Людмила Райкова.
Глава 40.
Слава Богу, отпраздновали! Те, кого не сократили, вышли на работу. В нотариальной конторе даже ответили на звонок. Что делать, любят в России погулять. Особенно весной. Зимой холодно, а в мае на пороге лета – красота…
Именно так объяснил свою задержку на конюшне Алексей. Приехал, вокруг лес. Нюра с Любой сидят на скамеечке, наблюдают как Лада и ещё четыре наездника, лошадей прогуливают. Весёлое семейство на двух мангалах шашлыки жарят. Нюра с Любой раскладывают на блюда сырные шарики с еврейским салатом. Хрустящие зелёные листья из Ладкиной отапливаемой теплицы, укроп, петрушка тоже оттуда. Лёха подходит чтобы наорать на старушек, набирает полную грудь воздуха и проникается ароматом.
Нюра с Любой хором:
- Какой молодец, что приехал! Минут через сорок обедать будем. Ладка спешивается, обнимает дядю.
- Прокатишься? У нас Граф застоялся, некому прогулять.
Сапоги нашлись, штаны тоже. Лёха морковку в багажнике забыл, несётся к машине, тащит пакет. Вспоминает, что обещал Мане сразу позвонить, а телефон сеть не ловит. Идёт с морковкой в одной руке и с бесполезным айфоном в другой.
- Сигнала нет.
- И замечательно! Разве с телефоном отдохнешь? Не переживай, послезавтра вернёмся и всем доложимся, как мы тут круто праздник провели.
- Завтра. Выедем сегодня вечером. Завтра на работу.
- А, ну ты конечно поезжай, а нас Лада отвезёт.
Никуда Алексей вечером не поехал. За обедом не удержался от пива под шашлык, потом лошадей покормил. Вечером конная прогулка по лесу. Для девочек пару в телегу запрягли. Вокруг озера погуляли. Вода гладкая, как зеркало, а в ней по периметру сосны, как зубы акулы, отражаются. И только в самой середине голубое пятно – небо. И тишина. Ну не бывает такого!
Лёха у Ладки на конюшне лет пять не был. Нет, четыре. Младшего Мишку на день рождения привозил. Пять лет для знакомства с лошадьми всё-таки мало. Мишаня испугался, Ладка силой его в седло засунула. Но вопил дурачок так, что лошадь занервничала. Пришлось прекращать крещение. Надо было ещё раз парня привезти, да как-то не сложилось.
Эта тишина и уют, шершавые носы лошадей, когда морковку берут в ладонь тыкаются. Лёха вместе со всеми гривы расчёсывал и денники убирал. А уснул, как только голова подушки коснулась. Нюра с Любой, безмятежные как дети. Эх! Надо было сюда Дашку с Гордеем привезти. Дача — это хорошо, но там всё на городской манер. Даже посудомоечная машина стоит. Хотя у Ладки тоже такой аппарат в хозблоке есть и стиралка рядом. Но всё равно здесь по-другому.
Вечером Дарья позвонила. Мол свёкра нет, уехал и как в воду канул. Тоже не звонил. Маня кормящей невестке говорит – не о чем волноваться. Если бы что на дороге случилось, уже сообщили бы. Небось Ладка уговорила остаться, к ней в такую глухомань давно никто из родных не приезжал. А у Лёши и руки на месте и характер лёгкий. А что не звонит, так связь там никакая.
Даше завтра Анатолия в госпиталь возвращать. А она уже привыкла, муж от Гордея не отходит. Ползают вдвоём. Пирамидки складывают. Дашка и дела переделать успела и отоспаться на месяц вперед. Как теперь без него справляться будет, даже не представляют. Может уволят мужа из армии по состоянию здоровья? Или хотя бы разрешат реабилитироваться в местной поликлинике.
Маня советует не ломать голову, и заранее ни о чём не переживать. Всё разрешится завтра, когда мужа в госпиталь привезёт. Напоминает, не забыть для Пэтэра чего-нибудь домашненького и пару новых футболок. Даша смеётся – забудешь, как же, каждый вечер список пожеланий присылает. Божится, что все вирусы капитулировали. Скучает. И Настю нахваливает, мол и красавица то она, и характер ангельский. Вообще царица, в Петропавловскую крепость ребят возила. Пэтэр на костылях, но погулял немного. До ворот допрыгал, это точно. Фотки прислал.
