Лена спешила с работы, ловко перепрыгивая лужи. Весенний дождь только закончился, оставив после себя влажное сияние на тротуарной плитке и свежий, пьянящий запах озона, смешанный с ароматом распускающихся почек. И уже вовсю светило солнце, щедро золотя лужи и отражаясь в витринах магазинов, несмотря на то, что время близилось к вечеру.
Сегодня исполнилось ровно три года с тех пор, как она вышла замуж за своего любимого мужа Кирилла, и Лена хотела приготовить романтический ужин, пока муж не вернулся с работы. В её сумочке лежал пакет с дорогими стейками и бутылка красного вина — она специально забежала в магазин у метро, потратив почти половину денег, отложенных на неделю, но ради такого случая не жалела ни копейки.
Кирилл работал в компании «Муж на час». «Вот уж повезло мне, — часто думала Лена, представляя его лицо, такое сосредоточенное и серьёзное за работой, — не муж, а золото!» И это действительно было так. Нет такой мелочи, которую Кирилл не мог бы починить, и нет такой домашней работы, которую он не мог бы выполнить.
Его руки, казалось, были созданы для того, чтобы возвращать к жизни сломанные вещи. В квартире, где жили Соловьевы, всё было отремонтировано, прибито, прикручено и привинчено. Даже несмотря на то, что квартира была съемной, Соловьевы старались поддерживать её в идеальном порядке. Они даже ремонт сделали на кухне — не абы какой, а с душой: Кирилл сам выложил фартук плиткой «под мрамор» и установил новую раковину. Да-да, и это он тоже умел.
Хозяйка квартиры, Эмма Витальевна, сухопарая дама с вечной сигаретой в мундштуке, за это снижала им оплату за аренду, и это всех устраивало. Заодно Кирилл и Эмме Витальевне мог починить дома всё, что требуется, ведь она была одинока и помочь ей было некому.
Впрочем, шестидесятилетняя Эмма Витальевна в помощи не особо нуждалась. Деньги у неё водились, и немалые. Она была… как это модно говорить… рантье. Сдавала в аренду несколько собственных квартир в Москве, доставшихся ей от почившего мужа-дипломата, и за эти деньги жила, как королева, позволяя себе и театральные премьеры, и хороший коньяк по вечерам.
Лена и Кирилл жили в Москве, но в отдаленном районе, в однокомнатной квартире, где раньше была коммуналка — это чувствовалось по длинному, гулкому коридору и высоченным потолкам. Эмма Витальевна когда-то выкупила соседнюю комнату и сделала там кухню, ну а санузел — отдельно, по коридору налево. Но молодых людей это вполне устраивало.
Снимать квартиру в центре они не могли себе позволить ни за что на свете, хотя и зарабатывали неплохо. Лена, правда, иногда мечтала о собственной ванной, примыкающей к спальне, но мысли эти гнала прочь — было в их жизни что-то более важное.
Кирилл был одним из лучших мастеров в своём деле — не просто исполнителем, а человеком с настоящей инженерной жилкой. Заказы сыпались, как из рога изобилия, да и подрабатывал в выходные, чтобы отложить лишнюю копейку. Ну а Лена… Лена окончила филологический факультет университета и сейчас работала преподавателем английского языка в частном детском саду, где не было ни одного «случайного» ребенка.
Родители, бабушки и дедушки малышей были столь богаты и знамениты, что страшно даже подумать, откуда у людей такие деньги. Иногда, глядя на подъезжающие к саду «бентли» и «майбахи», Лена чувствовала себя персонажем какого-то глянцевого фильма, случайно попавшим в кадр.
Впрочем, Лену это мало волновало. Она была довольна своей работой и держалась за неё двумя руками. Ну а что? Коллектив замечательный, условия прекрасные, зарплата… лучшей и не пожелаешь, и, главное, дети! Лена обожала детей. Когда она смотрела на их пухлые щёчки и слушала, как они коверкают английские слова, её сердце наполнялось тихой, щемящей радостью, хотя своих детей у них с Кириллом пока не было.
