— Проходи, Машуля, бросай сумки прямо здесь! — радостно пробасил Никита, распахивая дверь нашей квартиры так, что она едва не слетела с петель.
Следом за миниатюрной русой девушкой в прихожую вплыла грузная дама в нелепом салатовом берете. Она оценивающе оглядела вешалку, брезгливо отодвинула рабочую куртку моего мужа и повесила свой дорогой плащ.
Мой взгляд сфокусировался на ее одутловатом лице, и пол буквально поплыл под ногами.
Сын привел в дом будущую жену, а я смотрела на ее мать и с ужасом понимала: двадцать два года назад эта мадам увезла мою собственную дочь, и теперь эти двое подали заявление в ЗАГС.
В начале двухтысячных мой первый муж Игорь бесследно исчез, прихватив с собой эту самую Риту. Он не просто ушел к другой женщине, он проявил немыслимую подлость. Пока я дежурила на сутках в больнице, они вывезли все детские вещи и забрали мою спящую годовалую Машу.
Они оперативно сменили регион, затерялись на просторах страны, и все мои поиски долгие годы неизменно заходили в тупик. Потом появился мой второй муж, родился Никита, и я заставила себя жить заново, загнав боль в самый дальний угол сознания.
И вот сейчас Рита стоит в моей прихожей, поправляя прическу перед зеркалом, будто мы расстались вчера после удачного совместного похода по магазинам.
— Лена? Надо же, как тесен мир, — хмыкнула она, ничуть не смутившись. — А ты почти не изменилась, разве что морщин заметно прибавилось.
Рита по-хозяйски отодвинула меня плечом и уверенным шагом направилась на кухню, звонко цокая каблуками по ламинату. Маша и Никита удивленно переглянулись, совершенно не понимая моей внезапной заминки.
— Мам, вы что, реально знакомы? — спросил сын, заботливо помогая девушке снять легкую ветровку.
— Пересекались в прошлой жизни, — небрежно бросила Рита с кухни, уже бесцеремонно гремя моими тарелками. — Елена, а где у вас нормальные тканевые салфетки? Бумажные — это как-то не по статусу для свадебного ужина.
Я на деревянных ногах прошла следом и машинально начала расставлять на столе горячие блюда.
Рита расположилась на моем любимом стуле у окна, придирчиво осматривая кухонный гарнитур и проводя пальцем по столешнице.
— Фасады бы вам обновить, конечно, — деловито заявила она, разглядывая несуществующую пыль на подушечке пальца. — Молодым тут жить будет тесновато, придется вам с мужем потесниться и отдать им самую большую комнату.
— Маргарита, вы вообще осознаете масштаб происходящего? — я наклонилась к ней через стол, максимально понизив голос.
Она лишь снисходительно вздохнула и подцепила вилкой самый большой кусок запеченного мяса.
— Ой, Лена, давай без этих твоих вечных театральных драм. Что было, то быльем поросло.
— Вы понимаете, кто эта девочка и кто мой сын? — я впилась немигающим взглядом в ее жующее лицо.
— Подумаешь, общая мать, — прошептала Рита с набитым ртом. — По документам они давно абсолютно чужие люди, у Машки другая фамилия и отчество Игоревна.
Я смотрела на эту женщину и отказывалась верить в реальность происходящего.
Она на полном серьезе предлагала закрыть глаза на прямое кровное родство детей просто потому, что ей было мучительно жаль отменять банкет.
— Ресторан уже забронирован, огромная предоплата внесена, — добавила она, нервно запивая еду соком. — Гости билеты купили, ведущий заряжен. Скидку потеряем, перед родственниками опозоримся, если сейчас все отменять из-за твоих дурацких предрассудков.
В этот момент на кухню зашли смеющиеся Никита и Маша. Я перевела взгляд на девушку, и сердце болезненно сжалось.
Те же глубокие ямочки на щеках, тот же упрямый завиток на правом виске, что и у меня в ее возрасте. Моя девочка, которую я оплакивала столько лет, стояла сейчас рядом с моим сыном и доверчиво держала его за руку.
