В каннском «Двухнедельнике режиссеров» показали третий полнометражный фильм Кантемира Балагова — семейную драму про черкесскую диаспору в Нью-Джерси. Похоже на «Тесноту», но в центре внимания — мужчины, все говорят по-английски, а кавказцев изображают Барри Кеоган и Райли Кио.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
Юноша Темир (Талха Акдоган) живет в Ньюарке, штат Нью-Джерси, делает успехи в вольной борьбе и собирается поступать в университет. Его мама, этническая турчанка, давно умерла. Отец Азик (Барри Кеоган), черкес из Нальчика, дружит с откровенно психованным Маратом (Гарри Меллинг), работает поваром в закусочной своей беременной сестры Залии (Райли Кио) и не решается устроиться в респектабельный ресторан, который открывает знакомый.
Почти через десять лет после нашумевшей «Тесноты» и через семь после тепло принятой критиками «Дылды» Кантемир Балагов наконец показал новый фильм — событие, которое можно только приветствовать. После истории с пилотом «Одних из нас», который Балагов вроде бы взялся, а потом отказался делать и который мог бы запустить его международную карьеру в новом направлении, уже начало складываться впечатление, что молодой режиссер предпочитает действию гордое молчание. Или, может быть, решил взять паузу в духе Терренса Малика, что было бы и обидно, и при всем уважении к Кантемиру не совсем заслуженно.
«Варенье из бабочек», по слухам, тоже было закончено при драматических (хотя и тривиальных, увы) обстоятельствах: говорят, что французский продюсер навязал режиссеру свою версию монтажа. Так или иначе, «Варенье» по каким-то причинам не попало в основной каннский конкурс (обычный путь после двух успешных выступлений в «Особом взгляде»), зато открывает престижный «Двухнедельник режиссеров».
В том, что фильм не получился (а это скорее медицинский факт, чем оценочное суждение), возможно, есть и вина упомянутого продюсера (если неподтвержденный разлад вообще имел место). Легко представить, что на пути к более зрительской, не превышающей два часа версии были разрушены важные связи, из-за чего драматическая структура стала выглядеть такой рыхлой, а характеры — такими недоработанными. С другой стороны, кто знает, может быть, там была такая же каша, но на три часа. В любом случае, в фильме зияют странные лакуны, которые кем-то для нас оставлены, но не совсем понятно зачем.
Как бы там ни было, дело, конечно, не только в монтаже. Полбеды, что фильм выглядит повторением уже пройденного Балаговым (и Кирой Коваленко в «Разжимая кулаки») много лет назад: примерно та же клаустрофобическая картинка, примерно те же темы удушающих, но как будто неизбежных семейных связей и национальных традиций, в первую очередь патриархальных. Примерно тот же кавказский колорит — теперь в трогательном, но все же не очень убедительном исполнении англоязычных звезд. Кеоган готовит дэлэны, бывший Дурсль размахивает пистолетом, внучка Элвиса Пресли вспоминает детство в Нальчике.
Беда в том, что все это вдруг стало милым. Вот этого в «Тесноте» не было. «Варенье» выглядит как среднестатистическое трансатлантическое инди. Цитата оттуда, цитата отсюда, модная чувствительная камера (оператор виртуозно сделанных «Мальчишек из „Никеля“»), модный кризис маскулинности. Матерые инди-клише вроде танца без музыки. Мечтательные рассуждения о черкесских корнях Моники Беллуччи. И натужно поэтические, назойливые метафоры (застрявший среди людей пеликан). Взбесившиеся автомобильные сигнализации в нью-джерсийской (снятой на севере Франции) ночи. Варенье из бабочек, которое будто бы готовит кулинар от бога Азик. И, конечно, вольная борьба — самое наглядное проявление брутальной кавказской тактильности, которой полон этот фильм и которая принимает формы как нежные (небанальная, стоит признать, сцена с прыщами), так и ровно наоборот.
Возможно, стоило честно сделать центром «Варенья» его главную звезду — героя Кеогана со всеми его комплексами, жалостью к себе и несбывшимися мечтами (фильм начинается с того, что мы узнаем о гибели Азика, хотя и не знаем деталей). Кеоган — актер, который мог бы за счет своей диковинной энергетики вытянуть даже не самый артикулированный сценарий (герои на разные лады повторяют «ты слабый», «я сильный», «я слабый?» и так далее). Но вместо этого Балагов норовит выставить на передний план юношу с его очевидными переживаниями и конвенциональным, сто раз виденным увлечением девочкой из спортивной секции (Джалийя Ричардс), разумеется, тоже одинокой, социально неловкой и очаровательной. Что касается Меллинга, то он играет какую-то патологическую и в плохом смысле загадочную версию Джонни-боя из «Злых улиц».
Если бы это был дебют (а «Варенье» чрезвычайно похоже на дебют), все сказанное можно было бы подытожить: «Зато посмотрите, какой талант появился, в следующий раз будет лучше». Но мы уже очень давно знаем, что у Кантемира Балагова талант. Пришло время переходить из закусочной в ресторан.