Но… это ничего, им ведь только по двадцать пять лет, успеется ещё. Они не торопились, мечтали всё-таки купить своё собственное жильё, в ипотеку, и тогда уже завести малыша. Эта цель была их общей, выстраданной мечтой, которая помогала Кириллу вкалывать без выходных.
Лена влетела в подъезд, как птица, окрылённая предвкушением праздника. Нужно было поторопиться, ведь Кирилл должен был вернуться домой часа через полтора, а у неё ещё ничего не готово. Нужно успеть замариновать мясо и сделать салат, пока он не пришёл.
Едва она открыла дверь в квартиру, как сразу же споткнулась о кроссовки мужа, небрежно брошенные прямо у порога, и поняла, что он уже дома. Лена, конечно, немного расстроилась — сюрприз не удался. Ну, ничего. «Вместе и приготовим романтический ужин», — подумала девушка, нацепив на лицо улыбку, и заглянула в комнату.
Кирилл лежал на кровати прямо в уличной одежде и курил, нервно сбивая пепел в хрустальную пепельницу, которая стояла у него на животе. Глаза Лены полезли на лоб. Такого муж никогда себе не позволял — не то что курить в доме, он даже ворчал на соседей, если от них тянуло табаком. В комнате висел густой, сизый дым, который слоями уходил под потолок. Муж лежал, поджав губы в тонкую нитку и молча глядя в потолок. Даже не посмотрел на жену, когда она вошла в комнату, только желваки заходили на скулах.
— Кирюша, милый, что-то случилось? — осторожно спросила Лена, чувствуя, как тревога холодной змейкой заползает в грудь.
Кирилл медленно, с какой-то ленивой угрозой потушил окурок, медленно же поднялся с кровати, скрипнув старыми пружинами, и подошёл вплотную к жене.
— Ты меня ещё спрашиваешь? — прищурился не по-доброму муж. Взгляд его серых глаз был чужим и холодным.
— Да, конечно, — растерялась Лена. — Сегодня утром всё было хорошо, у нас трёхлетие свадьбы, и я думала, мы поужинаем дома, приготовить романтический ужин хотела… — она лепетала, пытаясь заглянуть ему в глаза, найти там прежнего Кирилла.
— Вот именно! — перебил жену Кирилл с горькой усмешкой. — Три года мы женаты, а я, оказывается, ничего не знаю о своей жене! Три года, Лена! Ты понимаешь, что всё это время я жил с чужой женщиной?
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лена, и в глазах её мгновенно выступили слёзы.
— Ты ещё спрашиваешь? Вот это наглость! — развёл руками Кирилл, словно обращаясь к невидимому зрителю, и резко вернулся, сел на кровать. Пружины жалобно всхлипнули под его весом. Муж опустил голову, разглядывая свои натруженные руки с вечно въевшейся в поры металлической пылью, и тихо, но отчётливо сказал:
— Я сегодня менял бойлеры на кухне в одном загородном доме. Дом приличный, обслуживающий персонал, кухарка своя. Даже плазменный телевизор на полстены на кухне. В общем, я занимался своими делами, а по телевизору в это время сюжет шёл… об одной бизнес-леди… о Людмиле Игоревне Осиповой. Тебе говорит о чём-то это имя? — Кирилл исподлобья посмотрел на жену. Взгляд у него был такой, как будто он ненавидит Лену.
Лена почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги стали ватными.
— Слышала, — коротко ответила Елена, и щёки её тут же вспыхнули румянцем, выдавая волнение с головой.
— Слышала? — закричал Кирилл, вскакивая с кровати, как ужаленный. — И это всё, что ты можешь сказать о своей матери? Твоя мать — владелица огромной корпорации, у неё заводы по всей стране, а ты говоришь «слышала»? Что у вас случилось? Рассказывай сейчас же, почему ты ушла из дома и не общаешься с матерью?
— Неважно. Откуда ты знаешь? — не выдержала Елена. Она никогда не рассказывала Кириллу о своей семье. Муж знал лишь ту версию, которую она ему скормила в начале отношений: что отец Елены умер, а матери у неё нет. А оказалось, что мать вполне себе жива, прекрасно выглядит и, более того, она миллионерша!