Рита тем временем бесцеремонно потянулась к открытой полке и взяла мой старый синий фотоальбом. Тот самый, где на первой странице бережно хранилась выцветшая клеенчатая бирка из роддома.
— О, семейные архивы! — усмехнулась незваная гостья. — Надеюсь, там нет фотографий Никиты на горшке, которые могут отпугнуть будущих родственников?
Она попыталась перевернуть страницу своими длинными накладными ногтями цвета фуксии.
Продолжать этот фарс и прятать правду ради иллюзии вежливого ужина больше не имело никакого смысла.
Я подошла вплотную и предельно жестко вырвала альбом из ее цепких рук.
— Никита. Маша. Положите вилки на стол, — мой голос звучал пугающе ровно.
Дети послушно замерли, веселые улыбки медленно сползли с их лиц.
— Рита считает, что вашему браку совершенно не мешает тот факт, что вы родные брат и сестра по матери, — я открыла альбом на странице с детскими снимками и положила его прямо перед девушкой. — Знакомься, Маша. Это твоя настоящая бирка из роддома.
Маша округлила глаза, ее дыхание стало прерывистым и тяжелым. Она переводила растерянный взгляд со старых фотографий маленькой девочки на мое лицо, словно складывая воедино разрозненные детали своей сломанной жизни.
— Так вот почему у меня нет ни одной фотографии до трех лет... — тихо прошептала Маша, дрожащими пальцами касаясь пожелтевшего снимка. — Вы моя... мама?
Никита нервно хохотнул, попятился к стене и потер лоб, явно пытаясь переварить масштаб услышанного.
— Лена, ты ненормальная! Ты сейчас портишь детям праздник! — возмутилась Рита, с грохотом отодвигая стул. — Какая разница, кто кого рожал?
Она начала активно размахивать руками, пытаясь перехватить инициативу и вернуть контроль над ситуацией.
— Главное — у них есть перспективы, квартира, общие интересы! А гены... ну не преувеличивай проблему, не в каменном веке живем! — продолжала вещать она, брызгая слюной.
Я молча открыла входную дверь и указала этой женщине на лестничную клетку.
— Пошла вон из моего дома. Чтобы через секунду твоего духа здесь не было.
— Да пожалуйста! Больно надо было с тобой, истеричкой, родниться! — Рита злобно схватила свою сумку с пухлой золотой пряжкой. — Маша, вставай! Нам тут не рады, прекрасно обойдемся без них.
Но девушка осталась сидеть на месте, намертво вцепившись напряженными пальцами в край дубового стола. Рита громко фыркнула, разразилась невнятной бранью про неблагодарность и стремительно выскочила в коридор.
Хлопнула тяжелая стальная дверь, отрезав нас от истеричных криков на лестнице, и на кухне воцарилось абсолютное спокойствие. Никита озадаченно почесал затылок, глядя то на меня, то на свою бывшую невесту.
— Слушай, Маш, — задумчиво протянул сын, разряжая тяжелую атмосферу. — А ведь это значит, что мне больше не надо прятать от тебя мою дорогую игровую приставку, когда ты приходишь в гости.
Девушка удивленно моргнула, смахивая непрошеную слезу с ресниц.
— Ну, мы же теперь ближайшие родственники, — пояснил он с легкой, поддерживающей улыбкой. — Родной сестре можно и любимый джойстик доверить.
Маша слабо улыбнулась в ответ и впервые за этот долгий, выматывающий вечер расслабила ссутуленные плечи.
Свадьбу и все торжественные мероприятия мы, разумеется, отменили на следующее же утро. Огромную предоплату за ресторан Рита забрать так и не смогла из-за жестких условий договора, поэтому в назначенный день мы втроем пошли ужинать роскошными деликатесами.
Запеченные омары оказались невероятно вкусными, а наши семейные ужины навсегда обрели правильный и абсолютно честный смысл.