Секцию «Двухнедельник режиссеров» на Каннском кинофестивале открыл фильм «Варенье из бабочек» — англоязычный дебют Кантемира Балагова, до этого снявшего в России «Тесноту» и «Дылду». Роли черкесских иммигрантов, живущих в Ньюарке, сыграли голливудские звезды Барри Кеоган, Райли Кио и Гарри Меллинг, а также уроженец Казахстана Талха Акдоган. Кинокритик Егор Москвитин рассказывает, каким получился фильм.
«Варенье из бабочек», которое в ближайшие дни сто раз по ошибке назовут «Вином из одуванчиков», должно было сниматься в России, но переезд Кантемира Балагова в 2022 году в Америку изменил все. Воображаемые черкесы поселились в Нью-Джерси и заговорили на английском языке. В центре событий — три иммигранта в первом поколении и один во втором. Залия (Райли Кио) — хозяйка кавказского дайнера, которая вот-вот станет мамой. Впрочем, мама она уже давно: ей с детства приходится опекать своего брата Азика (Барри Кеоган) — талантливого повара без силы воли. У Азика есть друг Марат (Гарри Меллинг из «Гарри Поттера») — авантюрист с пистолетом и претензиями к миру. Но главный герой фильма — юный Темир, сын Азика. Он занимается борьбой и метит в олимпийские чемпионы, а то и еще дальше — в колледж. В секции с Темиром занимается чернокожая девочка Алика (настоящая футболистка Джейла Ричардс), привыкшая, как и все в этом фильме, прятать раны и быть сильной. А еще в «Варенье из бабочек» есть розовый пеликан — то ли оммаж Александру Сокурову, то ли тотемное животное современных киномужчин, раз за разом кричащих с экрана о своем праве на хрупкость.
Именно его невероятное камео делит фильм на до и после. А критиков — на тех, кто считает «Варенье из бабочек» большой неудачей, и тех, кто цепляется за человеческое тепло этой несовершенной ленты. Ясно одно: это история, в которую хочется погрузиться, и кино, в находках и ошибках которого интересно разобраться.
В «Варенье из бабочек» на уровне сценария (написанного Балаговым вместе с Мариной Степновой, которая часто работает в паре с режиссерами — от Авдотьи Смирновой в сокрушительным «Плотнике» до Надежды Михалковой в угасшем «Огненном мальчике») зашиты три уязвимости, которые делают полное растворение зрителя в вымышленном мире невозможным и мешают бессознательному проживанию чужой жизни.
Первая — это американские, британские и ирландские звезды в роли черкесов, говорящие на чистом английском языке. Спустя два года после «Аноры», которая очаровывала и выбором актеров, и течением речи, это решение не может не вызывать вопросов. Проблему усугубляет то, что голливудские актеры сосуществуют в кадре с по-настоящему органичными талантами родом из бывшего СССР. Естественность, легкость и свежесть Талхи Акдогана подчеркивают тяжесть — и подчас тщетность — усилий Кеогана и Меллинга. Из всех звезд в образ действительно вживается только Райли Кио. Также точны и аутентичны характеры афроамериканской спортсменки и ее тренера, похожей на античного полубога. Женщины в кадре у Балагова вновь переигрывают мужчин — так же, как в «Дылде» и «Тесноте».
Второе препятствие для преодоления неверия — сама тема. «Варенье из бабочек» поначалу кажется песней иммигранта, право спеть которую есть у каждого народа, сделавшего шаг по американской земле. Завязка с пистолетом настраивает на что-то вроде «Маленькой Одессы» Джеймса Грэя. Робкие взгляды двух подростков из разных миров — на романтическое приключение в духе «Гив ми либерти» Кирилла Михановского. Коллизия вокруг убыточного дайнера с национальной кухней — на «Минари» Ли Айзека Чуна. Но «Варенье из бабочек» — кино не про двойную идентичность переселенцев, а про кризис маскулинности. А аудитория Кантемира Балагова — каннские синефилы, для которых словосочетание «мужская хрупкость» давно превратилось в клише. Чтобы вызвать у нее сильные эмоции, нужно снимать либо что-то радикальное, как сериал «Получеловек», либо что-то нежное, как «Анора». Это сравнение кажется странным, но только на первый взгляд: в фильме Шона Бэйкера мужские линии жизни проведены так аккуратно, что их можно и не заметить, но нельзя не прочувствовать.
Кантемир Балагов, к сожалению, запрыгивает в этот вагон одним из последних. И использует инструменты, которым нечем нас удивить. Спортивная борьба становится метафорой доминирования и влечения. Слово «слабак» — заклинанием, которое одержимо шепчут все мужчины из фильма. Розовый пеликан — символом уязвимости красоты. А варенье из бабочек — образом чуда: шеф-повар в исполнении Барри Кеогана наделен даром, но не знает, как его применить. В фильме есть очень удачная комедийная сцена, в которой девушка с микрофоном рассказывает, какой могла бы быть жизнь этого героя, осознай он свою силу.
Но главное противоречие картины — в том, что одна ее половина воюет с другой. Конфликт двух идентичностей раздирает не только героев, но и саму ленту. Первая половина «Варенья из бабочек» следует принципам психологической достоверности. И проделывает в этом направлении огромную и кропотливую работу, как это принято на канале HBO, с которым когда-то не сложились отношения у режиссера. И эта часть фильма демонстрирует выстраданную зрелость Балагова, который в «Дылде» буквально кричал о пустоте внутри, а потом даже уходил из кино, ведомый своим синдромом самозванца. Первая половина «Варенья из бабочек» — подарок для болельщиков режиссера. Нет ничего радостнее, чем видеть, как талантливый человек побеждает свой страх; нет ничего волнительнее, чем смотреть, как он проходит сложную дистанцию, не совершая ошибок.
Но во второй половине фильма на смену глубокому психологизму и тонким надрезам приходит то, что чаще всего случается с молодыми рассказчиками, — ставка на парадоксальные решения. На диковинную птицу. На сладкую вату. На мистический вой автомобильных сигнализаций. На красивые искусственные реплики вместо честных простых. На конфронтацию с героем Гарри Меллинга, который после греко-римской борьбы с Александром Скарсгардом в фильме «Седло» (Pillion) стал самым опасным человеком на свете. На каскад финалов, как в «Тесноте». На квир*-подтекст, как в «Дылде». На невероятное камео в самом конце, после которого даже самым верным зрителям приходится нервно хихикать.
Но фильм, несмотря на прорвавшуюся в финале инфантильность и слабость (а может быть, и благодаря им), оставляет после себя почти телесное чувство крепкого объятия, прикосновения теплых спин. Приучивший зрителя к мрачным финалам Балагов в этот раз напоследок заливает экран мягким светом. И нежная концовка из разряда тех, которые обычно добавляют по настоянию продюсеров и результатам фокус-групп, вдруг превращается из творческого компромисса в главную удачу фильма.
Даже если сейчас что-то не получилось, однажды все будет хорошо.
* ЛГБТ-движение признано в РФ экстремистским и запрещено.