Маня слушает невестку и не верит, что всего полтора месяца назад читала слёзное письмо племянника о разрушенной семье. Даше, которая к нему в госпиталь даже не приехала. Просит потихоньку сфоткать Гордея с папой и прислать. Говорят, клетки в организме человека обновляются за пять лет полностью. А душа, похоже с каждым глубоким переживанием очищается от фальши и скверны. Чтобы жизнь принимать дальше легко и без скверны.
У Мани на душе, камень обиды от времени истощился, уже не мешает. Но время от времени даёт о себе знать. Есть у неё по дедовой линии племянница. С роднёй с той стороны бабуля не общалась категорически. Странно, если бы она принимала кого-нибудь из новой семьи изменника мужа. Но Маня отказать в помощи не смогла. У молодой женщины, матери двоих детей отнялись ноги. Год лежит, врачи ничего понять не могут. Маня позвонила по клиникам. Предложила прислать копию истории болезни. Нашли разрушительный эффект описторхоза. Уколы и массаж прописали. А когда через месяц встанет на ноги, сразу пусть в Питер и приезжает. Через два месяца Маня племянницу встретила, ещё два возила по больницам на анализы, обследования, консультации. Четыре операции. Доктор выписал, и советует – состояние такое, что раз в полгода требуется поддерживающее лечение. Жить надо не в далёком Казахстане, а где-нибудь рядом с Питером. Маня всё с родителями племянницы обсудила, с ней самой поговорила. Решили дом в пригороде купить, пусть Маня что ни будь подберёт. Маня упёрлась – сами могут приехать, в Лахте поселиться и искать. Нет, нет лучше не обременять. Маня и сама так думает, пока приблудная племянница жила у неё, бабуля ни разу в квартиру не зашла. Даром, что подняться надо было со второго этажа на четвёртый. Дом в Гатчине подвернулся скоро, и недорого, и справный, и с садом. И на электричке до Питера сорок минут. Маня съездила, пофотографировала, с хозяевами познакомилась. Из Казахстана звонят - берём. Но одного слова в таком деле мало. Залог нужен. В размере трети. Стоит дом 10 000 долларов, значит три как минимум, отдать надо. У Мани есть поехала оставила. Ждёт племянницу со всем семейством, и продавцы тоже ждут. Выехали на машинах. Вот уже до Тольятти добрались. Из Тольятти выехали и пропали. Что могло случиться, куда делись? Дети маленькие, как никак. Через две недели выяснилось, муж решил, что соседство с научной медицинской клиникой это хорошо, а Чёрное море лучше. Может оно и так, но что мешало позвонить? Позже объяснят, тёща казахстанский дом построила, в принципе для покупки гатчинского, деньги тоже её. А так, купят там что-нибудь и поставят всех перед фактом. Залог пропал. Маня потом ругала себя – надо было перехватить денег и купить этот домик-пряник в Гатчине, себе. Не прогадала бы, сейчас он в десять раз дороже стоит. Залог вернуть племянница обещала, когда на ноги встанут. Но дело не в деньгах. Это Маня, к ним как к родным, а они к чужой сердобольной бабе, как к лохушке. Кто для них Маня?
