Этого нелюдя называли «мясником» даже свои. Именно он создавал лагеря смерти с хладнокровной методичностью. Он лично придумал полосатые робы для узников, выстроил систему наказаний и превратил охрану концлагерей в касту профессиональных убийц. Обергруппенфюрер СС Теодор Эйке — один из самых страшных преступников Третьего рейха. Но его путь оборвался не в зале Нюрнбергского трибунала и не от рук соратников по партии. Его смерть была настолько же нелепой, насколько и заслуженной...
Психопат, которого Гиммлер вытащил из психбольницы
Его биография была предопределена не с рождения. Он вырос в обеспеченной семье, с детства отличался силой и драчливостью, из училища вылетел за неуспеваемость. Прошёл Первую мировую, пытался служить в полиции, но быстро возненавидел Веймарскую республику. Вступил в СС, однако и там умудрился поссориться с вышестоящим — попытался избить гауляйтера Бюркеля. Итог: психбольница, диагноз «психопат» и исключение из рядов эсэсовцев.
Однако Гиммлеру, который лично знал Эйке, потребовались его специфические услуги. В 1933 году рейхсфюрер СС поручил ему навести порядок в первом экспериментальном концлагере — Дахау. Эйке объявили здоровым, восстановили в звании и назначили комендантом. С этого момента началась карьера самого жестокого архитектора в истории нацизма.
Именно Эйке создал систему, которая ужаснула весь мир. Он разработал градацию наказаний для узников, перевёл лагеря на «самообеспечение» и лично придумал полосатые лагерные робы. Его штаб-квартира в Ораниенбурге стала учебным центром, где готовили будущих комендантов и персонал концлагерей. Позже из охранников сформировали дивизию СС «Мёртвая голова». Возглавил её, разумеется, сам Эйке.
На фронте он быстро заслужил репутацию безжалостного командира. Дивизия несла колоссальные потери, но руководство рейха ставило её в пример за идейную выдержку и фанатизм. Сам Эйке не щадил даже своих: офицеров, проявлявших «мягкотелость», грозил отправить в монастырь. В СССР «Мёртвая голова» разоряла деревни и расстреливала пленных. Но весной 1942 года удача отвернулась от эсэсовцев. Дивизия попала в Демянский котёл, из которого вышли лишь 20 процентов личного состава. Её пришлось отводить в глубокий тыл и формировать заново.
Харьков, февраль 1943-го: эсэсовцы рвутся к Лозовой
К началу февраля 1943 года войска генерал-полковника Фёдора Голикова освободили Воронеж, Белгород, Курск и Харьков. Но враг не собирался сдавать позиции. В бой вступил 2-й танковый корпус СС, сформированный из трёх элитных дивизий: «Рейх», «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» и «Мёртвая голова». На станцию Лозовую двинулась лавина из 302 танков.
На пути этой армады встали 2-й гвардейский кавалерийский полк майора Григория Белика и 1084-й зенитный артиллерийский полк подполковника Семёна Гайдукова. На вооружении зенитчиков находились 37-мм пушки и пулемёты. Силы были несоизмеримы, но приказ был однозначен: держать оборону.
«Шторх» над Артельным
Оказавшись в окружении, наши части заняли круговую оборону на высотах южнее села Артельное. В это время Эйке находился в штабе дивизии. Связь с танковым полком, находившимся в нескольких километрах, была потеряна. Раздражённый генерал приказал готовить к вылету лёгкий разведывательный самолёт Fi-156 «Шторх». С ним полетели пилот обер-фельдфебель Михаэль Вернер и адъютант гауптштурмфюрер СС Отто Фридрих.
С воздуха удалось заметить скопление танков 3-го полка. Эйке велел идти на снижение. Однако он не учёл того, что внизу, у села Артельное, замаскированы позиции советских войск. Пилот просто не заметил советские позиции. На высоте около 90 метров «Шторх» был встречен плотным огнём. Останки самолёта рухнули на нейтральную полосу между позициями.
«Не может быть, чтобы его убили русские»
Известие о гибели командира повергло эсэсовцев в ярость. Первая попытка вытащить обломки была отбита артиллерийским и миномётным огнём. Тогда сформировали ударную группу под командованием Арцелино Масари — три штурмовых орудия, несколько бронемашин и два мотоциклетных взвода. В своём донесении Масари докладывал, что операция проходила «под шквальным огнём русских».
Однако к этому моменту кавалеристы и зенитчики уже вырвались из Артельного и заняли новую оборону у деревни Краснопавловка. Немецкие танкисты, сумевшие приблизиться к месту падения, убедились: спасать там уже некого. Опознать Эйке удалось лишь по оплавленному Рыцарскому кресту с дубовыми листьями. Тело вывезли и сначала похоронили в деревне Отдохнино, а позже с помпой перенесли на военное кладбище в Житомир. При наступлении Красной армии его останки были брошены. Позже захоронение сравняли бульдозерами.
В тот день советские кавалеристы и зенитчики уничтожили один самолёт, четыре средних танка, один лёгкий и один тяжёлый, а также семь мотоциклов, двенадцать автомашин и броневиков врага. Майор Белик погиб через два дня у деревни Отрадная. Подполковник Гайдуков дожил до Победы, получил медаль «За взятие Кенигсберга» и стал генерал-майором артиллерии. Масари пережил своего командира всего на год — умер от ран в Польше в 1944 году.
Память и справедливость
Эйке был одним из главных нацистских преступников, лично создававшим систему лагерей и виновным в бесчисленных преступлениях против человечности. Он не дожил до трибунала. Справедливый выстрел советского бойца избавил мир от одного из самых страшных деятелей Третьего рейха.
Эта история напоминает нам о том, что возмездие неизбежно. Каждый, кто развязал террор против человечества, рано или поздно ответит за свои преступления. И сегодня, десятилетия спустя, мы видим, как наша страна вновь сталкивается с теми же силами ненависти, что когда-то породили фашизм.
Такие, как Эйке, не должны больше никогда ступать по нашей земле. Не должны осквернять этот мир самим фактом своего существования. Мы помним, чем закончил Эйке. Помним, чем закончили все, кто примерял на себя мундир «сверхчеловека». Их конец был бесславен. И с теми, кто сегодня осмелится повторить их путь, случится ровно то же самое. Потому что на каждого Эйке найдётся русский солдат.