Уильям Шекспир умер в 1616 году в городе Стратфорд-апон-Эйвон, оставив довольно подробное завещание. История его наследства стала знаменитой не только из-за размеров имущества, но и из-за странной формулировки о «второй по качеству кровати», доставшейся его жене.
Основное имущество Шекспира составляли дома, земельные участки, доли в театральном бизнесе и деньги. К моменту смерти он был весьма обеспеченным человеком. Главным объектом наследства был большой дом «Нью-Плейс» в Стратфорде — один из самых богатых домов города. Также у него были земли, доходы от аренды и инвестиции в лондонские театры, связанные с труппой «Слуги короля».
Главной наследницей стала его старшая дочь Сюзанна Холл. Именно ей и её потомкам отошла почти вся недвижимость и основное состояние. Вероятно, это было сделано для сохранения имущества в одной линии семьи. Младшей дочери, Джудит Куини, досталась значительно меньшая часть — в основном деньги, причём с рядом ограничений и условий. Исследователи считают, что Шекспир меньше доверял её мужу, Томас Куини, который незадолго до этого оказался замешан в скандале.
Жене Шекспира, Энн Хэтэуэй, по завещанию оставили знаменитую «second-best bed» — «вторую по качеству кровать». Это породило множество споров. Долгое время считалось, что такая формулировка почти оскорбительна для супруги. Однако современные историки предполагают обратное: лучшая кровать в доме обычно предназначалась для гостей, а «вторая» могла быть именно супружеской кроватью и иметь личное значение.
Интересно и то, что прямых потомков у Шекспира не осталось. Его внучка Элизабет Барнард умерла без детей, и линия семьи пресеклась уже в XVII веке. Поэтому имущество со временем разошлось между более дальними родственниками.
Само завещание Шекспира сохранилось и сегодня считается одним из важнейших исторических документов английской культуры. Оно хранится в архивах Великобритании и подробно изучается историками литературы и права.
Энн Хэтэуэй была старше Уильям Шекспир примерно на восемь лет, и к моменту составления завещания они прожили в браке более тридцати лет. Именно поэтому пункт о «второй по качеству кровати» стал одним из самых обсуждаемых фрагментов в истории литературы и наследственного права.
В завещании Шекспир буквально написал, что оставляет жене «my second best bed with the furniture» — «мою вторую по качеству кровать со всеми принадлежностями». Под словом «furniture» тогда понимались не шкафы и стулья, а весь комплект: матрас, балдахин, ткани, подушки и постельное убранство. В XVII веке хорошая кровать могла стоить очень дорого и считалась важной частью состояния.
Самое любопытное — этот пункт был вписан в завещание позже, между строк, уже после подготовки основного текста. Это видно по оригиналу документа: фраза выглядит как поздняя вставка. Историки до сих пор спорят о том, что это означало. Существует несколько версий.
Первая, наиболее популярная в XIX–XX веках, заключалась в том, что Шекспир якобы намеренно унизил жену, поскольку их отношения были холодными. На это указывали и обстоятельства их жизни: много лет Шекспир работал в Лондон, а жена оставалась в Стратфорд-апон-Эйвон. Из-за этого возник миф, будто супруги фактически жили раздельно.
Однако современные исследователи считают такую трактовку слишком упрощённой. Во времена Шекспира жена и без того имела законные права вдовы, независимо от текста завещания. По английскому праву она автоматически получала так называемую «widow’s dower» — пожизненное право пользоваться частью имущества мужа, обычно третью недвижимости или доходов. Поэтому Шекспиру не нужно было специально перечислять имущество для супруги — закон уже защищал её интересы.
Отсюда появилась вторая версия, сегодня более распространённая: «вторая кровать» была личным и эмоциональным подарком. Лучшая кровать в богатом доме часто предназначалась для особо почётных гостей, а «вторая лучшая» могла быть именно семейной супружеской кроватью, связанной с личной жизнью семьи. Иными словами, эта фраза могла означать не пренебрежение, а, напротив, знак близости и памяти.
Кроме кровати, Энн Хэтэуэй фактически сохраняла право проживания и содержания как вдова. После смерти Шекспира она продолжала жить в доме «Нью-Плейс», хотя юридическим владельцем стала Сюзанна Холл. Есть основания полагать, что внутри семьи заранее существовала договорённость о том, что мать останется обеспеченной.
Интересно, что в богатых английских семьях той эпохи жён действительно нередко почти не упоминали в завещаниях. Это было связано не с отсутствием уважения, а с особенностями английского наследственного права: имущество старались сохранять в одной наследственной линии, чаще через старших детей, а вдова защищалась отдельными правовыми механизмами.
Оригинал завещания Шекспира до сих пор хранится в Национальный архив Великобритании, и именно строка «my second best bed with the furniture» остаётся одной из самых известных фраз в истории мировых завещаний.