1. Алексей Лебедев поделился на досуге: "А давайте еще про выражения, связанные с Германией, серьезные и не очень:
"Германия может воевать с кем угодно, но только не с Россией", "Что русскому хорошо –немцу смерть", "Право или не право, но это мое отечество!".
За абсолютную точность не ручаюсь, но вот как-то так! И аналог нашей поговорки: "Утренний час золотом дарит нас." Это кто ко сну собрался!
И слышал, что немцы, воевавшие против нас, сожалели, что Германия не была вместе с Россией. Весь мир был бы завоеван. Не знаю уж насколько это искренне от них…
Но недооценивать противника нельзя! Шапками закидаем, малой кровью, на чужой территории! Все это уже проходили!
Мне кажется, что у нас достаточно проявляется шапкозакидательство, у политиков, в СМИ, обывателей. НАТО (США, Германия) все же сильный и умелый противник.
Помните "Вечный зов", слова Кирьяна Инютина:"Мужики говорят, что быстро с Германией разберемся, а я так не думаю, долго воевать придется."
И из другого фильма:"В Европе они быстро все по полочкам разложили, а вот тут не получается, не нашлось для России такой полочки".
А еще мне кажется, что в чем наша сила, в том и слабость. И наоборот. Что нам и мешает. Вот такая солянка из фраз...
Хотел бы дополнить, только спокойно отнеситесь, мне кажется, что из всех народностей европейских и не только, немцы к нам ближе всего!
Не зря же царь Петр их ценил и привечал, сколько от них перенеял, но и своего добавил, мы добавили. Но вот потом!
2. Роман Тагиров добавил: "Вот солидарен с товарищем1 За шесть лет службы смог поговорить и не раз за рюмкой шнапса или нашей водки (специально привозил…) с несколькими ветеранами 2 Мировой, которые провели у нас в плену по несколько лет...
Предлагаю почитать на досуге к примеру отрывок из моих книг о встрече русских и немцев. Кто-то уже читал (и не один раз!), а некоторые товарищи (и господа, разумеется) знакомяться впервые.
Итак, первая поездка нашего Главного героя (ГГ), бывшего прапорщика ГСВГ, в объединенную Германию, в Саксонию, а именно в город Дрезден, в гости к немецкому дворянину, бывшему военнопленному офицеру Вермахта:
"…Хозяин дома, Питер фон Остен Сакен, по-хозяйски уселся во главе стола у камина под рыцарскими мечами…
Тимур с Гамлетом заняли места слева и справа от старика, дальше охранники Ваня с Колей, а напротив хозяина уселся переводчик Даниил.
Через минуту перед каждым гостем стояла большая прохладная кружка пива с пенной шапкой. Естественно, «Радебергского». Мы же в Дрездене… Интересно, откуда Барбара разливает пенистый напиток? Неужели из бочки?
Кантемиров сделал пару хороших глотков, хлопнул себя ладонью по лбу, вскочил, метнулся в прихожую и вернулся с сумкой. На столе появились две бутылки водки «Пшеничной» и два блока сигарет «Петр-1».
Хозяин дома с нежностью в глазах рассмотрел классическую этикетку русской водки с картинкой пшеничного поля и, потянувшись к сигаретам, спросил:
– «Северных» не привёз? Или «Охотничьих»?
Русские во главе с ГамлЕтом удивленно переглянулись. Это ещё что за элитный табак?
Прапорщик запаса с улыбкой ответил хозяину дома:
– Эти сигареты в России больше не производят.
После перевода Даниила объяснил остальным:
– В группе войск солдатский и сержантский состав получали табачное довольствие по восемнадцать пачек в месяц, плюс к ним полагались два коробка спичек. Сигареты были самого низкого класса и назывались: «Северные», «Охотничьи», «Гуцульские» и «Донские». Часто выдавались сырыми. Но, просушенные, курились хорошо... И почему-то, именно эти сигареты пользовались успехом у бывших немецких военнопленных.
– А если солдат не курил? – спросил никогда не испытавший радость курения Даниил Эдуардович.
– Могли взамен на свой выбор сигарет получать сахар-рафинад, – ответил бывший начальник советского полигона и добавил: – Я не курил, но тоже получал сигареты и раздавал своим бойцам в качестве поощрения.
Тут появилась Барбара с огромным тяжелым разносом в руках, на котором красовался аппетитный жареный поросенок, зажавший в пасти печёное яблоко.
Видимо, именно так было задумано автором рецепта в 1897 году. Блюдо лоснилось от жира и притягивало взгляды хозяина и гостей…
Николай с Иваном сосредоточенно наблюдали, как немка, ловко орудуя специальным ножом, расправляется с главным украшением саксонского стола. Всем достался большой кусок, покрытый румяной, хрустящей кожей.
