В 2014 году Сенат США опубликовал доклад о программе допросов ЦРУ после 11 сентября. Пятьсот страниц из шести тысяч, которые были рассекречены. Один из главных выводов звучал так: «Усиленные методы допроса не дали уникальной разведывательной информации, которая предотвратила бы теракты или спасла жизни».
Не дали. После многолетней программы. После сотен допросов.
Это не правозащитная риторика. Это вывод разведывательного комитета о практической эффективности. И он совпадает с тем, что нейронаука и психология знают уже несколько десятилетий.
Пытки не работают. Не потому что это жестоко. Потому что физиологически невозможно получить надёжную информацию от человека, мозг которого находится в состоянии невыносимой боли.
Что происходит с мозгом под пыткой
Боль запускает в мозге каскад реакций, которые эволюционно предназначены для одного: заставить её прекратить.
Нейробиолог Шейн О'Мара из Тринити-колледжа в Дублине посвятил этой теме книгу «Почему пытки не работают» в 2015 году. Его вывод опирается на нейробиологию, а не на этику.
Префронтальная кора, которая отвечает за точное воспроизведение воспоминаний, критическое мышление и оценку последствий, под воздействием сильного стресса и боли отключается. Её функции подавляет миндалина, которая в режиме угрозы управляет одним: выживанием прямо сейчас.
Человек под пыткой не думает «что я знаю». Он думает «что нужно сказать, чтобы это прекратилось».
Это два принципиально разных вопроса. И ответы на них могут не совпадать совсем.
Почему люди говорят всё что угодно
Психолог Гислен Геге, которую мы упоминали в статье о допросах, изучала показания людей в состоянии острого стресса. Результат последовательный: под давлением люди сначала говорят то, во что верят, потом то, что хотят услышать мучители, потом теряют способность различать одно от другого.
Это не слабость характера. Это нейробиология.
Мозг в состоянии сильной боли начинает смешивать воспоминания, желаемое и реальное. Человек начинает «вспоминать» то, чего не было. Не из стратегии. Из физиологии. Под достаточным давлением люди убеждают себя в собственных показаниях.
Именно поэтому данные, полученные под пыткой, ненадёжны не только морально, но и практически. Допрашиваемый может назвать реального сообщника. Может назвать выдуманного. Может назвать человека, о котором слышал случайно. Проверить это в момент допроса невозможно.
А значит, каждое показание требует независимой проверки. Что полностью обесценивает оперативную ценность пытки как инструмента срочного получения информации.
Парадокс с «тикающей бомбой»
В дискуссиях о пытках регулярно возникает аргумент: а что если террорист знает, где заложена бомба, и у нас есть час?
Этот сценарий называют «проблемой тикающей бомбы». Он был введён в философский оборот в 1970-х годах и с тех пор используется как главный аргумент в пользу допустимости пытки в крайних случаях.
О'Мара разбирает его детально. Проблема в следующем.
Допрашиваемый под пыткой скажет что-нибудь очень быстро. Это правда. Но скажет ли он правду? Не обязательно. Скажет то, что заставит пытку прекратиться. Это может быть правда, ложь или смесь обоих.
Следователь не может отличить одно от другого в режиме реального времени. Проверка займёт время. Которого нет.
Сценарий с «тикающей бомбой» предполагает, что у следствия уже есть уверенность в том, что человек знает нужное. Откуда эта уверенность? Если она достаточна, чтобы начать пытку, она достаточна, чтобы искать информацию другими способами. Если она недостаточна, пытка начинается вслепую.
Военный психолог Моузес Фарр, работавший с американскими следователями после 2001 года, описал это так: «Тикающая бомба» это философская конструкция. В реальности следователь никогда не знает заранее, тот ли перед ним человек и знает ли он что-нибудь вообще.
Что работает вместо пытки
Это самая практически значимая часть, которую в публичных дискуссиях почти не обсуждают.
Профессиональные следователи, включая сотрудников ФБР, британской MI5 и ряда других структур, пришли к схожим выводам через практику: информационно-ориентированный подход даёт лучшие результаты, чем давление.
Суть подхода: не заставить человека говорить под давлением, а создать условия, в которых ему выгодно говорить правду. Это включает установление доверия, демонстрацию того, что следователь уже знает, выявление противоречий в версии допрашиваемого, апелляцию к его интересам.
