В сентябре 1806 года из Сарапула пропала молодая женщина. Бросила мужа, оставила трёхлетнего сына у родных, забрала отцовскую саблю и казацкую форму. Через несколько лет она вернётся в этот город штабс-ротмистром с Георгиевским крестом на груди.
Это и есть Надежда Дурова. Первая в России женщина-офицер. И единственная, кому Александр I лично разрешил служить под мужским именем.
Я давно изучаю женские судьбы конца XVIII века, и история Дуровой выбивается из всех остальных. Не потому что она надела мундир. А потому что осталась в нём почти на десять лет, прошла две войны и до самой смерти отзывалась только на мужское имя.
Дочь гусара, нелюбимая матерью
Надежда родилась в 1783 году в Киеве. Отец, гусарский ротмистр Андрей Дуров, мечтал о сыне. Мать тоже ждала сына, и когда родилась дочь, она, по семейному преданию, едва не выбросила младенца из кареты на ходу.
Девочку отдали на воспитание гусару по фамилии Астахов. Он таскал её по конюшням, сажал на коней, давал в руки саблю. Лет до пяти Надежда росла как полковой сын. Потом мать одумалась, забрала её домой, начались уроки рукоделия и наставления о хороших манерах. Но было поздно. Девочка уже знала, что такое седло.
В восемнадцать её выдали замуж за чиновника Василия Чернова. Родился сын Иван. А через несколько лет Надежда сделала то, что для дворянки начала XIX века было немыслимо: ушла. От мужа, от ребёнка, из сословия.
Побег с казачьим полком
В сентябре 1806 года через Сарапул шёл казачий полк. Надежда отрезала косу, надела казацкую форму отца, села на коня по кличке Алкид и поехала следом. Документы добыла поддельные. Назвалась Александром Соколовым, сыном дворянина.
Казаки, конечно, поняли, что новичок не из их станицы. Но в полку царил отдельный мир, лишних вопросов не задавали. До Гродно она дошла с казаками, а оттуда уже попыталась поступить в регулярную часть. Бороды у неё не было, паспорт был, и в апреле 1807 года рядовой Соколов оказался в Коннопольском уланском полку.
Дальше начались Наполеоновские войны. Гутштадт, Гейльсберг, Фридланд. Кавалерийские атаки, бивуаки, сабельные раны товарищей. Надежда вытаскивала из боя раненого офицера, ходила в разъезды, спала под шинелью на мокрой земле. И никто ничего не заподозрил.
И тут вмешался отец
А вот отец заподозрил сразу. После побега он понял, куда делась дочь, и написал жалобу. Письмо дошло до Петербурга и легло на стол Александра I.
История получилась громкая. Женщина в строю, под мужским именем, в боевых частях. По всем нормам начала XIX века её ждал монастырь или, в лучшем случае, возвращение к мужу под надзор. Но император захотел разобраться лично.
Дурову доставили в Петербург в декабре 1807 года. Перед аудиенцией её, по преданию, увидела вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, мать царствующего государя. Старая императрица была потрясена. Согласно семейным преданиям Дуровых, она просила сына простить девушку и не отправлять её обратно в Сарапул.
— Государь, не лишайте её мундира, она это заслужила, — примерно так передавали её слова мемуаристы.
Александр I принял Надежду в кабинете. Разговор шёл долго.
— Я слышал, вы дворянка, — сказал император. — Что заставило вас идти на такое?
— Желание быть воином, ваше величество.
Он ожидал слёз, обморока, мольбы о прощении. Не получил. Перед ним стоял молодой улан с обветренным лицом и спокойным голосом. И император сделал то, чего от него никто не ждал.
Подарок от императора
Александр I разрешил Надежде продолжить службу. Под мужским именем. Дал ей новую фамилию: Александров. Александр Андреевич Александров. Как бы намекая, что отныне она находится под его личным покровительством.
Тут же наградил Георгиевским крестом солдатского образца за Гутштадт, за того самого спасённого офицера. Перевёл в Мариупольский гусарский полк. Назначил жалование. И велел писать ему лично, если будут трудности.
Это был беспрецедентный случай. В Российской империи не существовало правового статуса для женщины-офицера. Александр I его придумал на ходу, для одного человека.
Бородино и ординарец Кутузова
Главное испытание пришло в 1812 году. Дурова, теперь уже в Литовском уланском полку, прошла отступление к Москве. Под Смоленском билась в арьергарде. На Бородинском поле получила контузию ядром в ногу.
Поднялась, осталась в строю. Через несколько дней её направили ординарцем к самому Кутузову. Старик догадался, кто она. Догадался, но не подал виду. По её собственным запискам, как-то он обронил при ней такую фразу:
— Слышал я, голубчик, что вы не тот, за кого себя выдаёте. Но мне это всё равно. Служите.
Так она и служила. До 1816 года, когда вышла в отставку в чине штабс-ротмистра. Десять лет в седле. Две большие войны. Контузия, ранения, Георгий.
Книга, которую заметил Пушкин
После отставки Дурова поселилась в Елабуге. Жила скромно, ходила в мужском платье, отзывалась только на Александра Андреевича. На обращение «сударыня» обижалась всерьёз.
В начале 1830-х она начала писать воспоминания. Брат Василий показал тетради Пушкину. Александр Сергеевич был поражён.
— Это явление в нашей литературе, — писал он брату. — Если автор согласится, я напечатаю с восторгом.
В 1836 году в журнале «Современник» вышли её «Записки кавалерист-девицы» . Пушкин снабдил их коротким предисловием. Книга разошлась мгновенно.
Дурова продолжила писать, выпустила ещё несколько повестей и романов, но шумной литературной карьеры не вышло. Слишком уж она не вписывалась в светский Петербург.
Последние годы
В Елабуге её знали все. Старик в потёртом сюртуке, с трубкой, с собаками, с десятками подобранных кошек. Сын Иван к ней почти не приезжал.
Когда он однажды написал матери и подписал «Ваш сын» , она письмо не распечатала. Иван понял, написал заново и подписал «Александру Андреевичу Александрову от сына» . Вот это письмо она прочла.
Умерла Надежда Андреевна в 1866 году, в восемьдесят два года. Похоронили её, согласно завещанию, в мужском платье, с воинскими почестями. Священник долго сопротивлялся: по церковным правилам так нельзя. Но местные офицеры настояли.
Что осталось
Я перечитывала её записки и поймала себя на мысли: Дурова не была феминисткой в современном смысле. Она не доказывала прав женщин. Она просто хотела жить так, как ей было нужно. И сделала это в эпоху, когда дворянке полагалось вышивать в гостиной и читать французские романы.
Александр I однажды решил судьбу одного человека вопреки всем правилам империи. И это решение работает до сих пор: имя Надежды Дуровой знают двести лет спустя, а её «Записки» переиздают.
Если будете в Елабуге, загляните в её музей. Там до сих пор стоит её седло.