— Пока шёл сюжет, кухарка хозяйская, женщина очень уж словоохотливая, начала рассказывать о женщине из сюжета — владелице компании «Моменты Заботы». Отличная продукция у них, кстати. Я иногда покупаю в обеденный перерыв молоко этой фирмы или плавленый сыр. Ты, Ленка, кстати, никогда не покупаешь молочку «Моменты Заботы», хотя я тебя и просил неоднократно, — глаза Кирилла вспыхнули тем огнём, который появляется тогда, когда человеку вдруг становятся понятны некоторые моменты, которых он раньше не понимал. — Так вот оно что… Рассказывай сейчас же, что между тобой и твоей матерью произошло. Я жду.
— Неважно, — Лена гордо подняла подбородок, хотя внутри всё дрожало. — Это тебя не касается.
— Ещё как касается! Я твой муж! — его голос сорвался на фальцет. — Твоя мать — миллионер, а ты ушла из дома и пять лет не разговариваешь с ней? Дура! Из-за тебя мы нищие! Что случилось?
— Не важно, — стояла на своем Елена.
— Ну, что случилось? Кухарка в том доме сказала, что единственная наследница компании «Моменты Заботы» ушла из дома пять лет назад и оборвала все связи с матерью. Почему? Ответь! Ты живёшь в съёмной халупе, работаешь за копейки и ниществуешь по сравнению с тем, что могла бы иметь. И я бы жил по-человечески. Зять миллионерши, мама дорогая, — Кирилл вскочил с кровати и начал мерить шагами комнату, загребая ногами невидимые крошки. — А я из-за тебя ремонтирую унитазы толстосумам! Вместо того чтобы сидеть в офисе и управлять бизнесом, я ползаю по грязным трубам!
— Это тебя не касается, — твердила одно и то же Лена, прижимая ладони к горящим щекам, но голос её предательски дрожал.
— Ах, это меня не касается? — Кирилл широко открыл глаза, и в них мелькнуло что-то страшное, какая-то алчная решимость, которую Лена никогда в нём не видела. — Ну, это мы ещё посмотрим, — крикнул молодой человек, выскочил в коридор, схватил куртку, чуть не сорвав вешалку с крюка, и выбежал из квартиры, оглушительно хлопнув дверью. Эхо удара разнеслось по всей бывшей коммуналке, а Лена так и осталась стоять посреди комнаты, окружённая сигаретным дымом и руинами разрушенного за секунду мира.
*****
Кирилл выскочил на лестничную клетку, даже не застегнув куртку. В висках стучала только одна мысль, похожая на гвоздь, который он сам же и забивал себе в голову: «Миллионерша. Моя жена — наследница миллионов, а я, как проклятый, вкалываю на чужих унитазах». Он сбежал по ступенькам, прыгая через две, вылетел из подъезда и остановился, тяжело дыша. Вечерний воздух был по-весеннему влажным, пахло мокрой землей и выхлопными газами. Солнце уже почти село, и двор заливала сизая полутьма.
Он шел по улице, не разбирая дороги, и сам не заметил, как очутился на автобусной остановке. В Москве он прожил больше трех лет, но в минуты настоящего потрясения ноги сами понесли его туда, куда он никогда не хотел возвращаться — к матери, в Ногинск.
В автобусе было душно, несмотря на открытые форточки. Пассажиры дремали или тупо смотрели в телефоны, а автобус тащился по пробкам, выбираясь из столицы, и с каждым километром пейзаж становился все более унылым. До Ногинска ехать часа два, и Кирилл, сам того не желая, провалился в воспоминания.
Его детство прошло в старом кирпичном доме на окраине города. Дом был похож на сотни таких же — облезлый, с вонючим подъездом и вечно залитым лифтом, который не работал с девяностых. Семья ютилась в двушке, доставшейся матери от бабки. Комнаты были крошечными, а на потолках, после потопа у соседей сверху проступали желтые разводы
Мать, Галина Михайловна, работала контролером в автобусе — целыми днями тряслась по маршруту, продавала билеты и скандалила с безбилетниками.