Исследование Лоуренса Альйона из Университета Ливерпуля в 2014 году сравнивало результаты допросов с использованием давления и без него на реальных делах. Допросы без давления давали больше верифицируемой информации в среднем на 14%. Кажется, немного. В разведывательной работе это огромная разница.
Показательно, что именно после скандала с программой ЦРУ американские спецслужбы официально перешли к так называемому High-Value Detainee Interrogation Group, подходу, основанному на психологии, а не на принуждении.
Что это говорит о природе правды
Здесь начинается то, ради чего стоило написать эту статью.
Пытка не работает как инструмент получения правды. Это установленный факт. Но почему именно, объясняет кое-что важное о том, что такое правда вообще.
Правда не хранится в мозге как файл, который можно извлечь под давлением. Воспоминание, это реконструкция. Каждый раз, когда человек вспоминает что-то, он заново собирает событие из фрагментов, и этот процесс подвержен влиянию текущего состояния, ожиданий, страха, желания.
Под пыткой реконструкция воспоминания происходит в условиях невыносимого стресса. Результат предсказуемо искажён.
Это не значит, что правды не существует. Это значит, что правда уязвима. Что её можно исказить не только ложью, но и давлением, страхом, настойчивым повторением, авторитетом задающего вопросы.
Мы уже говорили об этом в статье о допросах и ложных признаниях. И в статье о пропаганде. И о когнитивном диссонансе. Везде один и тот же механизм: мозг не хранит правду, он её производит. И условия производства имеют значение.
Почему общества продолжают использовать пытки
Если пытки не работают, почему они продолжаются?
Это вопрос не нейробиологии, а психологии власти.
Пытка выполняет несколько функций, не связанных с получением информации. Она демонстрирует силу. Создаёт страх у тех, кто знает о её применении. Даёт следователю ощущение контроля в ситуации, где другие методы кажутся медленными и неопределёнными.
Психолог Филип Зимбардо, чей Стэнфордский тюремный эксперимент мы будем разбирать в следующем блоке нашей серии, показал: в ситуации власти над другим человеком люди быстро начинают использовать эту власть не ради задачи, а ради самой власти.
Пытка, это не метод получения информации, вышедший из-под контроля. Это проявление власти, которое рационализируется как метод получения информации.
Именно поэтому она продолжается даже там, где её практическая бесполезность очевидна. Потому что её настоящая функция другая.
История из практики
Ко мне пришёл Андрей, сорок семь лет, бывший следователь. Он проработал в системе больше двадцати лет и ушёл. Пришёл с запросом про выгорание и про ощущение, что не может найти себя за пределами профессии.
В какой-то момент он рассказал про один допрос, который не мог забыть. Не потому что применял что-то незаконное. Потому что видел, как коллега применял. И молчал. И потом получил информацию, которая оказалась ложной. И дело развалилось. И человек, которого допрашивали, был в итоге оправдан.
«Я тогда думал, что молчу потому что так надо», сказал он. «Потом понял, что молчал потому что боялся. А информация всё равно оказалась ложной».
Его мучило не то, что информация оказалась ложной. Его мучило то, что он это знал заранее. Где-то внутри знал, что человек под давлением скажет что угодно. Но молчал.
Мы работали долго. Не с тем, что произошло. С тем, как жить с тем, что знаешь, и не делаешь.
Это оказалось отдельной темой.
Резюме
Пытки не работают как инструмент получения достоверной информации. Это подтверждают нейробиология, психология и разведывательная практика. Мозг под невыносимой болью производит не правду, а то, что остановит боль.
Это говорит нам кое-что важное: правда уязвима. Она производится в условиях, которые на неё влияют. Страх, давление, власть авторитета, они не просто мешают говорить правду. Они меняют то, что человек считает правдой.
Именно поэтому условия, в которых задают вопросы, так же важны, как сами вопросы.
Это работает не только в комнате допроса.
Вы замечали, как меняются ваши воспоминания о событии в зависимости от того, кто вас о нём спрашивает и как?
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы получать практические руководства по каждой жизненной ситуации: https://t.me/glubjee
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, это помогает каналу развиваться.
Читайте также: