — ласково ответил Никита, а Зинаида уже появилась из кухни и, подбоченившись, с нескрываемым неудовольствием наблюдала за тем, как сын ухаживает за своей женой.
— Ты бы еще в рот ей еду накладывал, — усмехнувшись, сказала Зинаида, — она что, маленькая? У нее что, рук нет?
Наташа поморщилась, а потом придвинула к себе тарелку с блинами и махнула головой мужу: мол, не нужно, я сама. Никита молчал, сидел красный как рак, не глядя ни на жену, ни на мать. Зрел очередной конфликт, и всем его участникам не хотелось его развивать и раздувать из него нечто грандиозное.
— Вечером, кстати, сама будешь на стол носить все, — сказала Зинаида, обращаясь к невестке, — гости к тебе придут.
Наташа кивнула. На самом деле, гостей она не приглашала, брат и сестра Никиты вместе со своими семьями явятся сами – они любили семейные посиделки, их хлебом не корми – дай прийти в дом к матери, чтобы выпить, поесть и поговорить. На этот раз Зинаида «умыла руки», предоставив невестке возможность самостоятельно принимать гостей и угощать их.
— Что будем готовить? — негромко спросил Никита у жены, — что-нибудь попроще? Картошечки с курицей, грибочки, огурчики?
Наташа отрицательно замотала головой:
— Нет, милый, готовить мы ничего не будем. Как освободимся – съездим в город, купим там роллы, суши, пиццу. Я не собираюсь у плиты стоять.
— Еще бы! — Зинаида тут же влезла в разговор супругов, хотя ее мнения никто не спрашивал, да и разговаривали Никита с Наташей достаточно тихо, — ты бы еще и готовила! Чтобы отравить нас всех к чертовой матери! В город она собралась! Пока на плантации все дела не закончите, никаких вам городов и пицц!
— Я же сказала, что мы поедем в город, когда освободимся, — вызывающе ответила Наташа. Она устала от постоянных вклиниваний свекрови, от тотального контроля с ее стороны, от ее указок и советов, которых никто не просил.
Под «плантацией» Зинаида подразумевала собственный садовый участок, купленный ею несколько десятков лет назад. Поначалу этот участок позволял женщине прокормить семью, оставшуюся без главы, а потом постепенно Зинаида начала обустраивать свою землю, выращивала ягоды и овощи на продажу, а чуть позже смогла организовать что-то вроде бизнеса: варила варенье, делала закрутки из овощей и с успехом продавала творения своей мини-фабрики на городском рынке и среди соседей.
— Я ни от кого не завишу и зависеть не собираюсь, — с гордостью говорила про себя Зинаида.
На ее предприятии трудилась она сама, младший сын с женой, а старшая дочь вела бухгалтерию и занималась налогами. Своего отца, которого Зинаида много лет назад смогла вывести из серьезного запоя и даже закодировать, она использовала в качестве продавца на рынке, а старший внук Зинаиды даже сайт в интернете создал для того, чтобы продукция бабушка разлеталась как горячие пирожки.
Очень уж Зинаида любила свое дело, ценила его, а еще дорожила им. Были у нее исключительно довольные клиенты, многие из которых являлись постоянными, разносили славу про закрутки от Арефьевых по всей округе, и с каждым годом объемы домашнего производства только нарастали. Был на территории садового участка даже цех по производству овощных и ягодных консервированных продуктов: икра кабачковая и баклажанная, квашеная капуста, огурцы и помидоры маринованные, аджика, варенье из разных ягод и фруктов, ну и еще много-много всего самого разнообразного.
Для развития своего бизнеса Зинаида не скупилась: покупала новое оборудование, собиралась даже заморозкой овощей, зелени и ягод заняться, чтобы обеспечивать жителей близлежащих городов и деревень свежими продуктами в течение зимнего времени.
Наташе не нравилось работать на Зинаиду. Очень уж придирчивой была свекровь, вечно все ей было не так и не эдак. Считала она свою невестку городской неумехой, которой бы можно было бы хозяйство домашнее поручить, но и тут не внушала Наташа доверия своей свекрови.
— Городские тем и отличаются от деревенских, — объясняла свое отношение к невестке Зинаида, — что не привыкли они ни к труду, ни к ведению хозяйства. На всем готовеньком вечно живут, сами палец о палец не ударят, чтобы другим пользу принести. Лодыри, одним словом.
— Если бы не эти, как вы говорите, городские лодыри, — возражала свекрови Наташа, — кто бы тогда ваши закрутки покупал? Для того бы вы тогда все это закатывали и мариновали, на ком бы деньги делали?
Свекровь же только фыркала:
— Я из той породы людей, что под все и вся подстроятся. Не было бы закруток, придумала бы что-нибудь другое. У меня мозги налажены хорошо, они думать умеют и рождать полезные мысли. Не то, что у вас, городских.
Наташа злилась на Зинаиду, злилась на Никиту, даже на себя злилась. За то, что не могла дать нормального отпора матери мужа, за то, что позволяла ей лезть в их семейную жизнь, да еще и советы раздавать. Даже в свой день рождения настроение было испорчено собственными мыслями Наташи, и, освободившись после рабочего дня, и направляясь в город, не испытывала молодая женщина ни радости, ни восторга от предстоящего праздника.
— Ой, суши! — приехавшая из города дочка Зинаиды с радостью уселась на стол и с удовольствием принялась уплетать купленные Наташей наборы роллов с суши, — надо же! Я думала, что опять картошку трескать будем.
Приехал и средний сын Зинаиды со своей семьей, дети с восторгом накинулись на пиццу, а их бабушка с неудовольствием наблюдала за тем, как все довольны и вполне счастливы тем, что было на столе.
— Держи, это тебе подарок от меня, — к концу вечера Зинаида протянула Наташе коробочку. Невестка поблагодарила свекровь, но открывать подарок сразу не стала, уверенная в том, что внутри коробки была очередная ерунда. Ну не умела Зинаида делать по-настоящему хорошие подарки: то халат с цветами, то тапки комнатные, то гель для душа с подходящим к концу сроком годности.
Когда все гости разошлись, а Наташа убрала со стола остатки еды и вынесла мусор, она устало упало на постель и прикрыла глаза. Рядом лежал Никита, он гладил жену по плечам, повторяя о том, как он любит ее и рад тому, что она у него есть.
Наташа слушала его вполуха, а потом приоткрыла глаза и увидела на столе коробочку от Зинаиды. Почему-то захотелось именно сейчас открыть ее и посмотреть, на что в этот раз свекрови хватило воображения и не было жалко денег.
— Может, завтра посмотришь? — Никита потянул жену обратно в постель, но наташа была полна решимости.
— Сейчас хочу, — ответила она, схватилась за коробку, раскрыла ее, а потом невольно ахнула. Кровь отхлынула от лица, воздуха в легких как будто не хватало, Наташе даже показалось, что она вот-вот в обморок упадет. То ли от досады, то ли разочарования – она пока не понимала. Только в очередной раз убедилась в том, что Зинаида ее не просто терпеть не может, а ненавидит всей душой.
Никита вздрогнул, услышав, как ахнула его жена. Наташа же стояла на месте, как будто к полу приросла. Она машинально приложила ладонь к губам, чтобы изо рта не вырвался стон разочарования и обиды.
— Что ты там такое увидела? — Никита мельтешил у Наташи за спиной, выглядывая из-за плеча и пытаясь понять, что же так сильно впечатлило его дорогую супругу, — что там мама опять отчебучила?
Это было правильно подобранное слово – «отчебучила». Иначе как назвать то, что лежало в простенькой коробочке, наспех перемотанной ленточкой? И ведь Зинаида не поленилась: упаковала свой «подарок» в симпатичную коробочку и атласной лентой обмотала, как в сериалах.
Только вот в сериалах обычно в коробочке драгоценности лежали, ну или ключи от квартиры или, худой случай, машины, а то, что увидела Наташа, даже отдаленно не напоминало об исполнении ее мечты.
— Браслет? — Никита увидел украшение, больше напоминавшее детскую поделку, лежавшую в коробочке, — и что ты так расстроилась? Из-за того, что дешевый? Так от матери чего еще можно было ожидать? Не бриллиантов же!
Наташа повела плечами, а потом невольно всхлипнула. Нет, не хотелось ей плакать, да еще из-за такой ерунды, но то, что браслет был дешевым и явно сделан каким-то подпольным ремесленником или вообще ребенком, не было такой глобальной бедой. Хуже было то, что лежало на дне коробочки, а там был подарочный сертификат на курсы «Хороших жен и домохозяек» от какого-то заезжего коуча, колесившего по глубинке их страны и стригущий деньги за свои «знания».
Про сертификат мужу Наташа говорить не стала, очень уж стыдно было признавать при Никите то, что его мать считает Наташу никудышной хозяйкой и женой. Два глупых подарка: некачественный браслет с какими-то пластиковыми разноцветными камнями, да еще и сертификат, который как нельзя лучше показывал отношение свекрови к своей невестке. Терпеть не могла Зинаида Наташу, и своим подарком лишний раз это подтвердила.
Всю ночь молодая невестка не могла уснуть, крутилась с боку на бок, злилась, боролась с желанием подскочить с кровати, броситься в комнату к Зинаиде и устроить ей взбучку за такой унизительный презент. Обида и досада буквально душили Наташу, мешали ей спокойно закрыть глаза и погрузиться в сон.
На утро Наташа проснулась раньше всех. Вышла на кухню, поставила чайник на плиту, а сама уселась на стул и принялась ждать свекровь. Злополучная коробка с подарками стояла на холодильнике, поджидая своего дарителя.
Как назло, Зинаида все никак не заходила в кухню. Уже и Никита проснулся, и дед Миша, и даже Катя, старшая дочь Зинаиды, оставшаяся в ту ночь у матери, показалась в кухне. Наташе не хотелось устраивать сцены при всех, но Зинаида сама довела свою невестку до такого состояния, когда контролировать себя и свои эмоции стало просто невыносимо.
— Ой, смотрю, что все в сборе, — радостно проговорила Зинаида. Входя на кухню, — чем кормить сегодня в доме будут?
Дед Миша крякнул и, усмехнувшись, посмотрел на свою дочь:
— Твоя невестка в кои-то веки каши наварила. Правда, подгорела немного овсянка-то.
Наташа покраснела. Чтобы хоть чем-то себя занять, она решила сварить кашу, а кроме овсянки в шкафу ничего не нашла. Наташа терпеть не могла овсяную кашу, не ела ее и варить толком не умела, потому и получилась у нее не каша, а непонятное месиво, еще и подгоревшее на дне кастрюли.
— Кто бы сомневался, — фыркнула Зинаида, — когда Наташка варила что-то в моем доме?
— Мам, ты сама ее к плите не подпускаешь, — Никита тут же встал на защиту своей жены, но терпение Наташи уже начинало заканчиваться. Свекровь снова унижала ее при всех, да еще и с таким аппетитом, как будто что-то вкусное ела, а не невестку свою с грязью смешивала на глазах у всех родственников.
— Конечно, не подпускаю, — Зинаида согласно кивнула, — а как подпустишь, если она готовить не умеет?
— Умею! — теперь голос подала Наташа, готовая вот-вот расплакаться. Весь ее запал, который вызревал в течение ночи, куда-то делся, — если бы вы мне возможность дали, я бы давно приготовила что-нибудь вкусное и всех вас удивила.
Зинаида удивленно уставилась на невестку:
— А что тебе мешало вчера всех нас удивить? У тебя был день рождения, встала бы у плиты и сготовила бы свое фирменное блюдо. Что вы там обычно в городе ко дню рождения готовите? Курицу? Так куриц у нас в Слезе пруд пруди. Или индейку? У тети Клавы через два дома индюшки водятся, взяла бы, да купила.
Наташа чувствовала, что начинает закипать. И ведь ничего такого Зинаида не говорила, просто укоряла ее в очередной раз, ставила на место, чтобы молодая невестка не забывала о том, что в этом доме она – никто. Так, прихлебательница какая-то.
— Каша и вправду отвратительная, — Катя отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, — родные мои, я, пожалуй, поеду домой.
— Значит, я плохая? — вопрос Наташи заставил всех присутствующих уставиться на нее, — и каша у меня плохая, и сама я плохая? Поэтому вы мне, Зинаида Михайловна, в подарок какую-то белиберду преподнесли?
Катя, только поднявшаяся из-за стола, снова опустилась на свой стул и с любопытством покосилась на жену своего брата. Зинаида тоже смотрела на Наташу с удивлением, ее брови взлетели вверх, губы сжались, превратившись в тонкую ниточку. Было заметно, что Зинаида чувствовала назревающий в ее доме скандал, но пока никаких действий не предпринимала.
— Наташа, ты чего? — Никита подскочил к жене, попытался обнять ее, успокоить, но все было уже бесполезно. Наташа схватила коробку с подарками с холодильника, потом открыла ее и высыпала ее содержимое в центр стола.
— А вот чего! — заявила она, произнося каждое слово как можно более внятно, — смотрите все, какой подарок мне Зинаида Михайловна сделала. Браслет за три копейки и сертификат на курсы хороших домохозяек. Где вы его взяли? Это вам кто-то подарил, а вы мне передарили? Какой-то из ваших клиентов оказался недоволен качество кабачковой икры и таким образом намекнул вам на то, что не лишним будет на курсы кулинарок сходить?
Лицо Зинаиды налилось краской. Она продолжала молчать, разглядывая свою невестку с любопытством и каким-то пренебрежением, это отчетливо виделось в ее глазах. А вот Никита перепугался. Схватил со стола браслет, засунул обратно в коробку, а вот сертификат взять не успел, потому что Наташа первой смела его со стола, а потом разорвала в клочья.
— Ты мне его еще в лицо кинь, — ледяным тоном произнесла Зинаида, — для пущего эффекта. Чтобы все в доме видели, насколько сильно ты моим подарком недовольна.
Наташа, тяжело дыша, смотрела в лицо Зинаиды. Впервые за год совместной жизни она позволила себе такой выпад в адрес свекрови. Все ничего, если бы при этом не присутствовали другие родственники. Сцена выглядела грязной и некрасивой, и обе об этом знали. Особенно не по себе было Никите, который метался между женой и матерью, не зная, чью сторону принять, и как вообще себя вести.
— Не буду я этого делать, — тяжело дыша, ответила Наташа, — но хотелось бы знать, что же такого плохого я вам сделала, чтобы такие подарки получить?
Лицо Зинаиды уже не было таким красным, а сама она как будто и успокоилась вовсе. Присела за стол рядом со своей дочкой, задумчиво помешала овсяную кашу, приготовленную невесткой, и снова усмехнулась. Дед Миша, глуховатый на оба уха и не особо любящий семейные разборки, продолжал есть пригоревший «шедевр» Наташи и помалкивал. Молчали все, когда заговорила Зинаида.
— Горячая ты девка, Наташа, — произнесла свекровь, — ничего не поняла, у меня не спросила, а скандал закатила такой, что хоть на пленку снимай. Сериалов своих пересмотрела, что ли? Подошла бы ко мне, тихонько на ушко шепнула, что тебе подарок не понравился. Нет же, собрала всех, кашей мерзкой накормила, а потом еще и крик подняла. Сертификат зачем порвала? Он тебе пригодился бы. А знаешь почему? Потому что хозяйка ты никудышная, и всем об этом известно, как ты ни старайся тут хорошую из себя строить!
Тебе кровь прилила к лицу Наташи. Ей стало стыдно даже несмотря на то, что ее плохо сваренную кашу с удовольствием ел дед ее мужа. Слова Зинаиды были похожи на острые ножи, которые та с силой всаживала в грудь своей невестке. Прилюдно, со смаком, так, чтобы Наташе было как можно неприятнее и больнее.