Вскоре перед каждым гостем появилась тарелка с Sauerkraut (квашенная капуста) и с Petersilienkartoffeln (вареный картофель). И финальным завершением сервировки стола оказалась огромная тарелка саксонского фарфора с горкой нарезанного ржаного хлеба.
Вот это по-нашему! Всё для русских гостей…
Питер привычно открыл бутылку водки, разлил по пятьдесят грамм в маленькие стаканчики из чешского хрусталя и встал, опираясь на трость. Следом поднялись гости.
Хозяин стола начал говорить, зная, что первый тост должен быть как можно короче. Последовал синхронный перевод:
– Тимур, я знаю, кем ты стал. Но я всё равно рад тебе и твоим друзьям в моём доме. За здоровье!
Студент, чокаясь после Питера с ГамлЕтом, многозначительно взглянул в глаза законника. Я же говорил – непростой старик…
После первой перерыв оказался затяжным. За столом был слышен только стук серебряных вилок и ножей о саксонский фарфор.
Опять же, перед каждым стояла фирменная кружка «Радебергского», за которыми зорко следила Барбара, периодически возникая за спинами гостей и весело меняя посуду на полные кружки, с пенной шапкой. Иван с Николаем переглянулись через стол и, допивая по второй кружке, вполголоса пришли к логичному выводу, что в подвале дома точно стоит бочка с пивом.
Мясо молочного поросёнка, изготовленное по особому рецепту, тушеная квашеная капуста с картофелем из свежего урожая, рюмка русской водки, да кружка немецкого пива – что ещё может быть прекрасней в наше смутное время?
Для полного счастья не хватало разговора за столом немца с русским…
Хозяин дома, с удовлетворением отметив про себя здоровый аппетит званых гостей, дал им возможность утолить первый голод, посмотрел на переводчика и заявил первым, обращаясь к уральскому земляку:
– Тимур, вы нас предали!
– Не понял, в натуре?
Самый молодой гость чуть не поперхнулся пивом. Что, что, а в предательстве его ещё никто не мог упрекнуть. Кантемиров аккуратно поставил кружку на стол и с удивлением взглянул на старика.
Бывший прапорщик со временем успел подзабыть прямолинейность бывшего немецкого военнопленного с его постоянной готовностью к любому спору.
Русские перевели взгляд с хозяина дома на молодого соплеменника. И, если тот же ГамлЕт немного представлял себе со слов Студента характер и натуру старика, то остальные гости саксонского дома удивились такому началу застольной беседы. А так хорошо сидим…
Питер, завладев общим вниманием, упрямо кивнул и развил тему дальше:
– В моей стране социализм предавали дважды: первый раз, когда наши буржуа открыли Гитлеру дорогу к власти; второй раз, когда русские предали ГДР.
Перевод прозвучал в полной тишине, да и Барбара перестала мелькать около стола. Видимо, изучила характер пожилого друга и, услышав начало разговора, решила не высовываться из кухни от греха подальше.
«Kinder, Küche, Kirche…» (дети, кухня, церковь…).
Студент отошёл от первой «предъявы», ухмыльнулся и ответил с юношеским задором:
– А вот нам только одного раза хватило! В июне 1941 года, когда вы нарушили договор о ненападении, – русского (ну, в смысле – татарина) понесло после пятидесяти грамм водки, усиленной литром «Радебергского»: – Питер, я своих дедов только на фотографиях видел и давно их пережил, а ты сидишь тут передо мной, поросёнка кушаешь и о социализме нам напомнил.
Кантемиров выдохнул, глотнул «Радебергского» и со стуком поставил кружку на стол. Стук тяжелой посуды прозвучал как вызов.
Лежащая на столе правая ладонь Николая сжалась в кулак, Иван с укором взглянул на старого немца. Российский вор в законе задумался и вспомнил отца, не вернувшегося с войны.
Даниил Эдуардович приготовился к тяжелому переводу; но, ответ прозвучал коротко и на русском:
– Тут мне нечем крыть!
Рука Питера потянулась к бутылке и наполнила чешские стаканчики. Хозяин дома кивнул переводчику и, тяжело поднимаясь с места, сказал на родном языке:
– Я хочу выпить за ваших отцов и дедов.
Все встали и молча, вместе с немцем, выпили и разом вернулись на свои места.
Кантемиров, закусив капустой, вспомнил немецкий флаг на крыльце дома Симоны, взглянул на старого (в прямом смысле…) немецкого приятеля и спросил с лёгкой улыбкой:
– Питер, ты стал социалистом? И поэтому вывесил флаг Германии?
После перевода ответ прозвучал быстро, но спокойно:
– Нет, Тимур! Я не стал социалистом и никогда не был националистом.
