— Твои родители помогут мне с ремонтом, правда? — хитро улыбнулась свекровь, переводя взгляд с Кати на Максима.
В комнате мгновенно образовалась зона повышенного психологического давления. Катя, только что собиравшаяся сделать глоток воды, замерла. Елена Сергеевна сидела на диване в своей излюбленной позе — спина прямая, руки сложены на коленях, на лице выражение абсолютной, непогрешимой добродетели.
— В каком смысле «помогут», Елена Сергеевна? — Катя постаралась придать голосу максимальную нейтральность, хотя внутри уже заворочался тяжелый, привычный комок раздражения.
— Ну как же, Катенька, — свекровь укоризненно развела руками, словно объясняла прописные истины не очень сообразительному ребенку. — Твой папа ведь на все руки мастер, ты сама хвасталась, что он на даче всё сам сделал. А у меня в коридоре обои совсем износились, да и потолок освежить надо. Зачем мне нанимать чужих людей, переплачивать, когда у нас в семье есть такой замечательный специалист? Мы же одна семья теперь. Нужно держаться вместе, помогать друг другу. К тому же, для твоего отца это будет прекрасный повод размяться, он ведь на пенсии, скучает, наверное, без дела.
Катя посмотрела на мужа. Максим, как обычно в такие моменты, зарылся в экран своего смартфона, изо всех сил делая вид, что его очень интересуют рабочие графики. Его логика была Кате понятна и по-своему эгоистична: зачем лезть в женские разборки, если можно переждать бурю в цифровом убежище? Если он поддержит мать — Катя устроит скандал дома. Если поддержит Катю — мать включит режим смертельной обиды с привлечением всех доступных родственников.
— Мой папа, Елена Сергеевна, вообще-то восстанавливается после операции на суставах, — Катя выделила голосом слово «восстанавливается». — Ему противопоказаны физические нагрузки, особенно связанные с подъемом тяжестей и работой на стремянке.
— Ой, Катя, ну что ты сразу начинаешь драматизировать? — Елена Сергеевна сокрушенно покачала head. — Я же не прошу его мешки с цементом таскать. Так, по мелочи, подсказать, направить. А мамочка твоя могла бы мне помочь обои поклеить. Женские руки всегда нужны. Я же исключительно из добрых побуждений. Андрюша, мой брат, говорит, что сейчас на рынке ремонта одни мошенники. Обдерут до нитки, а сделают криво. А тут — свои люди, с душой сделают, для матери своего зятя. Неужели твоим родителям сложно уделить мне пару выходных ради счастья и спокойствия наших детей?
Максим наконец оторвался от телефона.
— Кать, ну правда, что ты сразу в штыки? — тихо произнес он. — Мама же просто спросила. Папа действительно мог бы просто проконтролировать процесс, а мы с тобой обои поклеим. Ну и твоя мама помогла бы. Чего ты проблему на пустом месте создаешь?
Катя почувствовала, как усталость, копившаяся неделями из-за тяжелых проектов на работе, навалилась на нее свинцовым грузом. Ей хотелось просто закрыть глаза и оказаться где-нибудь далеко. Но вместо этого приходилось держать оборону против двух самых близких людей, которые объединились в своем желании быть хорошими за чужой счет.
— Максим, твоя мама не просит проконтролировать. Она просит моих родителей бесплатно отработать на ее объекте, — отрезала Катя. — Мой отец свой долг перед строительством закрыл, когда наш дом помогал обустраивать. У него есть право на отдых.
— Катенька, девочка моя, сколько в тебе эгоизма, оказывается, — ласково, почти с придыханием произнесла Елена Сергеевна. — «Ее объект», «бесплатно отработать»... Какие страшные, рыночные слова. Разве так измеряются семейные отношения? Я ведь Максиму всю жизнь отдала, ни одной копейки на себя не потратила, всё в его образование, в его будущее. И сейчас я имею право надеяться, что его новая семья проявит ко мне капельку уважения. Мне ведь многого не надо — просто чуточку внимания и заботы. Но если для твоих родителей это такая непосильная ноша — конечно, не надо. Я как-нибудь сама, на свою скромную пенсию найму кого-нибудь. Пусть меня обманут, пусть обои отвалятся. Ничего, я привыкшая терпеть.
Свекровь поднялась с дивана, демонстрируя всем своим видом крайнюю степень оскорбленной добродетели.
— Мам, ну перестань, никто тебя не бросает, — Максим вскочил вслед за ней, бросив на Катю яростный взгляд. — Всё мы сделаем. Я сам поговорю с тестем. Катя просто устала на работе, не обращай внимания.
— Дай бог, сынок, дай бог, — вздохнула Елена Сергеевна. — Главное, чтобы в вашем доме мир был. А я уж как-нибудь на задворках вашей жизни пристроюсь.
В машине, по дороге домой, молчание было настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Катя смотрела в окно, сознательно игнорируя профиль мужа. Ей требовалось затишье, чтобы переварить этот раунд.
— Ты вела себя просто отвратительно, — не выдержал Максим, когда они остановились на светофоре.
— Отвратительно? — Катя повернулась к нему. — В чем именно? В том, что не позволила твоей матери сесть на шею моим родителям?
— Она пожилой человек! Ей пятьдесят восемь лет! Ей нужна помощь! — Максим повысил голос. — Мой отец умер десять лет назад, у нее кроме меня никого нет. И если она обращается к твоей семье, это значит, что она доверяет им, считает их близкими. А ты выстроила забор и лаешь оттуда.
— Максим, доверять и использовать — это разные вещи. Твоя мама прекрасно знает, что у моего папы проблемы со спиной. Но ее это не волнует. Ей нужен бесплатный ремонт. И самое противное, что ты подпеваешь ей, потому что тебе лень самому этим заниматься. Ты ведь не хочешь тратить свои выходные на побелку ее потолков, тебе проще напрячь моего отца.
— Да при чем здесь моя лень?! — рявкнул он. — Я думаю о микроклимате в семье! Мама теперь будет плакать неделю, рассказывать всем подругам, какая у нее невестка черствая. Тебе приятно быть монстром в глазах всей нашей родни?
— Мне плевать, Максим. Я взрослая женщина, и я не собираюсь заслуживать одобрение твоей мамы ценой здоровья своего отца. Если ты хочешь быть хорошим сыном — бери мастерок, читай инструкции и делай ремонт сам. Или заработай достаточно денег, чтобы нанять ей бригаду. Это твоя обязанность, а не моих родителей.
— Ты жестокая, Катя. Иногда ты бываешь просто железной, — тихо произнес Максим, и в его голосе прозвучало нечто похожее на разочарование.
Катя ничего не ответила. Да, она была жесткой. Жизнь научила ее, что если не умеешь говорить «нет», тебя быстро превращают в расходный материал. Но слышать это от мужа было горько.
Через три дня интрига сделала новый виток. Катя сидела на работе, когда ей позвонила мама.
— Катюш, привет, — голос мамы звучал как-то неуверенно. — Тут такое дело... Елена Сергеевна мне звонила вчера вечером.
Катя внутренне подобралась.
— И что она хотела?
— Ну, она так со слезами в голосе рассказывала, как ей одиноко, как тяжело без мужской помощи. Сказала, что вы с Максимом очень хотите ей помочь, но у вас совсем нет времени из-за ипотеки и работы. И что Максим очень переживает, прямо ночами не спит, разрывается между сыновним долгом и необходимостью зарабатывать.
Катя прикусила губу. Оценила масштаб манипуляции. Елена Сергеевна зашла с фланга, ударив по самому больному — по родительской жалости к зятю.
— И что ты ей ответила, мам?
— Ну а что я могла ответить? — вздохнула мама. — Папа, конечно, кряхтит, но сказал, что на пару дней приедет, посмотрит, что там можно сделать. Инструменты свои соберет. Елена Сергеевна так благодарила, говорила, что теперь молиться за нас будет. Кать, ты только на Максима не ругайся, ладно? Ему и правда тяжело, мы же видим, как он упахивается. Нам не сложно помочь, раз такое дело в семье.
После разговора с мамой Катя еще долго сидела, глядя на экран компьютера. Внутри нее бушевало настоящее пламя. Свекровь провернула идеальную многоходовку: обошла запрет, выставила Катю злобной мегерой, скрывающей от родителей истинное положение дел, а Максима — несчастным страдальцем. И самое главное — она искренне считала, что совершила благое дело, сплотила семью вокруг своей проблемы.
Вечером Катя не стала устраивать сцену сразу. Она дождалась, пока Максим поужинает. Он вел себя подчеркнуто вежливо, словно пытался загладить вину за прошлый разговор, но Катя видела в его глазах легкое торжество. Он явно уже знал о результатах маминого звонка.
— Твоя мама превзошла себя, — спокойно начала Катя, присаживаясь напротив него за стол.
Максим замер с чашкой в руке.
— О чем ты?
— Она позвонила моей маме. Развела ее на жалость, спекулируя твоей усталостью и нашей ипотекой. Мой отец теперь собирает инструменты, чтобы ехать к ней в выходные. Ты знал об этом?
Максим осторожно поставил чашку. Его лицо приняло выражение праведного спокойствия.
— Кать, ну почему ты всё видишь в черном цвете? Мама просто позвонила по-человечески поговорить. Твои родители — добрые, отзывчивые люди, в отличие от тебя. Они сами захотели помочь. Никто их не заставлял. Почему ты лишаешь их права сделать доброе дело? Мама была так тронута, она мне звонила, чуть не плакала от счастья. Говорит, наконец-то почувствовала, что у нее есть настоящая семья, на которую можно опереться.
— Настоящая семья — это когда уважают чужие ресурсы, Максим, — Катя подалась вперед, ее голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Твоя мать силой выбила это согласие, используя манипуляции. И ты это прекрасно понимаешь. Тебе просто выгодно быть слепым.
— Знаешь что? — Максим тоже потерял самообладание, его лицо потемнело. — Мне надоело это вечное следствие, которое ты устраиваешь. Мама берет то, что считает своим по праву — немного внимания от родственников своего единственного сына. Мои родители в свое время помогли твоим с переездом, если ты забыла! Десять лет назад мой отец лично машину нанимал!
— Твой отец нанимал машину на два часа, Максим! А моя семья должна угробить свои выходные на полный ремонт коридора! Это несопоставимые вещи!
— Всё, закрой тему! — выкрикнул он, поднимаясь со стула. — Родители уже согласились. Всё решено. В субботу мы едем туда. И если ты устроишь там свое очередное шоу — мы точно разведемся. Мне нужна нормальная, человеческая жена, а не робот-правовед.
Он ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Ритм их жизни окончательно сбился, превратившись в череду лобовых столкновений. Катя осталась одна на кухне. Минута затишья затянулась. Она понимала, что находится на грани. Можно было уступить, промолчать, позволить отцу отработать эти выходные, а потом лечить его сорванную спину. Но Катя знала: если она уступит сейчас, дальше будут ремонты комнат, дача Елены Сергеевны, перевозка ее родственников и бесконечное обслуживание ее эгоизма, замаскированного под «семейные узы».
Суббота наступила быстро. Катя приняла решение ехать вместе со всеми. Она не могла оставить родителей один на один с этой ситуацией.
Квартира Елены Сергеевны встретила их идеальным порядком, который никак не вязался с образом жилья, требующего экстренного ремонта. Обои в коридоре были в прекрасном состоянии, лишь в одном углу виднелось небольшое пятнышко — видимо, след от когда-то пролитой воды.
— Ой, проходите, проходите, спасители мои! — запричитала свекровь, расплываясь в приторной улыбке при виде Катиных родителей. — Петр Николаевич, дорогой, как я вам благодарна! Вы даже не представляете, какой груз с моей души сняли. Настоящий мужчина пришел в дом, сразу видно. А то ведь Андрюша, брат мой, всё обещает, да никак не доедет. А тут — сват! Золотой человек.
Отец Кати, бледный, с легкой хромотой, неловко переступил с ноги на ногу.
— Да ладно вам, Елена Сергеевна. Давайте посмотрим фронт работ. Что тут у нас?
— Да вот, всё надо менять! — свекровь махнула рукой на стены. — Обои эти мне уже глаза намозолили, старые они, немодные. Хочу светлые, чтобы пространство визуально расширить. И потолок... видите, там в углу потемнело? Надо всё ободрать до бетона, зашпаклевать и заново покрасить. Я уже и обои купила, вон в комнате лежат. Пять рулонов, тяжелые такие, шелкография.
Петр Николаевич подошел к стене, постучал по ней, присел, едва сдержав стон от боли в колене.
— Елена Сергеевна, тут обои намертво сидят. Их если обдирать — вся шпаклевка потянется. Это работы не на два дня. Тут неделю надо только стены готовить. Да и потолок... это не просто покрасить, тут размывать надо, грунтовать.
— Ну так вы же мастер! — хитро улыбнулась свекровь, заглядывая ему в глаза. — С вашим-то опытом это раз плюнуть. Вы потихоньку, мы вас торопить не будем. Сегодня начнем, в следующие выходные продолжим. Нам же спешить некуда, правда? Главное — результат. Для любимых детей ведь стараемся, чтобы им не стыдно было к матери в гости приходить.
Катя видела, как тяжело отцу дается каждое движение. Она посмотрела на Максима. Тот стоял у окна, с интересом разглядывая что-то на улице, полностью отрезав себя от происходящего. Внутри Кати что-то окончательно перегорело. Жалость к родителям и злость на эту пару манипуляторов соединились в один мощный импульс.
