Запись № 166. Тот же вечер. Кухня.
Мы пили чай. Тот самый, с мятой и душицей. Петрович молчал, поглаживая коробку из-под ботинок, которую он спустил с чердака и поставил на комод, как святыню. Он казался задумчивым, погруженным в себя.
Вдруг он застыл. Ложка выпала у него из рук, звякнув о блюдце. Глаза старика широко раскрылись, зрачки расширились, застыв в одной точке. Он перестал моргать. По его лицу пробежала мелкая дрожь.
Я мгновенно насторожился.
— Петрович? — позвал я.
Тишина. Его пульс участился до 120 ударов.
Я вскочил, готовый вызывать скорую. Инсульт? Повторный приступ?
Но потом я услышал ЭТО.
Тихий, едва уловимый звон. Тот самый звон, который издавало Ядро дрейфа. Он исходил не из коробки. Он исходил из головы Петровича. Резонанс.
— Петрович! — я схватил его за плечи. — Ты меня слышишь?
Старик вздрогнул, глубоко вдохнул и закашлялся. Он схватился за виски.
— Ох, мамочки... — простонал он. — Голова раскалывается.
— Что случилось? Что ты видел?
— Голоса, Миша... В голове. Прямо в черепе. Будто по радио.
— Что они говорили?
Он посмотрел на меня странным, испуганным, но твердым взглядом.
— Они звали меня. По имени. "Игорь Сергеевич". Сказали... "Контакт установлен. Прием подтвержден".
Я похолодел. Совет. Они нашли частоту Ядра. И так как Петрович был его носителем 60 лет, они вышли прямо на него.
— Петрович, послушай меня внимательно, — я сел напротив, глядя ему в глаза. — Это не галлюцинация. Это они. Те, откуда я пришел.
— Прилетели забрать булыжник? — нервно усмехнулся он.
— Нет. Они хотят тебя.
— Меня? Нафига я им сдался? Я старый, больной...
— Ты — свидетель. Ты 60 лет носил в себе отпечаток их технологии. Ты стал "меченым". Теперь они считают тебя... своим. Или угрозой.
Вдруг Петрович замер снова. Лицо его разгладилось, стало спокойным, отстраненным. Голос изменился. Он стал глуше, с металлическим оттенком.
«Агент 714. Мы фиксируем присутствие. Вокруг вас находится объект 1957-го цикла. Человеческий носитель подтвержден. Требуется верификация данных. Подготовьте носитель к передаче разума».
Я понял. Они не могли забрать Петровича физически, не вызвав панику. Но они могли "выкачать" его разум, его воспоминания, его опыт контакта с Ядром. И в процессе этот хрупкий сосуд мог не выдержать.
— Нет! — резко выкрикнул я. — Отставить! Он не объект! Он человек!
Петрович вдруг поднял руку, останавливая меня. Он боролся. Он силился что-то сказать.
— Миша... скажи им... — выдавил он сквозь зубы. — Скажи им... пусть подождут... Я еще... не доиграл партию...
Он ударил кулаком по столу так сильно, что чашки подпрыгнули.
— Прочь из головы! — рявкнул он в пустоту. — Я занят! Я чай пью! И внука... нет, друга... воспитываю!
Тишина.
Звон в голове резко оборвался. Петрович обмяк, тяжело дыша.
— Ушли? — спросил он шепотом.
— Ушли, — подтвердил я, чувствуя, как у меня самого дрожат руки. — Ты их прогнал.
— Какого черта... — он вытер пот со лба. — Будто комары в голове жужжали. Наглые какие.
Он взял остывший чай и сделал глоток.
— Значит, так, Миша. Если эти твои звездные товарищи еще раз полезут в мою башку без стука... я им устрою. Я, может, старый, но у меня характер еще тот. Я в 90-м профсоюз на месткоме строил, так что я умею ругаться.
— Я передам им это в отчете, — соврал я, чувствуя невероятное облегчение.
— Передай. И скажи, что камень им не отдам. Он мне на память. Внукам покажу. А они пусть летят дальше. Нечего тут пугать стариков.
Я смотрел на него с восхищением.
Человеческий разум — самая крепкая крепость во Вселенной. Ни один гипнотический импульс не сможет сломать упрямство деда, который решил пить чай и жить своей жизнью.
— Ты молодец, Петрович. Ты им отказал.
— Еще бы. У меня тут дел невпроворот. Вон, Леля придет завтра, рисовать учить. Какие там звезды?
Статус: Контакт предотвращен.
Психическое состояние Петровича: Стабильно.
Враг: Отброшен харизмой и силой воли.
Они думали, что он просто старик с артефактом. Они не знали, что он — Хранитель. И его щиты сделаны из чистого упрямства и любви к жизни.