Пятьдесят миллионов человек пришли в кино за первый год. Это больше, чем население Франции на тот момент. А всё началось с того, что худсовет сказал режиссёру: «Переделайте. Такого больше не бывает».
Гайдай переделал. Назвал картину «Не может быть!» — с иронией, которую цензоры, видимо, не уловили.
1975 год. Леонид Гайдай снимает комедию по сатирическим рассказам Михаила Зощенко. Писатель, которого в 1946 году публично разгромили за «пошлость» и «безыдейность», теперь снова на экране. Только в другой форме — без единого сюжета, тремя отдельными новеллами, и с печатью «это всё в прошлом, сегодня так не бывает».
История знала, что бывает. Гайдай, похоже, тоже.
Первоначальный замысел был другим. В 1973 году режиссёр и драматург Леонид Бахнов подали заявку на сценарий «Тайна, покрытая лаком» — с общим сюжетом, единым персонажем, действием в семидесятых годах. Худсовет отверг. Аргумент был безупречен по советской логике: пороки, которые высмеивал Зощенко, давно изжиты. Снимать это как современную историю — значит клеветать на советского человека.
Тогда авторы сделали ход конём. Хорошо, сказали они. Пусть всё это будет в прошлом. Пусть будут отдельные новеллы. И название — «Не может быть!» — как будто подтверждает: нет, сейчас такого нет. Не может быть.
Цензоры кивнули. Гайдай начал снимать.
Для первой новеллы, «Преступление и наказание», выбрали Астрахань. Не случайно. Город тогда хранил деревянные дома, булыжные мостовые, дворы, которые выглядели так, словно время остановилось в тридцатых. Камера это чувствовала. Атмосфера ушедшей эпохи возникала сама собой — без декораций, без павильона.
Главные роли отдали Михаилу Пуговкину и Нине Гребешковой.
Гребешкова была женой Гайдая. Режиссёр крайне редко давал ей главные роли — именно потому, что не хотел разговоров о протекции. За всю совместную карьеру это случилось лишь дважды: «Бриллиантовая рука» и «Не может быть!». Каждый раз он, видимо, решал, что роль достаточно точная, чтобы оправдать выбор.
Пуговкин играл нечистого на руку завмага Горбушкина. И не просто играл — импровизировал. Одна из сцен требовала, чтобы герой от волнения стучал стаканом по зубам. Пуговкин придумал это сам. Потом несколько дублей отрабатывал момент с полной отдачей. По его собственным словам, чуть не выбил себе зубы.
Вячеслав Невинный, который сыграл оборотистого брата главной героини, получил от Гайдая необычное задание: придумать «фамильный жест». Непроизвольное движение, в котором отражалась бы суть персонажа. Невинный придумал. Ещё и запел — впервые в кино. Цензоры посчитали песню лишней и воспитательно бесполезной. Один куплет — про Всемирный потоп — вырезали. Остальное оставили.
Михаил Светин, сыгравший соседа Горбушкиных, появился у Гайдая впервые. Вторая их совместная работа случится только через четырнадцать лет, в 1989-м. Светин тоже импровизировал: предложил подогнать костюм прищепками и украсть будильник — чтобы мелочность персонажа была видна физически, без слов.
Наталья Крачковская снялась сразу в двух новеллах. Запомнилась ей больше всего сцена падения. Несколько дублей. На неё сверху падал экранный муж — актёр Игорь Ясулович. Что не сделаешь ради искусства.
Погоня — фирменный элемент Гайдая. Без неё не обходится почти ни один его фильм. Но как вписать погоню в историю про завмага и его семейные передряги? Гайдай решил просто: главным бегуном сделали поросёнка. За хрюшкой носились по двору Вячеслав Невинный, актёр Виктор Уральский и местный мальчик Толя Тимофеев. Мальчик просто смотрел на съёмки. Гайдай заметил его и спросил: «Бегать умеешь?». Толя стал известен на всю страну.
Вторая новелла, «Забавное приключение», строится на любовном многоугольнике — классическом треугольнике, который у Зощенко превращается в нечто более запутанное. Светлана Крючкова, сыгравшая предприимчивую Зиночку, признавалась: она хотела другую роль, роль невесты Катерины из третьей новеллы. Гайдай подбирал актёров, раскладывая их фотографии, как пасьянс. Положил рядом снимки Куравлёва и Крючковой — не понравилось. В итоге её экранным мужем стал Евгений Жариков, и роль изменилась.
Самым неожиданным появлением во второй новелле стал Олег Даль. Многие тогда удивились. Даль был известен требовательностью к материалу: мог отказаться от серьёзной драматической роли, если считал её недостаточно глубокой. И вдруг — комедия. На роль пробовались Всеволод Абдулов и Леонид Куравлёв. Но Гайдай утвердил Даля — разглядев в нём точное совпадение с героем Зощенко. На экране появился импозантный щёголь с аристократической внешностью. И полностью трусливой душой.
Это не случайность. Это закономерность: самые смешные персонажи у Гайдая — те, у кого красивая оболочка и пустота внутри.
Для поиска актёров Гайдай иногда использовал неожиданный метод: просматривал открытки с портретами артистов в киосках «Союзпечати». Именно так он наткнулся на фото Михаила Кокшенова. Связался. Кокшенов получил роль буйного соседа с коронной фразой «Ах ты рыбий глаз!».
Третья новелла, «Свадебное происшествие», снималась уже в Москве. По исполнению — самая смешная. По смыслу — самая грустная. Леонид Куравлёв сыграл жениха, который не может найти невесту на собственной свадьбе. Потому что без пальто и шляпы он её никогда не видел. Куравлёв блестяще передал эту абсурдную самоуверенность. В жизни, кстати, всё было иначе: со своей настоящей женой он прожил больше полувека.
Роль отца невесты Гайдай изначально писал для Юрия Никулина. Тот отказался — сослался на занятость в цирке. Режиссёр принял это молча. И больше Никулина не приглашал — никогда. Роль сыграл Георгий Вицин, который, вопреки своему привычному образу любителя выпить, в жизни вообще не употреблял алкоголь и вёл подчёркнуто здоровый образ жизни.
Теперь о керосине.
Праздничный стол в «Свадебном происшествии» был накрыт по-настоящему. Настоящая еда, настоящие блюда. Гайдай знал свою команду. Чтобы реквизит не исчез до съёмок, режиссёр распорядился полить все блюда керосином. Нетронутой осталась только тарелка Савелия Крамарова — по сюжету его герой в этой сцене молчит и ничего не ест. Одна тарелка. На весь стол.
Крамаров в этом фильме работал в паре с Куравлёвым. Дуэт получился, по общему мнению, идеальным — не только на экране.
Певца на свадьбе сыграл Сергей Филиппов. Но пел он голосом Роберта Мушкамбаряна, солиста ВИА «Весёлые ребята». Образ вокалиста Филиппов создал с такой точностью, что зрители обычно этого не замечали.
Цензура на этот раз оказалась мягкой. Почти не тронула. Критики разделились: одни хвалили, другие говорили, что Гайдай испортил Зощенко. Зрители проголосовали иначе — ногами. Пятьдесят миллионов билетов за первый год проката.
Худсовет когда-то сказал: такого больше не бывает.
Пятьдесят миллионов человек пришли посмотреть на то, чего «не бывает». И узнали в этом себя.
Зощенко был бы доволен.