— Стоп, — громко и отчетливо произнесла Катя.
Все повернулись к ней. Елена Сергеевна недоуменно изогнула бровь.
— Катенька, что случилось?
— Никакого ремонта здесь не будет, — Катя подошла к отцу и взяла его за руку. — Папа, собирай инструменты. Мы уезжаем.
— Катя, ты что творишь? — Максим сделал шаг к ней, его лицо исказилось от злости и смущения перед тестем и тещей. — Ты с ума сошла?
— Нет, Максим, я как раз пришла в себя, — Катя посмотрела на него ледяным, пронизывающим взглядом. — Посмотри на своего тестя. Он хромает. У него через месяц плановый осмотр после операции. А твоя мать хочет, чтобы он неделю корячился на ее стенах, потому что ей просто «намозолили глаза» старые обои. Здесь нет аварийной ситуации. Здесь есть обычная, зажравшаяся прихоть женщины, которая привыкла использовать людей.
— Как ты смеешь?! — закричала Елена Сергеевна, ее лицо мгновенно утратило всю слащавость. — В моем доме! Ты... ты чудовище, Ольга! Я к твоим родителям со всей душой, я их чаем встретила, а ты мне тут скандалы устраиваешь? Иван! Выкинь ее отсюда! Она сумасшедшая!
— Катюш, ну зачем ты так... — робко попыталась вмешаться мама Кати. — Мы же сами согласились...
— Вас обманули, мам, — жестко прервала ее Катя. — Ей не нужна была помощь, ей нужен был бесплатный ресурс. Максим, ты обещал, что если я устрою шоу, мы разведемся? Отлично. Считай, что шоу началось. Я подаю на развод. Живи со своей мамой, делай ей ремонты, крась потолки, будь идеальным сыном. А моих родителей ты больше использовать не будешь.
— Катя, остановись, — Максим попытался схватить ее за локоть, но она резко вырвала руку.
В его глазах Катя увидела панику. Он наконец понял, что его удобный мир, где можно было лавировать между матерью и женой, прикрываясь чужой добротой, рухнул окончательно. Ему пришлось столкнуться с жесткой, бескомпромиссной реальностью, которую он так долго избегал.
— Папа, мама, на выход, — скомандовала Катя.
Петр Николаевич, до этого молча наблюдавший за сценой, вдруг глубоко вздохнул, выпрямился, насколько позволяла спина, и посмотрел на зятя.
— Знаешь, Максим... Дочь права. Ты извини, конечно, но я, пожалуй, действительно поеду. Спина и правда пошаливает. А ремонт... наймите бригаду. Так оно надежнее будет.
Отец взял свой ящик с инструментами. Мама, растерянно оглядываясь, пошла за ним. Катя двигалась следом, чувствуя за спиной волну бешеной, бессильной злобы свекрови и растерянный, злой взгляд мужа.
— Ты пожалеешь! — крикнула вслед Елена Сергеевна. — Ты останешься одна со своей гордыней! Ни один мужчина не потерпит такую стерву!
Катя закрыла за собой дверь квартиры, отсекая этот крик.
Они спускались по лестнице в абсолютной тишине. Момент затишья был долгим, тяжелым, но удивительно чистым. Катя шла рядом с родителями, чувствуя невероятную усталость, но вместе с ней — глубокое, кристальное облегчение.
Она знала, что впереди ее ждет долгий и грязный бракоразводный процесс. Елена Сергеевна и Максим развернут против нее информационную войну, они будут искренне, со слезами на глазах рассказывать всем общим знакомым, как эгоистичная Катя разрушила брак из-за пустякового спора об обоях, как она выставила родителей мужа монстрами. Они поверят в эту ложь сами, потому что их эгоизм требовал идеального самооправдания. Они останутся святыми в своей вселенной.
Но Кате было всё равно. Она посмотрела на отца, который заметно расслабился, перестав сжимать зубы от боли, на маму, которая крепко держала отца под руку. Катя дала себе право на эту жесткость, право сломать чужую игру, право защитить тех, кто сам защищаться не умел.
Хитрая улыбка свекрови больше не имела над ней власти. Катя вернула себе свою жизнь, свои границы и свою свободу. И эта цена, даже включающая в себя разрушенный брак, казалась ей сейчас абсолютно оправданной. Зато обои в чужом коридоре теперь точно будут клеиться за чужой счет.
Спасибо за интерес к моим историям!
Подписывайтесь! Буду рада каждому! Всем добра!