– Я пришёл пешком от дома Урсулы Меркель, над её домом тоже флаг развевается. Но, многие дома вниз по улице стоят без германских символов. Почему?
Остальные гости не понимали, к чему ведёт их «научный младший сотрудник», но с интересом слушали разговор, ковыряясь вилкой и ножом в тарелках с остатками мяса и потихоньку отхлёбывая из фирменных кружек.
Переводчик, воспользовавшись паузой, сделал большой глоток и приготовился к работе.
Хозяин дома, полностью завладев вниманием гостей, удовлетворенно осмотрел стол и начал говорить:
– Пустые дома выкупили «Вэсси» (западные немцы), а в домах с флагами (Flagge) живут настоящие немцы.
– Не понял? – русский удивился до самой глубины загадочной души. Неужели объединенная Германия вновь разделилась на «настоящих и ненастоящих» немцев?
Пожилой человек тяжело вздохнул и попытался объяснить суть происходящего в родной стране:
– Мы, «Осси» (восточные немцы) слишком многого ждали от объединения Германии, мечтали о свободе передвижений и «более хорошем социализме», чем был в ГДР… Но наши мечты не сбылись. Люди стали жить беднее, зарплаты у нас ниже, отпуска короче. Между «вэсси» и «осси» до сих пор пролегает незримая черта.
– Подожди, Питер, – невежливо перебил немца Студент. – Но, Берлинскую стену разрушили ещё пять лет назад?
– Никуда она не делась! Как стояла, так стоит… Просто у людей плохо со зрением…, – упрямо заявил старик и потянулся ко второй бутылке русской водки.
Сидящий рядом ГамлЕт поднял руку, перехватил бутылку, открыл и сам разлил по стаканчикам.
Хозяин дома благодарно кивнул, обвёл глазами русских и заявил:
– У меня тост! Вставать не надо…, – Питер поднял над столом руку с водкой и сказал: – Я хочу выпить за то, чтобы немцы и русские всегда понимали друг друга. Вы стали частью нашего прошлого, и нам с этим жить. Сейчас я желаю, чтобы русские стали частью нашего будущего…
Звон чешского хрусталя подтвердил желание обеих сторон.
Бывший прапорщик, зная, что его саксонский приятель не будет настаивать о «рюмку до дна» и выяснять степень его уважения, чуть глотнул водки, отставил стаканчик в сторону и, хорошо помня политические споры со стариком в дрезденском Гарнизонном Доме Офицеров (ГДО), решил вернуться к более приземлённым темам.
– Питер, возник вопрос! Сколько стоят дома в округе?
Даниил Эдуардович повторил вопрос на немецком и с интересом приготовился к ответу. Гамлет Самвелович перевёл взгляд с подчиненного на хозяина дома. Стоимость недвижимости всегда оставалась в интересах наркомафии для отмывания денежных средств.
Представитель старинного дворянского рода немного подумал, поднял голову и задумчиво ответил вопросом на вопрос:
– Земляк так разбогател, что решил купить дом в Дрездене?
– Я уже купил стрельбище и землю танкового батальона в Боксдорфе, – невозмутимо сообщил южноуральский пацан родом из шахты №47. – И с этого дня, Питер, мы с тобой будем часто встречаться и разговаривать.
– Ты меня удивил, и я всегда рад тебя видеть…, – сообщил хозяин дома, окинув сердитым взглядом бывшего прапорщика Советской Армии. – В нашем районе Radeberger Vorstadt важен не дом, а площадь земельного участка. И цены здесь растут с каждым днём, потому что тупые «Вэсси» скупают всё подряд!
Восточногерманский старик наступил на любимую педаль и упрямо продолжил тему:
– С Запада хлынули не слишком успешные у себя «капиталистические братья», а за ними появились турки с арабами. Гельмут Коль боялся, что русские уберут Горбачева, не хотел тянуть с объединением и очень спешил. «Вэсси» решили разом убрать всё наше руководство и за одну ночь влить капиталистические законы в социалистическую страну. За одну ночь! Утром 3 октября 1990 года ГДР перестала существовать, мы проснулись совсем в другой стране и с совсем другими правилами жизни. Но, мы же одна нация… Идиоты!
Семь лет русского плена не прошли даром для немецкого офицера, и Питер чисто по-нашему от души шарахнул кулаком по дубовому столу. Прапорщик запаса улыбнулся подзабытому всплеску энергии пожилого саксонца и успокаивающе поднял правую ладонь для остальных.
Всё в порядке, хозяин дома вправе сердится на свою Родину. Так сказать, Faterland.
Гражданин ФРГ выдохнул, сделал приличный глоток из кружки и спокойно добавил:
– А потом они уничтожили полицию, армию и флот...
В разговор с актуальным вопросом вступил российский вор в законе:
– Питер, а мы слышали, что в Дрездене горожане смогли сохранить руководство полиции?
Старик гордо выпрямился и поднял подбородок.
– Так и есть! Меня выбрали председателем совета города. И мы смогли отстоять личный состав полиции во главе с начальником управления. Его зовут Клаус Хофман (Klaus Hoffmann). – Немец повернулся к бывшему военнослужащему дрезденского гарнизона. – Когда тебя награждали медалью, Клаус работал детективом и брал у тебя показания. Тимур, он тебя помнит…
Студент переглянулся с боссом и пожал плечами. Тесен мир… А Дрезден, хоть и был когда-то столицей Королевства Саксонии, так и остался малонаселенным городом.
И если тебя помнит сам начальник управления полиции – это хорошо или плохо? Das ist gut oder schlecht?
ГамлЕт решил дальше прощупать почву.
– Питер, нам уже рассказали про турка, который насмерть забил молодого немца на дискотеке.
После перевода саксонец тяжело вздохнул и повернулся к русскому уголовнику.
– Полиция сделала всё, что могла. Турка задержали жёстко. Но, как я уже сказал, у нас теперь совсем другие законы…, – Отсидевший приличный срок в русских лагерях вздохнул, задумался, помолчал пару секунд и спросил: – Hamlet, я знаю, кто ты. Скажи мне, сколько ты всего отсидел?
Русский спокойно посмотрел на немца и ответил:
– В общей сложности восемнадцать лет.
– А у нас сейчас по новым законам побег из тюрьмы не считается преступлением.
– Иди ты! – Удивлению опытного рецидивиста не было предела, и рука ГамлЕта непроизвольно потянулась к бутылке.
Питер, вновь удовлетворенный произведенным эффектом, согласно кивнул и придвинул свой стаканчик. А говорят, русских невозможно ничем удивить…
– По действующему законодательству каждый человек имеет право стремиться к самоосвобождению, и поэтому не должен наказываться за побег из тюрьмы. Вот так вот, мой дорогой Hamlet. – Гражданин Германии перешёл на русский. – Парни, давай вмажем!
Студент, догадавшись, куда клонит босс, ограничился пивом и продолжил дальше развивать насущную тему дальнейших действий.
– Питер, если начальник полиции Дрездена не будет возражать, я открою охранную фирму вместе с Гансом, ты его знаешь, и мы очистим город от арабов и турок. – Юрист Кантемиров уточнил перспективу. – Никаких тяжких преступлений, только лёгкие телесные и угроза убийством. Всё! И никаких заявлений в полицию…
После тщательно перевода предел удивления в свою очередь достиг и немецкого гражданина, который тут же несколько протрезвел. Смерть молодого немца на глазах сограждан сильно потрясла жителей Дрездена.
В данный момент поступило предложение, от которого коренному жителю земли Саксония очень не хотелось отказываться. А как же «Ordnung und Disziplin»?
У Питера не было своих детей, но остались куча племянников и племянниц на западе, которые в надежде на удорожающее с каждым годом наследство старались наперегонки угодить любимому дядюшке, постоянно приглашая в гости.
Недавно он вернулся из Кельна, где родной племянник заботливо посоветовал родственнику избегать некоторые районы города. К моменту объединения Германии в ФРГ проживали внушительные диаспоры выходцев из азиатских и африканских стран, численность которых только начинала набирать оборот.
Такой судьбы родному городу пожилой саксонец не хотел и сейчас из двух зол выбирал меньшее. Кто такой Ганс, председатель дрезденского городского совета знал лучше русских гангстеров.
Конечно, тот ещё уголовник, но Ганс свой уголовник, выросший на глазах соплеменников. Восточные немцы оказались совершенно не готовы к постоянному соседству с людьми, обладающими отличающейся от них мусульманской культурой и менталитетом. Все сорок лет существования ГДР страна оставалась фактически моноэтническим государством.
Конечно, были ещё русские. Куда же без них после безоговорочной капитуляции в мае сорок пятого? Но победители по большей части служили и жили в своих закрытых гарнизонах, и советская комендатура строго следила за порядком и дисциплиной.
Хотя иностранные военнослужащие иногда совершали преступления, но каждый раз в уголовном деле и на суде принимал участие немецкий прокурор. И потом, у русских и местной полиции существовал негласный указ – расстреливать преступников с оружием на месте…
Почему сейчас нет такого закона – расстрелять иностранца на месте совершенного тяжкого преступления?"
P.S. Пользуясь случаем, напомню, что читатели при желании могут помочь автору блога, кликнув на кнопку «Поддержать», расположенную под каждой статьей справа…