Хотя, когда она стала бабушкой и решила с дочерью и внуком продлить лето, позвонила племяннице в Анапу с просьбой подобрать им квартиру на две недели. Поживут половину сентября у моря, с коляской погуляют, если купаться холодно будет. Приезжайте ответили из Анапы. Маня быстро деньги на квартиру перевела, адрес просит прислать. Отвечают – встретим, отвезём на место. Привезли к себе. Эти две недели Маня будет помнить поминутно. С Юлькой подружились, деньгами её муж снабдил так, чтоб ни на чём не экономили. Фрукты горой, такси если надо. Ужинают, и вопрос – зачем вам квартира поживите у нас. Маня возражает, мол от моря далеко, дом в пригороде, никаких коммуникаций. И вообще не хотим обременять. Юлька соглашается. За две недели, моря Маня не увидела¸ катала коляску с внуком по грунтовой пыльной дороге. Пока спал, обед на всю ораву готовила. А Юлька с племянницей и мужем, каждое утро садились в машину и катили в город за покупками. Щедрая Юлька одарила всю семью. А на обратный билет, пришлось зятю деньги ей высылать. Хозяевам Маня ничего не сказала, а дочь пыталась осадить. Напрасно, только поссорились. Маня, если бы не внук, пешком бы из этого дома бежала. Да и по возвращению, в Москве задерживаться не стала. Сначала выплакаться к подруге, а потом домой. Позже узнает, что Юлька в Анапе к гинекологу съездила. Про вторую беременность узнала. Малышу три месяца, а тут позвонила мужу, тот от радости сам не свой, конечно рожать будем. Мане ни слова, а чтобы раньше времени ничего не поняла лучше поссориться. Как Маня это пережила, до сих пор не понимает. Зять, когда Тома годовалого перед родами привёз, объяснил. Мы знали, что вы возражать будете. Решили ничего не говорить, а так в ссоре проще. И позицию анапской племянницы поняла – подарки за молчание. Ездила она в Анапу ещё два раза, но решение своё, быть рядом с домом племянницы и не зайти, выполнила. Внук второй конечно родился, полюбила, как и ещё двоих. Но камешек в душе так и остался тяжестью. Края сгладились, а всё равно чувствуется. На дочь обижаться невозможно, молодая, попала под влияние. На мужа племянницы тоже, а вот её простить невозможно. Маня неделю после операции, сутками сидела в палате рядом. Неделю назад впервые увидела, когда из поезда встретила, а ухаживала так, что все решили, что это Манина дочь. Пусть у неё всё будет хорошо.
И у Даши с Анатолием, тоже. Пусть подольше берегут свой драгоценный семейный мир. Незачем им переживать, да передавать свою тревогу Гордею с молоком.
Как оказалось, после обеда, и не за что. Люба с Нюрой благополучно вернулись по домам. Алексей свозил их к лахтинскому дому. Новые хозяева разрешили зайти. Мане прислали фотографии буфета, стоит где стоял. А конторку приспособили на кухне. Дом не перестраивали, но он стал чужим. Тетки ахали узнав, как переполошились все с их исчезновением. Оправдывались, кто знал, что связи на конюшне не будет. Но Маня специально потребовала видеосвязи и заметила на лице бабы Нюры налет гордости. Спросила её и про сморчка. Мол, что она себе думает? Нюра капризно ответила, мол не решила пока, соглашаться или нет. А сморчок-дипломат, на конюшню приезжал цугом за их машиной. Только таблетки забыл и вернулся в город. Или на яхту. Но не в Комарово, жаловался, что там понаехали, шумят.
Вечером баба Нюра позвонила сама. Мальчиков выписывают на реабилитацию. Она договорилась, что заберёт Пэтэра и Толика с семьей во Всеволожск. Ладу позвала. А Настя заявила, что приглашения не ждёт, просто приедет и поживет во Всеволожске. Нюра совета спрашивала, боится, что Настя сватовству помешает. Маня промолчала в отместку за то, что исчезали.
Через два дня получила отчётные снимки из Всеволожска. А через час сообщение из Латвии – ипотечные платежи на счёт не проходят. Маня улыбается, вспомнив как юрист сказал: «Не переживайте, покупатели сами будут гоняться с деньгами за вами или вашим представителем». Вот оно и началось.
За окном гудит газонокосилка. Солнце, то выныривает из-за туч, то снова прячется. Ещё не жарко, но уже тепло и приятно. В таких случаях принято говорить – погода установилась. И за окном, и в их питерском беспокойном совместном клане. Не навсегда, но время понежиться и передохнуть есть.
Через два месяца Даша и Настя с разницей в два дня сообщат, что беременны, через четыре, Пэтэр и Анатолий отправятся на фронт. Они добились, чтобы их отправили служить в одну часть. К февралю, в большой питерской семье ждут пополнения. Даша мечтает о дочке, Настя хочет сына. Баба Нюра считает, что родятся мальчики. Война же. И будут они почти близнецами, как Толик с Пэтэром…
Конец книги
12 мая 2026 года.