Еще в конце 2000-х китайская экономика прибавляла по 10–14% в год, и мало кто сомневался, что этот темп сохранится надолго. В 2007 году рост ВВП достиг 14,2% – рекордной отметки за все десятилетие. А затем началось плавное, но неуклонное торможение: к середине 2010-х показатель опустился до 6–7%, к 2019-му – до 6,1%.
Сложный 2020 год обрушил рост до 2,2%, после чего последовал компенсаторный отскок 2021-го на 8,6%, однако общий нисходящий тренд эти аномалии не переломили. В 2022–2025 годах среднегодовой прирост ВВП составил около 4,6%, причем два последних года подряд – 2024-й и 2025-й – экономика росла ровно на 5%, формально укладываясь в цель, которую ставил Пекин. Первый квартал 2026 года тоже показал 5%, и тем не менее четвертый квартал 2025-го (4,5%) оказался самым слабым за три года.
За формальным попаданием в цель скрывается целый набор структурных проблем. Инвестиции в недвижимость продолжают падать примерно на 20% в год – сектор, который еще недавно обеспечивал до трети ВВП, превратился из локомотива в балласт. Индекс цен производителей остается в отрицательной зоне уже 39 месяцев подряд, а потребительская инфляция за 2025 год составила 0,0% – фактически на грани дефляции. К этому добавляется демографическое сжатие: за 2025 год население Китая сократилось на 3,39 млн человек, рождаемость упала до 7,92 млн – это рекордно низкий уровень.
Аналитики Института Гайдара полагают, что на горизонте 2026–2040 годов средние темпы роста ВВП Китая могут снизиться до 2%. Нисходящую динамику авторы обзора объясняют исчерпанием «догоняющего» потенциала – дешевой рабочей силы и активного заимствования зарубежных технологий, а также институциональными ограничениями, которые Компартия пока не сумела снять. Всего институт выделяет семь ключевых вызовов, среди которых – необходимость перестройки модели роста с экспорта и строек на внутреннее потребление. Некоторые возможности для Пекина, впрочем, открывает расширение сотрудничества с Россией: по мнению экономистов института, оно способно поддержать китайский экспорт и ускорить интернационализацию юаня.
Старые драйверы роста слабеют, а новые – искусственный интеллект, электромобили, чистая энергетика – пока не вышли на замещающую мощность. Государственный долг, по прогнозам, превысит 95% ВВП уже в 2026 году и может перешагнуть 100% к 2027-му. Прогнозы на текущий год расходятся – от 4,3% у Nomura до 4,8% у Goldman Sachs, но в одном аналитики единодушны: эпоха двузначного роста осталась далеко позади.
На мой взгляд, ситуация все же не настолько безнадежна, как может показаться из сухих цифр замедления. Китай активно выстраивает торговые связи сразу на нескольких направлениях – с США, странами Африки, Россией, – и эта диверсификация внешней торговли вполне способна частично компенсировать внутренние проблемы. Посудите сами: за последние годы китайские компании заметно нарастили присутствие на африканском континенте, а товарооборот с Россией уже перевалил за 200 млрд долларов. Если к расширению экспортных рынков добавить ставку на повышение производительности труда – через роботизацию, внедрение ИИ и модернизацию промышленности, – у второй экономики мира есть серьезный ресурс для того, чтобы удержать рост на приемлемом уровне, пусть и не на прежних двузначных отметках.
Подписывайтесь на «Статистический взгляд» – разбираем мир в цифрах и графиках. Читайте также: