Февраль 1944-го. Высота три с половиной тысячи метров над Керченским проливом. Советский истребитель движется навстречу двум «Мессершмиттам» — медленно, почти лениво, словно пилот вообще не замечает, что происходит.
Немец наверху не верит своим глазам. Это полковник Герман Граф — человек с 212 воздушными победами, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Такой набор наград в Люфтваффе имели единицы. И сейчас он смотрит, как советский лётчик буквально лезет ему под прицел.
Через несколько секунд Граф нажмёт на гашетку. И это станет главной ошибкой в его жизни.
Герман Граф начал войну как человек, которому, кажется, сама удача носит патроны. К лету 1941 года он уже был одним из результативнейших пилотов Люфтваффе. Восточный фронт поначалу давался ему легко — советская авиация несла огромные потери, самолёты горели один за другим, а счёт побед рос с пугающей скоростью.
В сентябре 1941 года Граф стал первым пилотом в истории, преодолевшим отметку в 100 воздушных побед. Гитлер лично принял его в своей ставке. Бриллианты к Рыцарскому кресту — редчайшая награда — были вручены ему одному из немногих избранных за всю войну.
Казалось, этот человек непобедим.
Но лето 1943 года преподнесло первый серьёзный урок. В небе над Европой появился американский P-51 «Мустанг» — машина, которая перевернула всё представление о воздушном бое. Она превосходила лучшие немецкие истребители и по скорости, и по высотности, и по дальности. Немецкие асы, привыкшие диктовать условия боя, внезапно оказались в роли догоняющих.
Граф видел, как его боевой товарищ Йозеф Цвернеман — ас с 126 подтверждёнными победами — не смог оторваться от «Мустанга». Цвернеман выжал всё: виражи, пике, «бочки». Ничего не помогло. Преимущество американской машины было абсолютным.
Вскоре та же история произошла с самим Графом. Его самолёт сбили. Полгода госпиталя, заново учиться ходить, говорить, держать ложку. И один вопрос, который не давал покоя: смогу ли снова летать?
Смог. Осенью 1944 года он вернулся на Восточный фронт командовать 52-й истребительной эскадрой.
И тут его ждал второй сюрприз.
Советская авиация образца 1944 года не имела почти ничего общего с той, что он помнил по 1941-му. Исчезли медлительные ЛаГГ-3 и устаревшие И-16, которых немецкие лётчики презрительно называли «ишаками». Вместо них в небе теперь были Як-3, Ла-7 и американские «Аэрокобры» — быстрые, манёвренные, смертельно опасные.
Изменилась и тактика. Советские группы теперь действовали эшелонами по высоте: атакуешь нижних — сверху немедленно падают те, кто прикрывает. Среди рядовых пилотов встречались новички, но ведущие были опытны, а в каждой группе присутствовали асы, связываться с которыми не стоило.
Один из таких асов всё чаще мелькал в разведывательных сводках.
Павел Камозин. Старший лейтенант, командир эскадрильи, дважды Герой Советского Союза. За ним числилось уничтожение нескольких немецких генеральских самолётов — факт, который в Люфтваффе производил особое впечатление. Его имя знали во всех частях. За голову Камозина была назначена крупная денежная премия.
Рейхсмаршал Геринг лично поручил Графу разобраться с дерзким советским лётчиком.
На советском аэродроме примерно в то же время Камозин получил свою информацию. Командир полка сообщил: на фронте появился Граф, специально переброшен для охоты на него. Реакция Камозина была простой. Он вспомнил, что именно самолёт с бортовым знаком Графа — чёрный туз на борту — поджёг машину его друга Сергея Азарова.
Счёты имелись с обеих сторон.
Их встреча произошла над Керченским полуостровом в феврале 1944 года. Камозин прикрывал советские войска на плацдарме, когда в наушниках прозвучало: «"Ястреб", в воздухе Граф!»
Немцы шли на высоте около семи тысяч метров. Камозин — на трёх с половиной. Серьёзное преимущество у противника: запас высоты означал запас скорости. К тому же у советских истребителей заканчивалось горючее.
Атаковать в таких условиях — значит проиграть заранее.
И тогда Камозин сделал то, чего не ожидал никто.
Он не ушёл. Не набрал высоту. Не принял оборонительную позицию. Он медленно, почти демонстративно повёл машину на сближение с «Мессершмиттами» — будто не замечая, что происходит. Его истребитель оказался чуть впереди и ниже немцев, освещённый солнцем со спины. Идеальная мишень.
Граф не выдержал.
Он бросил машину в пике. Поймал советский истребитель в прицел. Нажал гашетку.
В ту же секунду Камозин резко заложил крен влево. Очередь прошла мимо. Граф промчался вниз на огромной скорости — и оказался в ловушке. Вверх нельзя: там ждут двое советских. Горизонталь — потеря скорости. Остаётся только вниз, но вниз он уже летит.
Удар потряс «Мессершмитт».
Камозин в момент разворота поймал брюхо пикирующего немецкого истребителя в прицел. С такой дистанции промахнуться было невозможно. Он не промахнулся.
Хвост самолёта отлетел. За ним — крыло. Фюзеляж переломился.
Граф рванул рычаг аварийного сброса фонаря и выпрыгнул. Но парашют не открывал — помнил, как его товарища Цвернемана расстреляли в воздухе, пока тот висел на стропах. До земли оставалось около двухсот метров, когда он наконец дёрнул кольцо.
Через три часа Граф появился на своём аэродроме. Живой. На него смотрели как на призрака. Он молча прошёл в штаб и захлопнул за собой дверь так, что та едва не слетела с петель.
После этого боя Герман Граф прекратил боевые вылеты.
Это не было официальным приказом. Это было личным решением человека, который впервые встретил противника, переигравшего его полностью — не случайно, не из-за технического превосходства машины, а именно тактически. Камозин заманил его в ловушку, зная, что Граф атакует. Он использовал репутацию немецкого аса как оружие против него самого.
До конца войны Граф занимался командирской работой: руководил тремя полками, организовывал снабжение, управлял отступлением. Красная армия наступала, эскадра отходила на запад.
8 мая 1945 года он сдался американцам. Те передали его советской стороне.
Из плена Граф вернулся в декабре 1949 года. Жил в Западной Германии, работал, молчал о войне. Умер в 1988 году — тихо, в возрасте семидесяти шести лет.
Павел Камозин пережил войну. Он совершил 247 боевых вылетов, одержал 35 личных и 13 групповых побед. После войны работал лётчиком-испытателем.
Есть кое-что, о чём редко говорят в историях о воздушных асах. Побеждает не тот, у кого больше побед в списке. Побеждает тот, кто точнее понимает противника — его рефлексы, его амбиции, его уверенность в себе. Камозин знал: Граф атакует. И использовал это знание как наживку.
Самый опасный момент в карьере любого непобедимого — это когда он начинает верить в свою непобедимость.
Граф поверил. И именно это сделало его предсказуемым.