От него отказались даже американцы. Студия Disney изучила сценарий ещё в конце 1940-х и вынесла вердикт: технически невозможно. Голливудские продюсеры зафиксировали отказ в бумагах и забыли.
Советские режиссёры о той бумаге, судя по всему, не знали. Или знали — и не придали значения.
Сценарий по роману Александра Беляева больше десяти лет пылился в архивах «Ленфильма». Ни один режиссёр не брался за работу, и на то были причины: подводные съёмки требовали специальной техники, которой в СССР попросту не существовало. Руководство студии смотрело на проект с нескрываемым скептицизмом.
Всё изменилось, когда за дело взялся режиссёр Владимир Чеботарёв.
У него был опыт работы с научно-популярными фильмами — и, что важнее, привычка решать задачи, у которых нет готового решения. Он объединился с режиссёром Геннадием Казанским, и вдвоём они придумали то, что впоследствии назовут профессиональной дерзостью. Подводные сцены решили снимать короткими эпизодами: актёры задерживали дыхание на полторы-две минуты, затем поднимались на поверхность и дышали из акваланга. Никакой специальной техники. Только физическая подготовка, точный расчёт и нервы.
Американцы, узнав о проекте, отреагировали прямо: раз уж Disney отказалась, русским точно ничего не светит.
Они ошиблись.
Оператор Эдуард Розовский столкнулся с задачей, которую до него не решал никто. Камеры под водой никто не снимал — не было ни опыта, ни оборудования. Розовский вместе с коллегами изобрёл герметичные боксы для камер, подводные штативы, специальную оптику. Когда встал вопрос об освещении, обратились в Министерство обороны. Военные помогли: на съёмочной площадке появились фары от боевых самолётов.
Это не метафора. Буквально фары от самолётов — под водой, в Чёрном море.
Консультантом и проводником в подводный мир стала Галина Шурепова — единственная в Советском Союзе женщина-водолаз и первая в стране женщина, получившая звание мастера спорта по подводному плаванию. Судьба у неё была непростая: в 1941 году маленькая Галина оказалась в немецком приюте, но чудом вернулась к семье. Именно она обучила Розовского премудростям подводной съёмки — и именно благодаря ей стало возможным то, что потом изумит весь мировой кинематограф.
Главного героя искали по всей стране.
На «Ленфильм» мешками приходили письма с фотографиями. Авторам нужен был человек с «инопланетной» внешностью — ни капли от привычных «рабоче-крестьянских» типажей, которыми было заполнено советское кино. Среди сотен конвертов оказалась фотография студента театрального института Владимира Коренева.
Роль досталась ему без лишних раздумий.
Костюм для Ихтиандра сшили из плотного капрона и вручную прикрепили несколько тысяч чешуек — каждую вырезали из специально выкрашенной кинолёнты. Кустарный метод, ставший произведением искусства.
Дублёром Коренева в подводных сценах работал чемпион Ленинграда по плаванию Анатолий Иванов. Именно он исполнял все технически опасные трюки — в том числе сцену в рыбацких сетях, которая едва не стала последней в его карьере.
Глубина около семидесяти метров. Видимость — почти нулевая. Руки связаны.
Иванова не успели поднять до поверхности — не хватило буквально двадцати сантиметров. Он провёл под водой без акваланга, со связанными руками, больше трёх минут. Группа заметила неладное вовремя.
Коренев рисковал не меньше. Однажды ему подали неисправный акваланг — дублёр это заметил и успел вмешаться.
На роль Гуттиэре пригласили шестнадцатилетнюю Анастасию Вертинскую. К тому времени она уже снялась в «Алых парусах», так что на площадку пришла с опытом. Но назвать тот период лёгким Вертинская не могла никогда — впоследствии она называла работу в фильме «периодом бессознательного творчества». Слишком юная, слишком много требований, слишком мало права на ошибку.
Повсюду её сопровождала мать. Настя носила с собой учебники — она тогда была в десятом классе.
От дублерши Вертинская отказалась сама. Боялась, что зритель заметит подмену. Задерживала дыхание, танцевала и снималась под водой лично. Во время сцены с «акулой» — которую изображал Иванов в костюме — пловец не рассчитал движение и ударил актрису хвостом по лицу. Скандал был громким. Обошлось.
Михаил Козаков, к тому моменту уже известный актёр, получил роль злодея Дона Педро. На главную роль не подошёл по типажу — режиссёр сразу увидел в нём другое. Козаков сыграл так убедительно, что спустя годы зрители путали его с Ихтиандром и просили поделиться воспоминаниями о сцене в бочке. Актёр неизменно отвечал, что он злодей, а не рыба. В Средней Азии на гастролях его так и называли — «рыба». Козаков не обижался.
Песня «Эй, моряк» в исполнении певицы из фильма мгновенно стала хитом. За кадром актрису Нину Большакову озвучивала джазовая певица Нонна Суханова. Большакова до съёмок работала в Ленинградском доме моделей и демонстрировала советскую моду в Болгарии, Германии и Японии. Режиссёр не раздумывал — пригласил её на роль буржуазной певицы. И рискнул дважды: джаз в советском кино 1962 года был нешуточной вольностью.
После монтажа роль Большаковой сократили. Так же поступили с большей частью сцен с участием семилетнего Михаила Ромалио — фильм оказался слишком длинным. Михаила и его брата Тито искали по всей стране, нашли в Ленинграде — в семье бразильского эстрадного артиста. Мальчики выросли творческими людьми: Михаил стал музыкантом, Тито — хореографом.
Для подводных сцен Розовский использовал ещё один приём. Слева и справа от актёров он установил лампы с цветными фильтрами — зелёным и синим. Свет проходил сквозь глазное дно и многократно усиливал цвет глаз. Именно так появился тот самый «взгляд Ихтиандра» — нечеловеческий, завораживающий, ни на что не похожий. Две стихии в одном кадре.
Баку превратился в Буэнос-Айрес. Весь город сфотографировали, на снимки нанесли нужные детали — рекламные вывески, бутафорские здания, испанские плакаты — и вывели в кадр. Жители с изумлением наблюдали, как по улицам носится красивый молодой человек, и очень за него переживали.
3 января 1962 года «Человек-амфибия» вышел в широкий прокат. За год его посмотрели больше 65 миллионов зрителей — фильм стал лидером советского кинопроката десятилетия. Его показали в ста странах мира.
Спустя годы на международном фестивале в России картину увидел Жан-Мишель Кусто — сын легендарного Жака-Ива Кусто, человека, который сделал подводный мир доступным для человечества. Кусто-младший оценил работу советских кинематографистов очень высоко.
После выхода фильма советская молодёжь массово увлеклась подводным плаванием. Инженеры-конструкторы начали совершенствовать водолазное снаряжение. Владимир Коренев проснулся знаменитым — в буквальном смысле: у его подъезда дежурили толпы поклонниц, а стены вплоть до шестого этажа были исписаны признаниями в любви губной помадой и краской. Ремонт он делал несколько раз.
Коренев сыграл почти в пятидесяти фильмах, затем преподавал актёрское мастерство. Анатолий Иванов преподавал плавание — в том числе подводное. Вертинская стала одной из самых известных советских актрис. Каждый из них получил от этого фильма что-то своё.
А фильм, который Disney признала невозможным, до сих пор смотрят.
Это не случайность. Это закономерность: невозможное снимают те, кто не успел об этом прочитать.