Отчим, дядя Коля, появился в жизни Кирилла, когда тому стукнуло двенадцать. Он работал на заводе железобетонных изделий, приходил домой и первым делом лез в холодильник за бутылкой «Жигулевского». Потом, когда пиво заканчивалось, наступала очередь «беленькой». Мать тоже не отставала — она могла выпить и в одиночку, и с подругами, и с мужем, и просто от плохого настроения.
Денег в доме не водилось. Зарплаты уходили на еду, выпивку и бесконечные долги соседям. Новые вещи Кириллу покупали редко, в основном донашивал то, что приносила матери сердобольная тетя Зоя, работавшая на местном рынке. Кирилл ненавидел эту бедность всеми фибрами души. Ненавидел запах перегара, витавший в квартире, ненавидел звук родительских ссор, переходящих в пьяную икоту, ненавидел даже сам Ногинск, хотя город был не виноват ни в чем..
Кирилл мечтал вырваться, как птица из клетки. Сразу после школы, не став дожидаться призыва, пошел в военкомат и умотал в армию. Демобилизовавшись, он даже не заехал в Ногинск — сразу с вещмешком рванул в Москву. Столица встретила его неласково. Первые недели он жил в дешевом хостеле на окраине. Потом устроился на завод, получил койку в общежитии. Работал слесарем, пахал по двенадцать часов, но денег все равно ни на что не хватало.
И вот однажды, в курилке за цехом, к нему подсел мужик по имени Сергеич, разговорились. Сергеич расспросил, что да как, а потом сказал фразу, которая перевернула жизнь Кирилла: «Слышь, парень, с твоими руками на заводе гнить — себя не уважать. Я в конторе "Муж на час" подрабатываю. Заказов — море, народ ленивый пошел, никто гвоздя забить не может.
Заработаешь столько, что твоя заводская получка тебе семечками покажется». Кирилл ухватился за этот шанс двумя руками. Сначала подрабатывал в выходные, потом ушел на полставки, потом и вовсе с завода уволился, когда понял, что ремонтами зарабатывает в три раза больше. Правда, с увольнением пришлось съехать из общежития — вот тогда-то они с Леной и решили, что пора искать съемную квартиру.
С Леной он познакомился еще во времена заводской жизни. В один из выходных его отправили от компании «Муж на час» чинить кран в старую квартиру в районе Сокольников, где обитали четыре студентки филфака. Там он и встретил Лену.
Кирилл чинил кран и нет-нет да поглядывал на нее. Было в ней что-то особенное — какая-то порода, что ли. Держалась она прямо, поворачивала голову плавно, а когда заговорила с подругой, голос у нее оказался грудной, бархатистый. Но при этом одета она была скромно, даже бедно — простые джинсы, растянутый свитер. Никакой косметики, никакой бижутерии. Это подкупало. Простая девчонка, без закидонов.
Он пригласил ее выпить кофе, она согласилась. Потом свидание, еще одно. Она рассказала, что родилась в Москве, что отец умер, когда ей было двадцать, а мать… тут она запнулась, отвела глаза и тихо сказала: «Мы с мамой не общаемся. У нее своя жизнь, у меня своя». Кирилл тогда не стал копать — не общается и ладно, у него-то с родней отношения тоже не сахар.
Лена рассказывала, что живет на стипендию, подрабатывает переводами и репетиторством, потому что помогать ей некому. Он верил. А как не верить, если она сама кормила его макаронами с дешевым сыром и никогда не просила дорогих подарков? Они быстро съехались, благо обе стороны были неприхотливы, а спустя два года расписались
Кирилл, конечно, повез ее знакомиться с родителями. Помнится, поездка в Ногинск Лене не понравилась. Еще бы! Мать, Галина Михайловна, устроила застолье по случаю знакомства с будущей невесткой — накрыла стол в кухне, выставила литровую бутыль самогона и банки с соленьями.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.