— Почему я никудышная хозяйка? — вызывающе спросила Наташа, — вы мне ни разу возможности доказать свои способности не дали. На кухню не пускаете, считаете себя единственной хозяйкой в доме. А мне решили указать на то, что тут мне не место?
— Вовсе нет, — спокойным голосом ответила свекровь, — браслет, что я тебе подарила, и вправду не стоит ни копейки. А знаешь почему? Потому что это реликвия семейная, передающаяся из поколения в поколение, символ женской мудрости и безграничного терпения.
Глаза Наташи округлились, а потом она увидела удивление и на лице Кати. Старшая дочь Зинаиды с интересом слушала мать, которая, как выяснилось, семейную реликвию передала не дочери, а почему-то младшей невестке.
— Я не знала, — пробормотала Наташа, снова заливаясь краской, — я думала, что вы это купили где-то… На рынке там или в магазине каком-то…
Зинаида замотала головой:
— Ошиблась ты, впрочем, как всегда. Не покупала я его. Браслет с камнями этими моей прапрабабке подарил ее жених, крепостной, ради любви к которому она из вольных тоже в крепостные подалась. Терпела неудобства, училась тяжелому труду, все преграды на пути преодолела ради любви к семье, и стал этот браслет символом поколений Арефьевых. Мне он от свекрови достался, вот теперь его тебе передаю, а ты… Эх, никто до тебя с таким лицом и словами подарок семейный не принимал.
Гнев Наташи сменился удушающим чувством стыда, от которого хотелось спрятаться где-нибудь, чтобы не видели ее красных щек ни муж, ни сестра его, ни старый дед Миша. Какая неприятная ситуация случилась! Ну откуда же Наташе было знать такие подробности? Разве стала бы она так вести себя, если бы Зинаида нормально сделала ей подарок, а не превратила его в нечто вроде подачки?
— Хотелось мне, чтобы ты женой хорошей для моего младшего сына стала, м продолжила Зинаида, — потому и браслет тебе подарила, и сертификат. Без злых мыслей и намерений, только чтобы ты поняла, что мы тебя приняли, такой, какая ты есть. Но ведь нет предела совершенству? Сходила бы на курсы, научилась бы многому, я ведь не бесплатно этот сертификат получила, в город ради него ездила. А теперь вот клочки от него одни остались. Вот такая у тебя жена, Никита. Пожинай теперь плоды своего выбора.
Наташа молчала, опустив голову. Никита вдруг приблизился к Зинаиде, взял ее руки в свои, потом прижал к губам.
— Прости, мама. Прости Наташу, она не хотела.
Только начавшая приходить в себя Наташа увидела эту картину и побледнела. Что значит «прости Наташу»? Она что, просила мужа извиняться за нее?
— Никита! — она подскочила к мужу, коснулась его плеча, потом к себе его развернула, — что за дела? Я не просила тебя извиняться!
— Но ты ведь не права, — Никита пожал плечами, не выпуская рук матери из своих, — мама хотела как лучше, а ты поступила некрасиво.
Наташа бросила быстрый взгляд на свекровь. Зинаиды улыбалась, глядя на сына, и было в этой улыбке столько удовлетворения, столько сарказма и нескрываемой радости, что Наташе не по себе стало. Неужели это все показное? Неужели специально свекровь невестку до белого каления доводит, чтобы сыночка убедить в том, что тот неправильный выбор сделал, женившись на городской?
— Это я некрасиво поступила? — Наташа почти кричала, — а ты! Ты – маменькин сынок, готовый унижаться, только бы твоей мамаше хорошо было! Ненавижу тебя, трус!
— Не говори со мной так! — теперь и Никита начал злиться, и сцена начала снова становиться тяжелой и некрасивой, — пойдем в комнату, там все спокойно обсудим.
Наташа смахнула с щеки появившиеся слезы, потом замотала головой:
— Ничего я с тобой обсуждать не буду! Я в город уезжаю к родителям! Я подаю на развод!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.