Аничков И. В. Жальники в Тихвинском уезде // Труды XV Археологического съезда в Новгороде (1911). Т. 1. – Новгород, 1914. – Протоколы. – С. 150–154.
Обилие жальников, разсеянных по Боровичекому, Валдайскому, Устюжинскому и особенно Тихвинскому уездам, Новгородской губернии, вызывает интерес к этим местам стариннаго погребения, а указание на то, что те же жальники служили, по словам проф. Н. В. Покровскаго до принятия христианства и местом языческих похоронений, еще более должно приковать внимание изследователей старины, так как оно указывает на пути разселения славянских племен, на север России.
Предметом моего изследования, в 1910 году, были жальники Тихвинскаго уезда, куда я проехал из Боровичскаго уезда, с бассейна реки Мсты и ея притока Белой, до реки Чагоды, составляющей уже бассейн Волги, так как Чагода впадает в Мологу и до реки Воложбы, притока реки Сяси; по всем берегам этих рек и впадающих в них речек расположены жальники, т.-е. холмики, обросшие высокими соснами и елями, а иногда и березами; жальники эти представляют несколько типов. В одних имеются часовни, в других только каменныя плиты, иногда с сохранившимися каменными крестами разной величины, в некоторых жальниках кресты положены в часовни, в других они сложены в кучи, но есть жальники, в которых каменныя плиты настолько заросли травой и кустарником и обросли мохом, что трудно найти в них остатки погребения; на ряду с этим встречаются и жальники, где каменные кресты находятся в полной сохранности и стоят обложенные каменьями, а иногда и врытыя в землю, встречаются жальники уже заброшенные в глубине лесов, почти забытые населением. Отношение последняго к ним тоже не одинаковое, так как там, где имеютея часовни и сохранились каменные кресты, над могилами совершаются в престольные дни службы или панихиды, по «забыдущим родителям» [1]. Так как целью моего настоящаго доклада не является описание жальников, которое составит предмет особой работы, то я перехожу непосредственно к описанию предпринятой мною раскопки одного жальника в Большегорской волости, расположеннаго на реке Пердомля [Пярдомля, правый приток Воложбы – прим. Ижицы], притоке Воложбы, впадающей в Сясь. Задачей моей было изследование жальника, в котором могло быть обнаружено указание на языческое захоронение, в том месте, где впоследствии происходило христианское погребение. Для этого необходимо было найти жальник, над котором уже не происходило бы богослужения, или вследствие отсутствия часовни или же его заброшенности; иначе раскопка чтимаго жальника могла бы оскорбить религиозное чувство населения. Такого рода жальник мне удалось найти по указанию Тихвинскаго землевладльца В. Г. Крутицкаго, указавшаго, что при усадьбе крестьянина Стефана Боровекаго, Великий Двор, Пердомльскаго погоста, имеется жальник, к которому примыкает эта усадьба, на нем не имется часовни и он уже не чтится местным населением, доказательством чего могло служить то, что снятые с курганов насыпей кресты были сложены в отдельное место, в некоторых насыпях сделаны картофельныя ямы, а друтия разрушалиеь для взятия из них песка.
Кроме того меня побудило произвести раскопку именно в этом жальнике, переданное мне г. Крутицким известие, будто при рытье картофельной ямы, в одной из курганных насыпей был когда-то найден глиняный горшок.
Раскопка производилась 5 и 6 июня 1910 года при содействии г. Крутицкаго, любезно предоставившаго для этого своих рабочих и с разрешения владельца усадьбы Боровскаго.
Наружный вид жальника представляет собою группу курганных насыпей до 14, к которым вплотную примыкают постройки усадьбы Великий Двор; жальник оброс старыми елями и березами и на одной насыпи встретился огромный старый верес, которому местные жители насчитывают до 200 лет, – растение редко достигающее размеров дерева; по словам хозяина крестьянина Боровскаго, человека, достигшаго преклоннаго возраста, подошвы насыпей были прежде окаймлены каменьями, которые взяты им для хозяйственных надобностей, однако кое-где такие камни еще были видны; некоторыя насыпи были уже наполовину срыты и почти сравнялись с землей или же просто обсыпались; в некоторых насыпях были сделаны картофельныя ямы, и в одной из них, расположенной посередине жальника, был лет 15 тому назад найден глиняный горшок; затем оказалось, что из обсыпавшейся насыпи тоже недавно вывалился горшок, но ни самаго горшка, ни черепков не сохранилось.
Жальник расположен на правом берегу речки Пердомли, на высоте 6–8 сажень от уровня воды и для раскопки была выбрана насыпь вышиною около 2 сажен и в окружности около 20 сажен, самая большая из всей группы. Около нея было собрано до 5–6 каменных крестов, но некоторые из них лежали и по всему жальнику; они были разной величины и должны были быть привезены на Выставку Съезда по зимнему пути, но до сих пор не доставлены; один небольшой крест и часть другого мною взяты и представляются Вашему вниманию (рис. 129).
У подошвы этой насыпи когда-то была вырыта яма для уборки пчел, в ней был сделан сруб, вышиной около 8 аршин, врытый в землю на глубину 1 аршина, в последнее время в эту яму сваливали мусор, от котораго она и была очищена.
На вершине насыпи находится пень от старой ели, спиленной лет 30 тому назад, он был выворочен и в виду заявления хозяина, что когда-то здесь стоял каменный крест, вершина была снята и на глубине одного аршина оказался ряд камней, расположенных в виде круга неправильной формы, напоминающей расположение тех камней, в которыя укреплялся на некоторых жальниках каменный крест; камни эти были расположены в челе плиты, лежавшей с востока на запад, а в противоположном конце были поставлены ребром камни плоской формы. По обнаружении на вершине насыпи могилы, указывающей на христианское погребение, я решил прокопать боковую траншею, чтобы подойти к середине насыпи; раскопанная траншея шириной в три сажени обнаружила на дне своем, на глубине полуторы сажени землю, смешанную с мусором, осколками кирпича, черепков, кусочки угля, кости и камни; под тем слоем земли оказались лошадиныя кости, среди которых было несколько лошадиных черепов; хотя один из черепов и был мною сохранен, но этому я не придал значения, так как здесь в виду того, что жальник давно уже повидимому не почитался населением и был расположен около усадьбы, могли быть свалены костяки павших животных; вслед за этим на высот одного с четвертью аршина от поверхности боковой траншеи была проведена поперечная траншея шириной около 2 сажен, и расчищен слой песчаной земли; в этом уступе одним из рабочих и был поднят на лопате тот горшечек с грубым орнаментом, который и имею честь представить Вашему вниманию (рис. 130); он заполнен песком с проросшими корнями растений и содержимое в нем не извлечено, около него были найдены кусочки угля, черепок и камня.
По срытии этого уступа был обнаружен на высоте 2 аршин и 5 вершков и в глубине 1 аршина от вершины насыпи расколотый череп, проросший кореньями, лежавший в слое земли, где были найдены кусочки угля; так как под этим уступом уже показались углы плиты, то последняя была поднята и под нею оказался костяк человека длиной в 1 аршин и 10 вершков, с правой согнутой рукой, а другой расположенной вдоль костяка, который лежал с востока на запад; около костяка были обнаружены кости, очевидно от части того же погребения.
В разстоянии 5 сажен от этой насыпи была разрыта другая, на вершине которой стоял тот верес, о котором шла речь впереди; в вышину эта насыпь была несколько ниже предыдущей, в окружности около 15 сажен, а в поперечнике 5 сажен 2 аршина, вершина была срыта и поверхность, по снятии верхняго слоя земли оказалась обложенной камнями с поставленной ребром плитой и другой – горизонтально расположенной плитой, около которой были обнаружены кусочки угля. Боковая траншея была прорыта в том же направлении, как и в ранее раскопанной насыпи, ширина ея была взята в 6 аршин с глубиной около 2 аршин; под слоем дерна оказался желтый насыпной песок, с прослойками сероватой земли, в котором попадались угли и черепки, а также кости, нижняя челюсть и зубы; на поверхности втораго уступа была проведена поперечная траншея, в которой были найдены: уголья, черепок, кусок шлака и ком перегнившаго дерева, а выше верхняя часть черепа, а около него черепки сераго и темнаго цветов. Выше, уже в полутора аршинах от вершины насыпи, обнаружен череп и костяк человека, со сложенными руками, лежавший по направлению с востока на запад, около костяка были найдены комья сгнившаго дерева; затем на глубине 1 аршина быль найден еще костяк, лежавшй в том же направлении, голова костяка была наклонена в левую сторону, руки вытянуты, длина костяка 2 аршина 10 вершков, между костями ног этого костяка найдены черепки и несколько небольших камней.
Представив Вашему вниманию опыт раскопки жальника, который уже не составляет чтимаго для населеия места я прихожу к выводу, что в этом жальнике происходили когда-то языческия захоронения, на месте коих затем продолжались и христианския погребения, пока это не было запрещено духовной властью, которой, в лиц Новгородских архиепископов, приходилось не раз, еще в XVI столетии, воспрещать класть умерших – «в селех» по курганам и по коломищам «в лесех», – а возить «похороняти» к церквам на погосты. Хотя обычай хоронить по жальникам уже давно исчез, но до сих пор жальники весьма чтимы сельским населением, которое воздвигает и поддерживает часовни, служит панихиды «по забыдущим родителям», принося чашки с кутьей и ячменным киселем, считая не угодным Богу делом вырубать растущия на них вековые деревья; только пережитком этой первобытной веры в святость мест упокоения их предков, объясняет сохранность многих жальников и недоступность их, в виду этого, для археологических изследований.
Н. В. Мятлев, указав на местечко Колбяги, напоминающем столь извветнато «Колбяга» «Русской Правды», настаиваль на необходимости дальнейшаго изследования данной местности.
[1] См. ст. Холмогорова, стр. 41. От редакции. [Колмогорова. – Прим. ред.]
Иван Васильевич Ани́чков (19 февраля [3 марта] 1863 г., г. Боровичи, Новгородская губерния – 10 августа 1921 г., г. Новгород), археолог, этнограф, краевед. Происходил из потомственных дворян Аничковых Боровичского уезда Новгородской губернии. Работал в научных учреждениях Туркестана и Оренбурга. Был активным участником новгородских общественных краеведческих объединений. Участвовал в археологических раскопках. В 1919 году занимался обследованием монастырских архивов. Работал в почтовом ведомстве, позднее – в Статистическом бюро. Службу он совмещал с преподаванием истории в новгородской школе.