Историк Хьюго Викерс — не таблоидный журналист. Он общался с Елизаветой II лично на протяжении 55 лет, начиная с 1968 года. И его новая книга — это не пересказ сплетен, а взгляд человека, которого в Букингемском дворце считали «своим».
И вот что он пишет. После Мегзита королева, которая должна была наслаждаться заслуженным покоем и «солнечными uplands» (светлыми горизонтами) платинового юбилея, вместо этого выглядела обескураженной. По словам Викерса, её фраза прозвучала как приговор всей калифорнийской авантюре:
«Гарри отказался от всего... и зачем? Чтобы стать сиделкой для Арчи»
Она не понимала этого выбора. Принц, который блистал на королевских мероприятиях, ездил в турне по странам Содружества и был, по сути, «душой компании» (иногда даже популярнее самой бабушки!), вдруг превращается в няню при собственном сыне. С точки зрения женщины, посвятившей жизнь служению, это был добровольный уход в небытие.
Заговор молчания. Год отсрочки
Долгое время «злодеем» в истории быстрого брака Гарри выставляли Уильяма. Мол, он предупреждал брата: «Не торопись, приглядись». Викерс расставляет точки над i.
Оказывается, все трое пытались остановить локомотив:
- Уильям — как брат и будущий король.
- Чарльз — который вспомнил урок, преподанный ему лордом Маунтбеттеном перед свадьбой с Дианой: «Развлекайся, но не женись».
- Сама Королева — которая посоветовала внуку подождать год.
И если Чарльз и Уильям для Меган — «враги», то совет бабушки (живого символа нации) стал настоящим громом среди ясного неба. Викерс уверен: Гарри, как обычно, всё рассказал жене. А Меган, в свою очередь, никогда этого не простила. Это и есть та скрытая обида, которая позже вылилась в «Спаре» и интервью Опре.
Королевский выговор. Сага о садовнике
Историк приводит бытовую, но очень показательную деталь, которая рисует Меган с совершенно неожиданной стороны.
Меган нагрубила садовнику. Нет, не главному. Она нагрубила помощнику садовника. Это настолько возмутило службу, что информация по цепочке дошла до главы королевского сада, а от него — до Её Величества.
И королева не стала писать гневных писем или звонить по телефону. Она сделала то, что может позволить себе только истинная владелица положения. Она села в свою машину, доехала до места происшествия и лично отчитала герцогиню.
Вердикт королевы был краток: «Не смей грубить персоналу».
В мире, где прислуга работает на семью поколениями, такое поведение — дурной тон высшей пробы.
Биологический нонсенс: история с Арчи
Отдельная глава книги Викерса — это хронология рождения Арчи. И тут историк буквально разводит руками.
По официальной версии, которую продвигала пара, всё шло по плану. Но Викерс напоминает: если сложить даты и заявления пресс-службы, создается впечатление, что Меган сначала родила, а позже в тот же день у неё начались схватки.
«Она единственная женщина в мире, у которой, судя по таймлайну, роды начались уже после того, как ребенок появился на свет», — иронизирует Викерс.
Это не вопрос вторжения в личную жизнь. Это вопрос странного, патологического желания всё контролировать и мистифицировать, даже то, что не нуждается в тайне. Крестные родители? Секрет. Время? Секрет. Место? Тоже секрет. Хотя вся страна ждала этого ребенка как своего.
Викерс проводит параллель с Черчиллем: когда умирают великие люди (или рождаются наследники), они принадлежат нации. Марклы же пытаются превратить публичную функцию в частный каприз.
Операция «Перехват»: фрейлина на проводе
Самый жуткий, пожалуй, факт из книги касается телефонных разговоров.
Когда Гарри звонил бабушке из Калифорнии, она, пожилая женщина, практически потерявшая мужа, боялась говорить с ним наедине. Она требовала, чтобы при разговоре обязательно присутствовала фрейлина.
Вопрос: почему?
Потому что королева боялась, что разговор будет записан. Или что слова, сказанные по-родственному («не переживай так, дорогой»), потом выйдут в свет в отредактированном виде как «поддержка решения». После нескольких эпизодов с утечками и намеками королева перестала доверять собственному внуку настолько, что включила свидетеля в каждый звонок.
Это не просто «холодность дворца». Это абсолютная утрата доверия.
Когда Филипп был на волосок от смерти
Викерс напоминает контекст, который часто забывают. Интервью с Опре Уинфри вышло в эфир, когда принц Филипп лежал в больнице. Он был очень плох. Медицинская команда дважды докладывала, что потеряла его.
То есть Гарри и Меган знали: дедушка может уйти в любую минуту.
И всё равно — кнопка «пуск» была нажата. Разоблачения, слезы, «монархия-расист». Умирающий 99-летний старик, переживший войну и крушение империи, должен был слушать (или не слушать, находясь на кислороде), как его внук и жена внука поливают семью грязью.
«Это был позорный спектакль», — резюмирует Викерс.
Он также отмечает гениальность тактики Марклов: они запустили две ракеты — «расизм» и «ментальное здоровье». Оспаривать эти темы публично нельзя, иначе тебя самого съедят активисты. Королевская семья попала в ловушку. Единственное, что они могли сделать, это сказать свою знаменитую фразу: «Recollections may vary» (У всех своя память). Холодно, гордо, но беспомощно.
Викерс не говорит прямо, что «Сассексы уморили королеву» (она была старше 90, и здоровье подвело). Но он четко дает понять: они испортили ей финал.
Вместо того чтобы смотреть на свой платиновый юбилей и радоваться за страну, она вынуждена была разруливать скандалы, лгать про «конструктивные дискуссии» и видеть, как её внук становится посмешищем Голливуда.
Она не дожила до того дня, когда Эндрю стал национальным изгоем (и слава богу, по мнению автора, — сердце матери этого бы не вынесло). Но ту боль, которую причинили ей Гарри с Меган, она прочувствовала сполна.
Именно поэтому книга Викерса — это не просто еще один пасквиль. Это некролог репутации, написанный человеком, который искренне любил королеву.